Читать книгу Железный кальмар - - Страница 2

После известных событий минувших лет на просторах нашей широкой Родины стало появляться множество мест, о существовании которых никто не знает. Жизнь в этих местах уже давно отпела свою песню, оставив лишь остаточное тепло тех людей, которые оттуда по каким-то причинам еще не уехали. Одно из таких – полузаброшенное село Глухое, что в Краснорожской области. Обнаружить его можно совершенно случайно по дороге в Северодарск. Правда ехать для этого требуется с завязанными глазами и без карты, полагаясь на удачу.

Однако у местных жителей в груди еще горят огоньки надежды, особенно, у молодежи. Их жизнь, несмотря ни на что, соткана из будничной рутины, утренних ритуалов, беспокойства за свое будущее и борьбы за личное счастье.

Именно поэтому одним долгожданным субботним утром десятиклассник Сережа Калашников дрожал от декабрьского холода на остановке и нервно оглядывался в ожидании автобуса.

Впрочем, ждал он не только единственный ходивший здесь транспорт, но и своего товарища, Стасика. Стас Терентьев тоже опаздывал на приличные десять минут, которые на морозе казались целой вечностью.

Кроме Сережи на остановке суетились несколько старушек и милиционер. Высокий, с фуражкой, при полном параде. Сережа наблюдал за ним уже давно, издалека, с другого конца остановки, так, чтобы не попадать в чужое поле зрения. Этот мужчина был ему незнаком. Какой-то совсем молодой парень с жиденькими усиками и погонами лейтенанта нетерпеливо ходил взад-вперед, нервно поглядывая на часы. «Поскорее хочет свалить отсюда, – подумал Калашников, – оно и к лучшему». Сережа настолько увлекся наблюдением, что не заметил, как Стас подкрался к нему сзади.

– Здарова, Серега! Автобус еще не подъехал? – заорал Стас.

– Черти! Где тебя носило? – возмутился Сережа, протягивая другу свою мозолистую руку.

– Да меня это, бабка припахала чердак подметать. Сам не заметил, как время пролетело. Извиняй…

Внешний вид Стаса как бы подтверждал его алиби: съехавшая на лоб шапка, раскрасневшиеся щеки, да небрежно торчавшие из резиновых сапог вязаные носки. Казалось, что расстояние от села до автобусной станции он проделал бегом.

– Ладно, верю. Повезло тебе, что и автобуса нет.

Чтобы скрасить ожидание и согреться, Сережа по привычке вытащил из кармана смятую папиросу. Не успел он достать зажигалку, как к нему шаркающей походкой направился удивленный лейтенант.

– А чего это мы курим в общественном месте, молодой человек? Вам лет-то сколько?

Сережа сразу же уловил непривычный слуху акцент в этой негромкой претензии. Этот человек вел себя совсем не так, как их сельский участковый, Никита Пчелкин. Тот бы и сам перекурил вместе с Сережей.

– А тебе какое дело? – грубо ответил Сережа.

Лейтенант встретился с ним холодным взглядом и сразу же отвел глаза.

– Ты как разговариваешь с со старшими…

– Ты? Старший? – Сережа почувствовал приятное, нагловатое тепло. – Мы тебя знать не знаем.

Сережа уловил на себе настороженный взгляд Стаса. Но тут из снежной пурги послышалось урчание старого двигателя, а затем показался и сам автобус.

– Тьфу ты, шпана малолетняя, – раздосадованный лейтенант сплюнул себе под ноги и направился к автобусу. – Я тебя запомнил.

Сережа и Стас двинулись за ним.

В автобусе они, как обычно, заняли последние места над задними колесами.

– Круто ты его осадил, – хихикнул Стас.

– А то, – улыбнулся Сережа. – А ты сколько денег с собой взял?

– Ну, сотку у бабушки стрельнул. Еще сотка моих. Я хочу купить что-нибудь, кроссовки, вот.

