Читать книгу Железный кальмар - - Страница 3

II.

Оставшийся выходной пролетел быстро и незаметно, как глазом моргнуть. И вот, моргнув, Сережа оказался в школе.

Некогда оживленное и перспективное место. Сейчас школа эта постепенно закрывалась, как закрылось и все остальное в Глухом (дом культуры, магазины, футбольный стадион). То, что ее ждала одна участь, участь неотвратимого распада, – не сомневался уже никто. Детей в селе почти не осталось, школа слабо функционировала ради нескольких прозябающих за партами старшеклассников.

Преподнести Наде подарок и заодно предложить ей отношения Сережа решил в более-менее приятной обстановке, а именно за обедом, в столовой. Если девушка будет сытая, она будет добрая.

Сережа прокрался в столовую после второго урока. Плохо проветриваемое помещение на цокольном этаже пахло сыростью, капустой и прогорклыми котлетами. Сережа огляделся и заметил своего одноклассника, Сашу Норкина. Парень, ссутулившись, сидел за обшарпанным столом и без аппетита рассматривал суп, подававшийся сегодня на первое.

– Что, Саня, – окликнул его Калашников, усмехнувшись, – суп невкусный? Может, тебе ложку дырявую дать?

Парнишка никак не отреагировал, только сильнее опустил лицо к тарелке.

В дальнем углу, под решетчатым оком, сидела Надя. Сережа на секунду остановился, давая сердцу небольшую передышку. Надя сегодня была хороша. Темно-синий свитер ей очень шел, а главное, красиво облегал фигуру. По обе стороны от головы у нее были заплетены две тугие каштановые косички. Перед ней стоял суп с макаронными звездочками и второе – хлебные тефтели. Ни то, ни другое, Надя кушать не спешила.

Сережа присел рядом как будто бы случайно и решил сразу же начать с того, зачем пришел.

– Надя, – голос Сережи неожиданно выдал фальцет. – Это тебе.

Он неловко выложил на стол туалетную водичку и помаду.

– Ого, Сережа! Вот это да! – удивилась Надя, отвлекаясь от обеда. – Точно мне? Ты ничего не попутал? А то смотри, у меня день рождения только в мае. Интересные духи… – она брызнула их себе на руку, принюхалась, – сладко пахнут. Давно хотела, – увидев слово «Dior» на помаде, она изумленно открыла рот.

Сережа не смог сдержать гордой улыбки. Оказалось, что это очень приятно, кому-то что-то дарить.

– Где ты все это взял?

– Где взял, там уже нет.

Девушка открутила колпачок помады и увидела, что она была ярко-красная. Надя задумчиво покрутила ее в руках.

– Не слишком яркая? – забеспокоился Сережа.

– Что ты, в самый раз… Но все-таки, в честь чего это? – спросила Надя.

– Ну… Я давно хотел сказать, что ты ничего такая и все такое, и я вот подумал… Слушай, а может, ну. Как на счет…?

– На счет чего?

Пока Сережа думал, как сформулировать теперь казавшуюся ему неуместной и постыдной просьбу, в столовую зашел Стас. А за его спиной, как призрак, неожиданно возник Артур. Белов был одет с иголочки – в чистую клетчатую рубашку и пиджак.

– О, мальчики, садитесь сюда! – позвала их Надя, ловко убирая подарки в кармашек кардигана.

Сережа скрипнул зубами от досады, но ничего не сказал. Ребята взяли по супу и приземлились за их стол: Стас с грохотом плюхнулся к Калашникову, а Артур скромно присел с краю Надиной скамейки.

– Артур, не стесняйся, садись поближе. Мы же с тобой толком и не познакомились. Расскажи о себе. Ты ведь из Москвы приехал, да? – спросила Надя.

– Ага. А ты… родилась в селе?

– Ну вообще-то нет. Я родилась в райцентре, у нас тут нет роддома, – с ноткой беззлобного сарказма ответила Надя.

Сережа и Стас прыснули.

– Я имел в виду… Ты всю жизнь прожила здесь?

Надя вздохнула.

– Ага, всю жизнь. Но когда я была маленькой, то вместе с бабушкой мы ездили в Мурманск. А ты часто путешествовал?

