Читать книгу Философские беседы - - Страница 2

Что-то я залежался. Хватит уже спать, пора вставать.

Перед закрытыми глазами проносятся смутные обрывки воспоминаний. Челнок на зелёной реке, несущий меня мимо такого же зелёного мира с разноцветными узорами, по форме напоминающими папоротники, плакучие ивы и пальмы. Полуразрушенная бетонная стена, с периодически сменяющими друг друга блоками.

Где я?

Веки распахнулись, и перед глазами расстелился голубой, однотонный ковёр неба. Где светило?

Я сомкнул лежащую на земле ладонь – что-то сыпучее заполнило горсть. Я повернул голову набок – песок. Ровным слоем он простирается до самого горизонта, где по прямой линии соприкасается с небом.

Я потянулся и решил ещё какое-то время полежать на песке, наслаждаясь ещё не отступившей дрёмой. Торопиться некуда. Пока я лежал, можно было ещё поиграться с песком. Я немного его порыл, оставляя ложбинки и тут же засыпая её, забирая песок из возникшей рядом горки. Затем набирал в руку песка, столько, сколько поместится, и тут же высыпал сквозь небольшую прорезь между ребром ладони и мизинцем.

Ладно, достаточно. Ещё раз потянулся и перешёл в сидячее положение. Всё те же бескрайние просторы, состоящие лишь из двух цветов: голубого и жёлтого. Я повернул голову в одну сторону, затем посмотрел за спину, повернул в другую – одно и то же. Тщетно я искал того, за что мог бы зацепиться глаз.

Я встал, кривыми путями немного прошёлся, распинывая песок под ногами, наблюдая за его всполохами и остающимися следами. Прекратил и задумался.

Справа, слева, спереди, сверху – понятно. А что снизу?

Я принялся энергичными движениями выкапывать яму в песке. Один гребок, второй, третий… Всё то же, что и снаружи. Четвёртый, пятый… Я не сдавался и, изрядно вспотев, всё же наткнулся на что-то твёрдое. Меня охватило любопытство, я принялся вдвойне более энергично увеличивать диаметр образовавшейся ямки, раскрывая ровную площадь твёрдой породы. Я трудился неустанно, горка песка рядом с ямой всё больше увеличивалась, так же как и непробиваемая, ровная и немного шершавая поверхность песчаника. Ясно.

Я немного посидел в яме, переводя дух, опершись спиной на стенку углубления. Наконец, вылез, и исследование продолжилось.

В какую сторону пойти? Я покрутился на месте, смотря на линию горизонта, и под любым углом было всё ровно то же самое, так что в какой-то случайный момент я остановился и решил: пойду туда.

И целеустремлённо, быстрым шагом я стал приближаться к горизонту так, будто где-то там я найду край земли или упрусь в голубую стену. По дороге я оценивал расстояние до голубого купола в различных направлениях, чтобы понимать, к какому его участку я приближаюсь, а от какого отдаляюсь. Так продолжалось час, и не менялось ровно ничего, лишь горка в какой-то момент пропала из поля зрения.

Меня охватило нетерпение, и шаг сменился на бег. Сначала трусцой, затем быстрее, быстрее, и в конце концов ускорением, так, будто голубая стена пыталась от меня убежать. Но чем быстрее бежал я, тем быстрее ускользала от меня она. Пыхтя, я остановился, опёрся руками о колени, затем, освещаемый безоблачным голубым небом, прилёг на тёплый песок и уснул.

Сколько времени? Глаза открылись, и было неясно, что же это: утро, день, вечер, ночь? Здесь нет времени суток, только светлое небо, нависающее над бескрайними песчаными просторами.

Пора вставать.

Откуда я шёл? В какую сторону? Без видимых ориентиров невозможно было сказать. Поэтому я пошёл в случайно выбранном направлении.

Должен же быть у этого мира конец. Или начало. Хоть какой-то тупик. Немыслимо, чтобы он никогда не заканчивался.

Время шло. В перерывах между странствиями я поспал один раз, поспал второй, поспал третий, даже четвёртый. Но купол неба так и не приближался, а под ногами был всё тот же песок. На пятый день я проснулся и решил: больше никуда не пойду, – и, прикрыв глаза, лёг на спину.

Долго так продолжаться не могло. Лёжа, я то и дело елозил руками и ногами по песку, поворачивал голову то в одну, то в другую сторону, барабанил пальцами по животу. Я встал, куда-то побрёл, затем опять лёг. А потом так ещё раз, и ещё… Наконец, я твёрдо решил: недвижимый, я лягу и больше никогда не встану.

Так началась моя борьба. Пришлось преодолевать не только порывы встать и пойти, но и в том числе – побежать, что есть мочи, или вообще сделать хоть что-то, даже если оно физически изнурительное. То и дело подступали конвульсии, и приходилось прикладывать множество усилий, чтобы остановить беспокойные члены.

Я научился ждать и уже разучился терпеть. Лежу ли я, иду ли я – не всё ли равно? Я уже без труда мог бы пролежать хоть вечность, но всё же я не настолько отчаялся найти его – тупик мира.

И началось долгое странствие. Сколько времени прошло? Годы, века, тысячелетия? Я давно перестал хотя бы примерно понимать, сколько же раз я спал. Но я шёл, весь захваченный одной мыслью: конечно или бесконечно?

И однажды линия горизонта оказалась поколебленной: какой-то выступ вырастал на песчаной глади. Я побежал туда, как сумасшедший, и казалось, что силы мои неисчерпаемы, так я бежал, совершенно не зная устали. Но чем ближе был выступ, чем лучше я мог в него вглядеться, тем сильнее во мне возрастал необъяснимый страх. И лишь когда я его достиг, я всё понял. Я упал на колени, безудержное рыдание возобладало мной. Это была та самая яма, та самая горка песка, которые я вырыл в начале путешествия. Вечность и бесконечность слились. Одной яркой вспышкой озарился весь мой путь: от ямы до ямы. Я лёг в неё, вновь опёрся на стенку углубления, как когда-то давным-давно, и позволил безбрежному потоку мыслей струиться сквозь меня.

Ни цели, ни пути больше не существует. Что вообще существует? Да какая разница? Я вылез из ямы и неспешными шагами побрёл ко мнимой границе между небом и землёй.