– На две сотки? Что ты купишь…

– Ну а что, в «секонд» зайдем, может, будет что-то.

Сережа недобро прищурился.

– А видал, какие у Белова ботинки? Может, он их тебе продаст?

Недавно к ним, в Глухое, заехала семья Беловых, что было весьма необычным событием. Сережа жил в этом селе всю свою жизнь и ни разу не видел, чтобы кто-то в их дебри приезжал, а не наоборот, уезжал.

– Видал, – кивнул Стас. – А ты видел батю его? Проблемы будут.

– Пижон городской. Ничего он не сделает…

Снежная пурга набирала обороты. Автобус на голой резине скользил на каждом повороте, угрожая завалиться на бок вместе со всеми пассажирами. Спасало только то, что дорога до райцентра была почти пустой. Машины в их селе были редкостью. Путь до цивилизации занял почти час.

Районный центр – это, все-таки, город. Пускай и не большой. Пускай совсем и не Москва. Сережа выскочил из автобуса и огляделся глазами голодного волка. Людей на автовокзале было много, подозрительный лейтенант, за которым он следил, моментально потерялся в толпе. Друзья вышли в город и сразу же направились к торговому центру с дивным названием «Север».

«В ТЦ «Север» приходи и всего себе купи», – кричала большая вывеска на бывшем здании автозавода.

– Ну, блин, Серега, а у тебя сколько денег?

– Денег у меня сколько надо…

Во всем ТЦ располагалось три магазина косметики. Два из них торговали белорусским и китайским фуфлом, и только один – нормальными, по мнению Калашникова, вещами. Сережа сразу же отправился к нему. Магазин встретил их удушливым запахом сладких духов и разных шампуней. Запах выброшенных на ветер денег. «Скорее бы покончить с этим делом», – подумал Сережа.

– Ну, блин, Серега, – Стас ехидно ухмыльнулся, когда они зашли в магазин. Он прошелся вдоль витрин, заставленных разными флакончиками, тюбиками, пакетиками и коробочками, – сколько здесь барахла, Серега, гляди-ка, сто пятьдесят рублей за какую-то баночку…

– Вам что-нибудь посоветовать? – к Сереже кинулась одна из скучающих у прилавка девушек в форменной одежде. Ее сильно накрашенное лицо, манерный голос и безразлично-вежливый взгляд заставили Калашникова смутиться.

– Да мы это… Посмотрим просто, – ответил он, поправляя съехавшую на затылок шапку.

– У нас завоз новой коллекции. Есть разные парфюмы от известных брендов для мужчин, – девушка окинула внимательным взглядом сначала Сережу, а затем Стаса. – Если вы хотите купить подарок для девушки, то могу порекомендовать фирменную корейскую косметику, пройдемте вот сюда…

Сережа нехотя двинулся за девушкой, разглядывая ценники. Некоторые разноцветные коробочки с барахлом стоили больше, чем получала его мать за месяц работы в поликлинике. Сережа покосился на других сотрудниц магазина, занятых собственной болтовней. Девушка, сопровождавшая их со Стасом, была повернута к ним спиной. «А что, если я схвачу вот эту штуку и положу себе в карман?»

– А есть у вас духи какие-нибудь?

– Духи? Для молоденькой девушки или для дамы?

– Для молоденькой… – Сережа неопределенно помахал руками.

– Я поняла, – кивнула ему продавщица. – Посмотрите сюда. Новое поступление, и стоит совсем недорого. Есть разные запахи, можете попробовать, как пахнет ягодный микс…

Она быстро пшикнула себе на руку и поднесла запястье к Сережиному носу. Это был запах чего-то сладкого и лесного. Легкий и освежающий аромат хвои и конфет.

Маленький флакончик этих духов стоил пятьсот рублей. Таких денег у Калашникова не было, особенно на такую ерунду. Он взял флакон в руки и внимательно осмотрел. Стекляшка в виде сердечка. Большая надпись на английском языке – «Dior». Что-то такое он где-то слышал.