– Да нет, не особо. Пару раз с родителями ездили в Крым, однажды в Турцию. Всю жизнь я прожил в Москве.

– В Турцию… – глаза Нади широко раскрылись от удивления. – Это ж заграница…

У Сережи моментально скисла улыбка. «В Турцию…»

– Слушай, Белов, – резко встрял в разговор Калашников. – А я вот давно хотел у тебя поинтересоваться. Наблюдаю за тобой уже неделю и все никак в толк не возьму, чего же ты тут делаешь?

– В смысле? – хлопнул глазами Артур.

– В смысле ты вообще по сторонам оглядывался? Еще буквально лет десять, в лучшем случае, и здесь не останется никого, кроме пенсионеров. А потом все. А ты вроде из богатой семьи, даже машина у вас есть. Чего ж сюда приехали?

– Ну, я же уже говорил. Моему папе тут предложили работу, и…

Сидящие за столом дружно расхохотались. И было в их смехе что-то натянутое, что-то злое.

– Работу? Да здесь вообще работы нет. Все на пособиях. Даже в райцентре все стухло. Гонево это.

– А погодка тебе наша как? Нравится? – спросил Стас.

– Холодно очень… Что на улице, что дома. Как будто не топят вообще.

– Это еще тепло, – подмигнул Стас, – советую тебе снять эту рубашку и приобрести свитер из верблюда.

– Точняк! – сказал Сережа. – У нас тут места довольно унылые и холодные. Люди от безысходности в сугроб залезают и там помирают. Хочешь так же?

Надя пихнула его локтем в бок.

– Вообще-то, – сказала Надя, с укоризной зыркнув на Сережу, – когда-то наш поселок был не так уж и плох. Мальчики, не знаю зачем, тоску наводят.

– И что тут было раньше? – спросил Артур, потупив взгляд в тарелку с супом.

Прозвенел звонок на урок, но никто не сдвинулся с места.

– Вы, когда заезжали, видели, наверное, такое большое разрушенное здание?

– Видел, – кивнул Артур.

– Так вот, – деловито продолжила Надя, – в шестидесятых это был ракетостроительный завод. С самыми настоящими ракетами, чтобы в космос летать. И сюда приезжал народ, чтобы работать. Здесь было много всего. Дискотеки проводились в доме культуры, квартиры разбирали как горячие пирожки. Перспективное было место. Люди здесь женились, заводили семьи, рожали детей, да и жили как все. Верили в будущее. Потом ты понимаешь, что было. Все мужчины поехали в Ораназию, завод этот закрылся. Все, кто могли, – постепенно уехали. Результат ты видишь сам. Такая вот трагичная история…

На некоторое время над столом повисла мрачная тишина.

– Ну а вы… Почему не уехали?

– Да как тебе сказать, – процедил Сережа, – денег нет.

– Но вы держитесь, – хихикнул Стас.

– У нас в основном у всех, кто остался, – спокойно пояснила Надя, – не осталось родителей. И уехать мы просто не можем, нам некуда. Одна надежда, поступить куда-нибудь. А для мальчиков – армия. Так ведь, Сережа?

– Кстати об этом, – сказал Сережа. – А твой батя в армии служил?

– Мой? – спросил Артур.

– Нет блин, Надин.

– Ну да, конечно, – неуверенно произнес Белов.

– А где?

– В воздушно-космических войсках.

– Чего? На Марс летал, к гуманоидам? – расхохотался Стас.

– Да нет. Он самолеты ремонтировал. Истребители там, бомбардировщики.

– А мой батя знаешь, где служил? – в голосе Сережи появились металлические нотки. – В десантно-штурмовой бригаде. Ты сам-то в армию пойдешь?

– Не знаю, может, после института.

– Институтки-проститутки, – глубокомысленно дополнил Стас. – Арчибальд у нас интеллигент, образованный, революционер!

– Мужик должен отслужить, Белов. А без этого он все равно, что баба. Ты же не хотел бы быть бабой, а?

– Ну… нет, – смутился Артур. – Ну а ты, Стас, уже думал, что будешь делать после школы?

