Читать книгу Фельдшер.Область вины - - Страница 5

Тишина в машине на обратном пути была иной – тяжелой, насыщенной, как воздух перед грозой. Запах пота, лекарств и чужой боли въелся в одежду, в кожу. Гоша смотрел в окно на проплывающие улицы, но видел не их, а землистое лицо старика и его пальцы, впившиеся в столешницу.

– Для учебника, – раздался спокойный голос Горина, нарушая тишину. Гоша вздрогнул. – Ты сделал всё правильно. ЭКГ снял, вену нашёл, препараты подал. По учебнику – пятёрка.

Гоша молча кивнул, чувствуя подвох.

– А теперь забудь учебник, – Константин Викторович снял очки и устало потер переносицу. – Ты видел его глаза? Не пациента. Мужа. Тот, кто пятьдесят лет спал рядом с этим человеком, завтра проснётся один. Ты готов к этому? К тому, что твоя работа – это не про таблетки и уколы. Она про вот это. – Он указал пальцем на Гошину грудь. – Про то, что здесь будет болеть после каждого, кого не дотянул.

– А надо, чтобы болело? – тихо спросил Гоша.

– Если не будет болеть – значит, ты уже не врач, а конвейер, – в разговор вступил Миша, ловко объезжая пробку. – Но если болит слишком сильно – сгоришь через месяц. Ищешь свой баланс, Снегирь. Как велосипед ведёшь – чуть-чуть в сторону упадешь, и всё.

Машина зарулила на подстанцию. Гоша потянулся к дверце, но Горин остановил его жестом.

– Правило на сегодня, Устинов. Ты сегодня не спас человека. Ты купил ему время. Возможно, день. Возможно, год. Может, даже десять лет, если повезёт. Но не вечность. Запомни это. Мы не торгуем вечностью.

В раздевалке Гоша долго стоял под душем, пытаясь смыть с себя этот день. Вода была горячей, почти обжигающей, но ощущение липкого чуждого страха не проходило. Он вспомнил, как дрожали его руки, когда он крепил электроды. Стыд ударил в виски.

– Что, мыло кончилось? Или смываешь грехи? – Из-за угла вышел Артём Силин, фельдшер из соседней бригады, вытирая волосы полотенцем. – Видел я тебя сегодня. На том инфаркте. Неплохо для первого раза. Руки тряслись, да? – Он хитро подмигнул. – У меня на первом вызове я аж три раза мимо вены попал. Горин потом полсмены молчал, как рыба. Это у него знак одобрения, кстати.

– Одобрения? – не понял Гоша.

– Ну да. Если бы ты всё испортил, он бы тебя часа три отчитывал по всем пунктам. А раз промолчал – значит, ладно. Кофе будешь? А то вы, в бригаде Горина, как монахи, только о работе и думаете.

Гоша отказался. Ему нужно было побыть одному. Переодевшись, он вышел на улицу. Вечерний воздух был прохладен и свеж. Он достал телефон. На экране – сообщение от матери: «Как первый день, сынок? Я суп сварила, жду. Целую».

Он смотрел на эти слова, а перед глазами стояла другая старушка – в растерзанном фартуке, с лицом, мокрым от слёз. Та, что осталась одна.

Он не стал писать ничего в ответ. Просто пошёл домой, ощущая на плечах невидимый, но тяжёлый груз. Груз ответственности. Груз чужой боли. Груз времени, которое он сегодня кому-то подарил.

И тихое, едва робкое понимание, что этот груз – теперь его судьба.