– А что за фирма? – поинтересовался у продавщицы Стас.

– Кристиан Диор, – улыбнулась девушка. – Очень хорошие духи.

– Ну, они что, из золота, что ли? – хихикнул Стас, глядя на ценник.

– А нет ли чего-то, ну, такого же. Только подешевле.

Девушка кивнула и увлекла их за собой в дальний угол магазина. Здесь стояли товары попроще. Продавщица протянула Сереже флакон с тестером.

Принюхавшись, Калашников уловил такой же сладкий запах. Правда, без благородных ноток, а больше с уклоном химический, едкий состав. Но эта туалетная водичка стоила в три раза дешевле, похоже, это был едва ли не самый дешевый вариант во всем магазине. Двести рублей – это все, что было у него в кармане.

– Берем, – устало выдавил Сережа.

Из магазина Калашников вышел на адреналине.

– Ну ты даешь, – Стас ловко хлопнул его по плечу. – Чего купил такое-то, а?

– Ну а что мне ей купить? Какую-то дрянь с рынка? Она ж, ты видел, какая? Да ничего ты не видел!..

– Ну да, – Стас открыл карман куртки и достал оттуда какую-то помаду. – Ничего ты не видел. Как и курицы эти. Этих городских только и обносить.

– Ничесе, – усмехнулся Сережа. – Хитрый ты жук. Я тоже думал, что подрезать, пока за этой шел…

– Индюк тоже думал, да в суп попал.

Рассевшись на скамейках посреди ТЦ, Стас достал из кармана украденную помаду и протянул ее Сереже.

– Ты разбираешься в этом? Это помада, типа?

– Ага, – на помаде красовалась та же надпись, что и на дорогущих духах. «Dior». – Слышь, Терентий. А давай я это тоже Наде подарю.

– Ну подари. Только ты сперва купи. За две сотки отдам, по-братски.

– Слышь, Стас, а не офигел ли ты часом? Две сотки за это?!

– Ну, а что? – Стас ловко выхватил помаду из рук друга. – Ты видел, сколько она у них стоит?

– Да, это полный отстой. Понюхал я что те духи, что эти. Пахнут одинаково, а разница по цене в три раза. Кто вообще такое покупает-то?..

– А я не понял, вы вообще с Надей встречаетесь, чтоб такие подарки ей дарить?

– Слышь, – Сережа понизил голос, – конечно, встречаемся.

Надя… Единственная симпатичная девушка в единственной на все село школе. Мягкие каштановые волосы, голубые глаза, внезапно округлившаяся после восьмого класса грудь… а что еще для счастья-то надо? Пока прочие нерешительно жались в сторонке, Сережа решил, что это его шанс за кем-то приударить. Пускай он и знал еще ее с первого класса.

– Ага, только она этого не знает, – хихикнул Стас.

Сережа толкнул товарища в плечо и угрюмо хмыкнул.

– Так что с помадой делать будешь?

– А черт знает. Загнать попытаюсь.

– Ага. А кому? У нас в селе она никому не нужна.

– Ну этим, Пахомовой, Лопуховой, Простаковой. Видал, как Светка в последнее время похорошела? – Стас облизнул губы.

– Ага, а ты в курсе, что она с Димоном Гвоздревым тусит?

– Да ладно? – расстроился Стас. – Все бабы они такие… только о деньгах и думают.

– Все, да не все.

– Гляди-ка, – Стас указал рукой на вход в ТЦ, – а мы-то думали, что за мажоры тут отовариваются.

