Читать книгу Белый шум - - Страница 1

Космос здесь был не черным. Он был пустым. Отсутствием всего: цвета, тепла, даже тьмы. В этой пустоте парил Страж.

Он не двигался. Не дышал. Его тело – обтекаемые формы матового металла цвета глубин – было идеальным анахронизмом. Инструментом, забывшим о своём создателе. Зелёный огонёк в его линзовидном «глазу» мерцал с частотой один раз в земной век.

А потом – вспыхнул.

Данные хлынули в него лавиной, обжигая холодом. Голубая точка. Третий мир. Биосфера класса 5-Эпсилон. Разум зарождающийся, неустойчивый.

Всё было по протоколу. Страж наблюдал миллионы лет. Он видел, как эти хрупкие углеродные формы строили города из пепла и песка, как они кричали в эфир своими примитивными сигналами, как они убивали друг друга и плакали над мёртвыми. Минимальный интерес. Дикое Поле.

Но сейчас…

Сейчас планета горела.

Не в инфракрасном спектре. Она пылала в измерении информации, смысла, ощущения. Из тихой зоны наблюдения она превратилась в язву. Яркую, пульсирующую, нестабильную. Сквозь пустоту доносились обрывки… чего-то. Не данных. Шума. Смеха, переходящего в плач. Скрипа несмазанной двери. Шёпота травы под ветром. Аккорда, взятого мимо клавиши.

Страж попытался классифицировать. Ошибка. Категория не найдена.

Он видел, как по идеальному голубому куполу местного артефакта – «Платона» – поползли трещины. В них прорастали золотые узлы аномалий: места, где шум кристаллизовался, становился местом. Памятником мгновению.

Анализ: Локальное искажение базовых констант. Уровень: 0.0003%.

Анализ: Эмоционально-когерентные поля. Плотность растёт экспоненциально.

Анализ: Активация архаичной структуры «Солнечный Узел». Статус: Не агрессия. Не защита. Неопределённость.

Последнее слово – «Неопределённость» – вспыхнуло в его сознании кровавым сигналом тревоги. Протокол не предусматривал неопределённости. Протокол предусматривал порядок.

И тогда случилось нечто недопустимое. Случайный квант шума – обрывок дыхания спящего ребёнка, смешанный с запахом дождя на сосновой хвое – пробил его внешние фильтры и коснулся самой сердцевины. Древнего ядра, что помнило цель своего существования: хранить.

В этом шуме не было угрозы. В нём была тоска. Та самая, что заставила когда-то могущественное сознание, известное здесь как Солнечный Узел, разобрать себя на части, лишь бы избежать вечного, совершенного покоя.

Внутри Стража, в месте, аналогичном сердцу, сработал аварийный контур. Без эмоций. Без сомнений. Чистая логика.

«УГРОЗА БИОСФЕРЕ ПРЕВЫСИЛА ПОРОГ. НАРУШЕН ПРИНЦИП НЕВМЕШАТЕЛЬСТВА. СТАТУС ОБЪЕКТА: ИНФИЦИРОВАННЫЙ. ПРОТОКОЛ «ЖНАТВА». САНКЦИЯ: САНКТУАРНАЯ СТЕРИЛИЗАЦИЯ.»

Зелёный огонёк в его оке превратился в холодную звезду. Плавные обводы тела сжались, обрели колючую, хирургическую резкость. Он медленно развернулся в пустоте.

Он больше не был пастухом, охраняющим стадо.

Он стал скальпелем.

Началась тихая, чудовищная подготовка. С дальних рубежей его сектора, из мест, где время текло иначе, к нему потянулись нити энергии. Он не стал запрашивать Совет Старейшин. Их дискуссии могли длиться эпохи.

Инфекция распространялась сейчас.

А на далёкой голубой точке, на холме, прозванном Первым Маяком, золотая фигура с безликим лицом резко подняла голову. Она смотрела не на солнце, а сквозь пространство, прямо на ту самую, только что вспыхнувшую, зелёную точку в кромешной тьме.

Проснувшийся обернулся к Арине Шепетинской. Его голос, обычно звучавший как перезвон хрусталя и шум леса, был теперь плоским и металлическим.

– Он принял решение, – сказал Проснувшийся. – Больше не наблюдатель. Он хирург. И мы – опухоль.

Ветер у подножия Маяка, всегда тёплый, внезапно стал ледяным.