– Ну, а что делать-то? – Стас перестал давить лыбу. – У меня вот дядька из Краснорожья на заводе работает. Спину гнет за копейки. Надо как батя твой, кем он там работает? Наверняка важной шишкой, руки не марает. Экономистом поди?

– Бухгалтером.

– Ну вот! Нормальная работа, бабос считаешь, себе маленько в карман кидаешь.

– Лучше на работе денег не воровать, – серьезно ответил Артур. – Это может очень плохо закончиться. А ты, Сережа, уже думал, кем станешь?

– В армию пойду, ты еще не понял?? – неожиданно злобно бросил Калашников. – В горячую точку поеду. Буду как мой батя, воевать с космическим злом, – он напряженно взглянул на Артура. – А ты бы смог гуманоида грохнуть?

– Не знаю, нет. Нет, – Артур мотнул головой.

– Сначала надо собаку убить, – губы Сережи изогнулись в кривой ухмылке. – Свинью тоже можно или кошку. Но лучше собаку. Мне так отец рассказывал. Посвящение у них такое было в ДШБ. Наживо вспороть живот, штыком, достать кишки и…

– Сережа! – завизжала Надя. – Что ты несешь?

Сережа и Стас, не удержавшись, расхохотались.

– Не обращай внимания. У Сережи такая манера разговаривать…

В черных глазах Сережи вспыхнули обжигающие огоньки.

– Это же какой-то садизм… – пробубнил Артур.

– Садизм? Я ж не говорил, что тебе это должно понравиться. Ты просто должен через это пройти, чтобы крови не бояться. Если ты будешь бояться убить гуманоида, то какой же из тебя солдат? А если ты солдат никакой, значит, и мужик из тебя никакой. Значит и в целом – лох по жизни, понимаешь?

За столом повисла злачная тишина. Артур, опустив голову, ковырял бесцветный бульон. А у Сережи отчего-то колотилось сердце. Он почувствовал, что его сейчас стошнит этим супом.

– Ладно, я думаю, нам пора уже на урок, – сказала Надя, вставая из-за стола.

***

После уроков Сережа вызвался проводить Надю домой. Ему совсем не понравилось, как закончился их скомканный разговор, как и то, что продолжать его Надя не спешила. Погода стояла неприятная, с неба моросил мелкий, мокрый снежок. Все небо затянулось серым. Лужи подтаяли и вновь наполнились грязной водой.

– Надя, у тебя сегодня же нет никаких дел?

– Нет. А что?

– Ну, так может, – Сережа неловко натянул шапку на затылок, – может, зайдем ко мне, посидим? У меня матери дома не будет до вечера.

– Калашников, – Надя брезгливо наморщила носик, – и что мы там будем делать?

– Ну, не знаю. Телевизор посмотрим. Я могу купить чего-нить вкусного похрустеть.

– Телевизор посмотрим, было бы что смотреть. У тебя вот есть дивиди-проигрыватель? Или видик хотя бы?

– Видик есть!

– Ой, все равно на твоем пузатом телевизоре наверняка сплошные помехи. А из кассет у тебя, я даже не знаю, что, – Надя хитро улыбнулась. – Даже страшно представить.

– «Рэмбо» у меня есть. Еще «Крепкий орешек». А еще есть «Индиана Джонс», ты смотрела? Обалденный фильм!

– Смотрела, ага.

– Ну, не знаю, – Сережа напряженно огляделся, словно ища поддержки в окружавших их панельках, – разве ты не хочешь посидеть со мной? Разве тебе не хочется… Какой-то близости?

– Близости, – Надя усмехнулась, – ты на что намекаешь?

– Ну блин, – Сережа заглянул Наде прямо в глаза, – тебе же понравился мой подарок? Да и на вопрос ты не ответила. Почему бы нам не встречаться?

От собственного вопроса, зависшего в воздухе, у Сережи словно бы онемел язык.

– Калашников, – Надя вздохнула, встретившись с Сережей взглядом. – Сережа, ты мне нравишься. Точнее, мне нравятся в тебе некоторые качества. Например, твоя храбрость и твое чувство юмора. Но на этом ведь далеко не уедешь, разве не так? Ты растрачиваешь свой потенциал на какие-то глупости. Вот скажи мне, Сережа, у тебя есть мечта? Какая у тебя цель в жизни?