В торговый центр пришла семья из четырех человек. Сережа сразу же разглядел среди них Артура Белова, его нового одноклассника. Узнал его мать, отца. Девочка, держащая мать за руку, должно быть, его сестра, про которую он как-то упоминал. Семейка выглядела так, будто сошла с баннера на магазине бытовой техники, где все перманентно счастливы от покупки стиральной машины. Дети у Беловых были как на подбор – златокудрые, голубоглазые, с аккуратными благородными лицами, без привычной для села Глухого одутловатости. Мать и отец для своих лет выглядели очень хорошо и ухоженно, будто они каждое утро занимались йогой и никогда не пили алкоголь.

Мальчиков заметила мать Артура. Она приветливо махнула им рукой. Сережа увидел, как нахмурился ее муж и какую гримасу смущения скорчил Белов.

– Смотри, Артурка, это же твои одноклассники!

– Здравствуйте, – процедил Сережа сквозь зубы, пытаясь натянуть на суровое лицо дружелюбную улыбку.

С родителями Артура Сережа успел познакомиться в первый же день, как того привели в школу. Его мать, Ирина Александровна, угощала всех диковинными конфетами «Рафаэлло». Таких Сережа раньше никогда не видел и не пробовал. А его молчаливый отец, чем-то напоминавший Сереже бандита, все время угрюмо стоял в сторонке. Имени его Сережа не запомнил.

– Тоже за покупками пришли? – сахарно улыбнулась им Ирина Александровна. У нее, из-под меховой шапки, припорошенной снегом, выбивались рыжие локоны волос. – А вы с родителями?

– Не, одни мы, – ответил ей Стас, пристально разглядывая их семейку.

– Милая у тебя сестра, – неожиданно обратился к Артуру Сережа. – Привет, а я Сережа. Друг твоего брата.

– Привет, – робко ответила девочка, – я Лера.

Лере на вид было лет тринадцать, но держалась она уж слишком по-детски. Что-то неуловимо странное было в ее внешности, в тонком розовом личике, в прозрачно-голубых глазах.

– А ты тоже в нашу школу ходишь?

– Скоро пойдет, – ответила вместо девочки Ирина Александровна. – Она сейчас на больничном.

– Пусть поправляется, – кивнул Сережа. – Не бойся, Лера. Никто здесь тебя и пальцем не тронет. У тебя есть брат, в конце концов. А сестра моего друга – моя сестра, так что, обращайся, если что, – он с улыбкой подмигнул девочке, и та покраснела.

– Пошли за кроссовками, Стас, – на прощание Сережа протянул Артуру руку. Рука у Артура была белая, с ровными чистыми ногтями, на запястье красовались стильные черные часы с серебристыми стрелками. Артур руку пожал, но вяло, будто бы случайно. От такого рукопожатия Сережа почувствовал легкий укол неприязни.

– Да не дуйся ты. Тебе еще этим носом овсянку остужать, – усмехнулся он.

– Всего хорошего вам, – напутствовала мальчишек Ирина.

– И вам не хворать, – попрощался с ней Сережа.

***

Большой павильон с надписью «Секонд-хенд» находился на последнем этаже торгового центра «Север» в дальнем углу.

– Интересно, почему такое название? – спросил Стас, заходя внутрь.

В нос Сереже сразу же ударил характерный запах ношенных вещей, по магазину туда-сюда сновал народ, жадно хватая с вешалок одежду. В примерочные выстроилась длинная очередь.

– Типа из вторых рук. В твоем случае «вторых ног», – сказал Сережа, морщась.

Ему ужасно не нравилось ходить за покупками. Большие скопления народа, все куда-то спешат, нервничают, резкие незнакомые запахи, и, самое неприятное – перспектива растратить все свои деньги. А их у Сережи и без того не водилось.

– Чего, какие еще руки? – не понял Стас.

– Такие, которые тебе щас по мягкому месту надают, если ты боты свои поскорее не выберешь.

Друзья натужено рассматривали небольшой выбор обуви, пытаясь найти что-то подходящее для Стаса. Терентьев хотел ходить на физкультуру в новых кроссовках, потому что его строительные ботинки с железным носком совершенно не давали бегать.

