Читать книгу Снегурочка для (реального) Деда - - Страница 3

Последние минуты рабочего дня я провожу, ощущая на себе взгляды. Они как иголки: острые, колкие. Я утыкаюсь в экран, делая вид, что сверяю данные, но цифры расплываются. Внутри всё ещё горит от смеха Мирона и от стыда за свою неумелую сценку.

Когда часы наконец показывают семь, я выскакиваю из офиса, будто за мной гонятся. Но не успеваю я сделать и десяти шагов по промозглому вечернему тротуару, как к обочине плавно подкатывает темный седан. Заднее стекло опускается, и я вижу его.

Мирон. Он сидит в глубине салона, и свет от уличного фонаря выхватывает резкие линии его щек, влажные от дождя волосы, зачесанные назад, и безупречный воротник белой рубашки. Он выглядит как человек из другого мира, за стеклом – теплого, тихого, защищенного.

– Вера, – его голос звучит глуховато из салона. – Садитесь. Подброшу.

Я замираю, не в силах вымолвить слово.

– Или, если вам нужно купить что-то для костюма, – он слегка кивает, – можем заехать в торговый центр. Не стесняйтесь.

Он снова предлагает помощь. Деньги. Услуги. Это естественно для него, как дышать. Но для меня – оглушительно. Я вижу в его глазах не навязчивость, а… ответственность. Чувство долга человека, который берет на себя чужую проблему.

– Спасибо, – наконец выдавливаю я, сжимая ремешок сумки. – Но всё в порядке. У меня есть костюм. И… я сама.

Он смотрит на меня ещё несколько секунд, его взгляд тяжелый и оценивающий. Потом едва заметно кивает.

– Как скажете. До завтра.

Стекло ползет вверх, скрывая его лицо, и машина бесшумно трогается, растворяясь в потоке машин. Я стою, как вкопанная, всё ещё чувствуя на себе вес его взгляда и сжигаемая странной обидой. Он видит меня слабой, нуждающейся в опеке.

Тишина в моей квартире обманчива. Снаружи – лишь редкий шум машин и хруст снега за окном. Внутри – оглушительный гул мыслей, в центре которого он. Мирон. Его «Как скажете. До завтра», произнесенное из глубины темного салона, всё ещё звенит в ушах, смешиваясь со стыдом и пьянящей гордостью.

Я отбрасываю сомнения. Надеваю корону. И начинаю.

Мой плюшевый мишка, почтенный Михаил Потапович, взирает на мои потуги с вечным молчаливым одобрением. Стишки путаются, песенка про елочку упорно не желает звучать бодро, превращаясь в заунывную балладу. Но я не сдаюсь. Я представляю его – Артема. Серьезного мальчика с грустными, как у Мирона, глазами. И мне так хочется увидеть в них не разочарование, а искорку настоящего, детского восторга.

В разгар моей очередной попытки вжиться в образ Снегурочки, которой надоели проказы лесных зверушек, резко и оглушительно звонит домофон.

Сердце прыгает в пятки. Кто?.. Мысли о Мироне настолько яркие, что на секунду мне кажется, что это он. Безумие.

– Д-да? – выдавливаю я в трубку.

– Курьер. Вам посылка.

Минуту спустя я держу в руках продолговатую картонную коробку. Без опознавательных знаков, просто адрес и мое имя. Внутри, под слоем мягкой папиросной бумаги, лежит… облако.

Я достаю его. Это шаль. Невероятной, почти невесомой белизны, из тончайшей кашемировой шерсти. Она струится в руках, обещая тепло и нежность. К ней не приложено ни открытки, ни чека. Но я знаю. Знаю так же безошибочно, как чувствую его взгляд в спину.

От М.

Это он. Мирон. Присылает мне шаль. Не деньги, не официальную благодарность. А вот это – нежное, воздушное, пронзительно трогательное…

Я накидываю её на плечи. Мягкая ткань обнимает меня, согревая лучше любого отопления. И это не просто тепло. Это… забота. Та самая, что идет не из чувства долга, а от сердца. От его закрытого, молчаливого сердца.

И это пугает. Потому что за всю мою жизнь никто и никогда не дарил мне ничего столь… личного. Бесполезного и прекрасного. Подарки в приюте были практичными: носки, мыло, карандаши. Подарок Мирона не имеет утилитарной ценности. Он ценен сам по себе, как жест. А жесты, в моем опыте, всегда имеют скрытую цену. Сердце сжимается от предвкушения, в котором смешались надежда и старый, знакомый страх.

На столе лежит колода Таро. Рука сама тянется к ней. Я не фанатка, но в моменты смятения карты помогают мне настроить внутренний компас.

«Что он хочет сказать этим подарком?» – думаю я, тасуя колоду.

Вытаскиваю одну. «Император».

Четверка. Власть, порядок, контроль, структура. Это его публичная маска. Тот, кого все видят.

Интуиция шепчет вытащить ещё одну. Карта выскальзывает сама. «Отшельник».

Девятка. Свет во тьме. Поиск истины. Глубокое одиночество и скрытая мудрость.

«Император» и «Отшельник». Броня и ранимая душа под ней. Внешняя сила и внутренняя боль.

Я прижимаю к груди края шали, всё ещё чувствуя её невесомое тепло. И думаю о том, что он – Рыбы. Знак, чья суть – в вечном разрыве между мечтой и реальностью, с прочной броней прагматизма и глубоко спрятанной, уязвимой душой внутри. Прямо как на этих картах.

Он посылает мне не просто шаль. Он, сам того не зная, посылает мне приглашение. Приглашение отыскать того самого «Отшельника».

«Император» и «Отшельник». Броня и ранимая душа под ней. Внешняя сила и внутренняя боль. Типичная двойственность Рыб.