Читать книгу Клубника бегает трусцой - - Страница 3

– Нарвал?

Это Баблёля из форточки кричит. Спросила и скрылась за занавеской. Кружева качнулись, и нет её, будто не было.

Дедсаш как услыхал, про укроп сразу вспомнил. Для окрошки. Хотел же нарвать!

Дед больше, конечно, любит рвать грибы, но надо укроп. Ещё он старые песни слушать любит. По старому радио, и тосковать о былых временах. Но больше всего ему нравится сидеть с удочкой возле озера. Там берег лопухами зарос, бересклетом. Ивы клонят к воде ветви-косы. А вода тихая, едва плещется, спит.

А дед-то, кстати, ещё не спит! И до ужина время есть. Можно на рыбалку сбегать.

Соня с Ладой приключения носом чуют. Тут как тут. Лада шорты на бегу поверх купальника натягивает. Соня удочку проверяет. Леска не спутана? Крючок на месте? Всё в порядке, можно в путь.

К озеру дорога быстрая. Минута – и дед с внучками там. У Сони червяк на крючке извивается. В воду летит. Плюх! Круги по воде. Поплавок качается. Затих. И Соня замерла, пальцы на удилище сжала.

А с мостков новый плюх! Шумный, с брызгами. Это Лада прыгнула. За ней лягушки перепуганные с кувшинок – плюх, плюх, плюх.

Лада смеётся и в сторону от рыбаков плывёт. Руками широко загребает.

У Сони клюёт.

– Подсекай! – кричит Дедсаш.

Она как дёрнет! Рыба из воды разом в небо нырнула. На землю тут же плюхнулась. Соня удочку бросила, под лопухами ищет. Дедсаш аж присвистнул. Уважительно так. Большой карась, знатный. Удочку он только потом заметил. Она в лопухах. А леска вверх тянется, в ивовые ветки. Крючок вообще непонятно где. Вот так Соня! Вот так подсекла. Дедсаш опять присвистнул. Уже по-другому, задумчиво так, оценивающе. Свою удочку бросил, давай Сонину леску спасать.

Распутал, наконец, червя нового насадил. Она забросила – и снова клюёт. То у Сони, то у деда. У неё рыба крупная, у него – помельче. Только тянуть успевай!

Карасям в ведре тесно. Хвостами бьют, брызгают.

Вдруг раки пошли. У Сони крупный такой, у деда – поменьше. Она смеётся.

– Я везучая!

А Лада всё плавает. Как русалка. Прошлым летом у неё такие волосы были. Длинные. Она косу плела. Иногда не плела, и они на рядок распадались. Длиной – до плеч, а снизу внутрь загибаются. Как у Гоголя. Это Баблёля однажды ляпнула и язык сразу прикусила: Ладе не понравилось. Он, конечно, великий писатель и светоч словесности, но она-то девочка, а Гоголь – наоборот.

Лада постриглась теперь. Волосы короткие и на глаза падают. Мешают. Она ободок тогда надевает. На даче он один, с облупившимися блёстками и рогом посредине. Рог длинный, витой, перламутровый. Ободок раньше частью костюма был. Лада в нём на утреннике блистала. Давно. В детсаду ещё.

– Единорожка! – кричит ей Соня, а сама удочку дёргает. Рыба с крючка срывается, и обратно в воду – плюх! Только бок серебристый блеснул.

– Не, я нарвал! – отвечает Лада. Сначала от ряски отфыркалась, теперь отвечает.

На рог ей стрекоза садится.

– А вы знаете, что это большое коромысло? – это Соня про стрекозу. – И что рог нарвала – он на самом деле зуб? Просто такой, особый.

Лада на спину легла, морской звездой распласталась. Руками потихоньку гребёт. Вдруг переворачивается и под воду уходит. Прям с головой и с рогом, который на самом деле зуб. Стрекоза в последний миг слететь успела, а то намокла бы тоже. Лада выныривает. Уф-ф! У неё в руке плоский камушек. Нет, беззубка. Ракушка такая. Замахнулась и пускает её по воде к другому берегу.

Дедсаш по лбу себе вдруг как хлопнет.

– Пора! – говорит. – Время!

Лада сразу на берег вылезла. А Соню разве утащишь, если клюёт? Еле справились. Уходить не хотела, а теперь первой бежит. Баблёле улов показать торопится. Карасей на даче в синий таз вываливает.