– Как тебе, Серега? – Стас за шнурок подвесил изношенный, пыльный кроссовок.

– Так себе. А как тебе такое? – Калашников нашел белый, почти даже не грязный, кроссовок с черными полосками. – Эти более-менее.

– Да-а, ничего, – восторженно протянул Стас, – надо попросить второй.

Подойдя к продавщице, рядом с которой стоял скучающий охранник, они попросили принести им второй экземпляр. Цокнув языком, женщина скрылась в кладовой.

Ходить в магазины Сереже не нравилось еще и потому, что на них со Стасом всегда смотрели косо.

Сережа подошел к зеркалу и безразлично оглядел себя с ног до головы. В глаза бросались сбитые костяшки, не по погоде легкая куртка, грязные, прохудившиеся кроссовки и ссадины на угловатом лице. Стас выглядел немногим лучше, разве что куртка у того была получше, с утеплением; еще он был в меру упитан, так как неплохо питался с больничной еды, которую приносила его бабушка-медсестра. Терентьев также уделял внимание своей прическе – коротко по бокам и длинно наверху. Сережа считал такие волосы непрактичными и всегда носил колючий ежик.

Вспомнив, что в кармане у друга лежит дорогущая краденная помада, Сережа подумал, что следят за ними все же не зря.

Новые кроссовки Тереньеву шли. Стас радостно попрыгал в них на месте.

– Ну что, Серега, брать?

Калашников показал ему большой палец вверх.

– Двести пятьдесят рублей, – отрезала продавщица.

Стас печально уставился себе под ноги.

– Вот блин, не хватает.

– Молодые люди, зачем вы примеряете что-то, если у вас нет денег? – спросила девушка не без тени презрения.

Сереже стало друга жаль. Пускай у него у самого не было такой обуви, но ему захотелось, чтобы наивная детская радость Стаса не обломалась.

– Все у нас есть. Пошли, Стас. Мы берем, – сказал Сережа, хватая друга за плечо. Со скрипом на сердце он выгреб из кармана сдачу, припасенную на папиросы.

Расплатившись, они вышли из помещения, а затем и из торгового центра.

Оказавшись на свободе, Сережа с удовольствием втянул зимний воздух и растянулся на заиндевелой лавочке.

– Серега, спасибо, блин. Выручил. Ты настоящий друг, – Стас был вне себя от радости. Его простецкое счастье словно по воздуху передалась и Калашникову.

– Не за что. Но с тебя помада, – сказал он.

– Чего? Серега, ты за свою мелочь помаду хочешь?

– А ты что, сам ею краситься собрался? Нафига она тебе? Ты все равно ее никому не продашь. Ты же знаешь, в селе ни у кого нет денег.

Стас все еще сомневался, недоверчиво поджимая губы.

– Ай, ладно, держи, – смягчился он.

В пухлой ладони Терентьев протянул краденный «Диор». Теперь такой подарок было не стыдно подарить любой девушке.

– Жить буду – не забуду, – сказал Сережа, пряча улов в карман треников.

Еще какое-то время они бесцельно бродили по городу, заглядывали в мелкие магазинчики, просто чтобы согреться. На вокзале они перекусили беляшами с картошкой. Масленые холодные пирожки после долгой прогулки казались лучшей пищей на земле.

Наконец все дела на субботу были выполнены. Парни двинулись в сторону остановки, щурясь от летящего в лицо снега. На душе у Сережи отчего-то сделалось неприятно и мокро. Жизнерадостные крохи цивилизации удалялись, скрывались в густом сером дыме урчащего автобуса. На конечной остановке «с. Глухое» вышло только два человека – Стас да Сережа.