Вопрос Нади поставил Сережу в тупик.

– Мечты – это для дураков. Я реалист. А целей в жизни у меня много.

– «Мечты – это для дураков», – передразнила его девушка, – значит я, по-твоему, дура?

– Нет, конечно…

– У меня вот есть мечта, – не слушая ответа, продолжала она. – Я хочу вырваться из этого места. Хочу поступить в хороший вуз. Хочу ездить по миру, побывать в Вене, Неаполе, Риме. Ты знаешь, кто жил в Вене? Моцарт! Штраус! Бетховен! А кто вот жил в этом селе? Никто, – щеки Нади покраснели, в голосе замелькали нотки раздражения. – Раньше я предполагала, что ты сможешь отсюда вырваться. Но теперь я даже и не знаю, ты и сам не знаешь, у тебя даже мечты никакой нет, ведь они для дураков. Ты бесперспективный, Калашников, – холодно отчеканила она.

От таких слов внутри у Сережи все скукожилось, скисло, сжалось.

– Ага, – процедил он сквозь зубы, – В Вену хочешь, ага. А потом в Дубай. И на все готовенькое типа, а ведь Москва не сразу строилась. Кто тебе сказал, что я не поеду куда-нибудь там… А кто поедет? – Сережа крепче сжал кулаки. – Белов, твой, Артурка, поедет? И ты с ним?

– Ты что, совсем дурак? – гневно запищала Надя. – Всего-то пару раз поговорила. А ты что, ревнуешь?

– Ревную? Да сдалась ты мне! – слова вылетали из Калашникова быстрее, чем он из обдумывал. Как и сожаление, почти сразу пронесшееся вслед за ними. – Я же вижу, как ты на него смотришь! Как собака на кость. Сегодня вот, в столовой. Ты думаешь, я совсем идиот и не знаю, почему ты его за стол позвала?

– И почему? – ледяным голосом спросила Надя.

– Да у тебя же на лбу написано, что ты просто слюни пускаешь от его «Джорданов»! Нравится тебе, что он богатенький, да? Думаешь, он с тобой поделится? А нифига, они все – жадные мрази и твари, они все…

– Чего-о? – Надя наморщила лицо так, как будто Сережа сказал ей что-то невероятно глупое и противное. – Ты думаешь, я такая меркантильная женщина, которая видит лишь оболочку? Да плевать мне на его «Джорданы», вообще на все плевать! Но просто чтобы ты знал, Артур уж явно более перспективный, чем ты. Он умный, интеллигентный, а вдобавок, – она усмехнулась, – он не тюфяк, он способен на сильные и необычные поступки. И вовсе он не жадный.

– Чего!? – Сережа задыхался от злобы.

– Да, знаешь, уехать в лучшее место мечтают все, на это много ума не надо. А вот приехать из хорошего сюда и глазом не моргнуть, это какая внутренняя сила нужна? Будь ты на его месте, я уверена, целый день бы только и делал, что жаловался!

– Что-о? – заорал Сережа. – Я по-твоему какой-то нытик? Дура ты, Надя, просто конченная дура. Даже идиоту очевидно, что он за человек. Неужели ты веришь в его сказки!

Надя обидчиво поджала губы. Теперь Сережа не просто злился. Злоба, охватившая его, вдруг превратила все его тело в безвольную вату. Казалось, еще немного – и он легко сможет перейти какую-то невидимую грань.

– Калашников, сам ты дурак, ясно?

– Может, тогда Артур тебе помаду подарит? Шалава! – проронил Сережа, чувствуя слабость в ногах.

Пощечина обожгла его скулу, как горячий утюг.

– Калашников, – на глазах Нади выступили слезы, – знаешь, что? Можешь забрать свое барахло. Все равно мне такой цвет не идет.

Надя оттолкнула разъяренного Сережу, выкинула в снег подарки и свернула на другую тропинку. Раздраженной походкой она быстро удалялась, оставляя Калашникова наедине с его злобой.

Мелко, припадочно дрожа, Сережа вдавил подарки в рыхлый снег.