Они вернулись уже затемно. В невнятной кутерьме растаял день. Улица встретила их глухой тишиной вымершего села. Двухэтажные панельные дома с разбитыми окнами смотрели на приезжих со скукой и равнодушием. Двери многих домов были бесхозно распахнуты, на обочине раскидан мусор, который никто никогда не убирал, единственная дорога раскисла, потонула в грязи, а затем заледенела на морозе. Только «виселица» – доска, привязанная к дереву, – напоминала о том, что иногда здесь играют дети. Во мраке неосвещенной улицы бледнел вдалеке лебедь из покрышек, выкрашенный белой краской.

Сережа чувствовал себя слишком подавленно, чтобы о чем-то разговаривать. «А к чему это все, – вяло подумал он, – если все дороги все равно ведут сюда?»

– Ладно, до понедельника, – сказал Стас и направился к своей покосившейся двухэтажке.

– Давай.

Какое-то время Сережа наблюдал за удаляющейся спиной друга, выпуская в черное небо струйки папиросного дыма. Горько, невкусно. «Прямо как и жизнь», – невесело подумал Калашников. Получив заслуженную дозу яда, Сережа направился в сторону дома. Оставшись наедине с самим собой, он вдруг отчетливо почувствовал холод и усталость. Его легкие треники совсем не грели ноги, а кроссовки насквозь промокли.

В доме, где жила семья Калашниковых, почти все квартиры пустовали. Из соседей у него – только одинокая пенсионерка Люба на первом этаже, да безногий дед Семен, ветеран войны, на втором. Тем не менее, дом исправно отапливался котельной. Уходило на это приличное количество маминой пенсии по инвалидности и часть ее скромной зарплаты уборщицы в поликлинике.

Захлопнув за собой дверь и оказавшись в прихожей, Сережа услышал шум на кухне. У его матери опять были гости. Она даже не вышла его встретить, хотя он вернулся поздно. Скинув верхнюю одежду, Сережа зашел на кухню, где сидела мать с мутными пьяными мужиками.

– Сережа пришел, – пьяным голосом взвизгнула Олеся. – Целый день бродит где-то, гуляет.

– Серега, садись с нами, – один из мужиков протянул ему стакан водки.

Сережа узнал его и второго. Они работали в слесарной мастерской, где когда-то работал его отец.

– Сережа-а, а расскажи, как у тебя дела в школе, – хихикнула пьяная мать.

Сережа открыл холодильник, там было пусто. Только водка, винорка и пара протухших яиц.

– Ты не купила еды?

– Еды? – мать протянула ему миску с бутербродами. – Вот, ешь, что дают. Мы, сам знаешь, небогатые.

– Небогатые? А на водку хватает? – Сережа уставился на мать покрасневшими от злобы глазами. – Все бабки на водку тратишь! А это кто такие!? – указал он на ее собутыльников. – Если отец узнает, что ты с ними водку бухаешь, он тебя прибьет.

– Слышь, малой, ты на мать не ори, – развязно ответил один из мужиков. – Я твоего батю знаю…

– Малой у тебя в штанах, – Сережа подскочил к пьянице и резко ударил того по шее. – Ничего ты не знаешь! Мой отец в Ораназии воевал! Он герой, а вы, вы вообще никто, вы грязь под ногтями! Перхоть!

– Сережа! – взвизгнула мать.

– А ну, пошли отсюда, оба! Чтоб больше не смели сюда приходить! – Сережа повернулся к матери. – А ты, марш в кровать! Тебе еще на работу завтра.

– Слышь, – попытался возразить второй мужик, но был остановлен резким и суровым взглядом.

Алкаши нехотя встали из-за стола и начали собираться. Сережа выставил их за дверь, несмотря на пьяные причитания матери, после чего ушел в свою комнату, прихватив блюдце с недоеденными бутербродами. Наскоро проглотив пару штук и запив их водой, Сережа разделся и лег в постель. Ему не терпелось дождаться понедельника, хоть он и терпеть не мог понедельники. Интересно, что скажет Надя, когда он сделает ей сюрприз?