Читать книгу Аромат лимона - - Страница 2

“Лесные эльфы могут услышат шёпот листвы, сделать почву плодородной и излечить раны. Речным эльфам подвластны речные воды и морские просторы, они способны вызывать ветер и насылать бури. Пещерные эльфы сотрясают горы и сжигают пламенем города врагов своих. Пустынные эльфы отвергли магию и превратили родину свою в бесплодную пустыню – то наказание им за гордость”.

– “Книга Жизни”.

Промозглая осень пробиралась на кухню сквозь щели меж трухлявыми досками, вместе с плесенью заползала под дырявое одеяло, которым укрылись Юмэлия и Юрдзанг, сидя у затухающего очага. Волшебный уголь заканчивался, а наколдовать новый одиннадцатилетняя Юмэлия не сумела бы. О рубке дров не могло быть и речи, ведь лесной эльф, убивший дерево, проклинается его духом до самой смерти. Отец всё не возвращался, он не оставлял попыток найти их мать, хотя она сбежала из дома долгих три года назад. Рыбаки с острова Аванор донесли слухи, что Меления сейчас в Ильменоре, за буйным Лавандовым морем, и Сиолан бросился на поиски того, кто сможет помочь ему переправиться на остров, оставив беззащитных детей на волю судьбы.

– Голодный, – Юрдзанг шевельнулся под одеяльцем на руках Юмэлии и потянулся ладошкой к её губам. На бледных щеках мальчика играл нездоровый румянец, ореховые глаза лихорадочно блестели.

Желудок Юмэлии, вторя словам брата, заворчал от голода. В последний раз они ели день назад, когда дриады из леса неподалеку принесли им орехов и диких ягод. Но у дриад были и свои заботы, им некогда было возиться с эльфийскими детьми. В Алтерхэйле из-за неурожая бушевал голод, и даже именитые магистры не могли отыскать источник бедствий народа.

– Поищем что-нибудь утром, обещаю, – Юмэлия с нежностью провела замерзшими пальцами по горячим щекам Юрдзанга. – А сейчас поспи.

Мальчик кивнул, засунул большой пальчик в рот, крепко зажмурился и засопел. Юмэлия, прикусив губу, старалась отвлечься от сковывающей жгучей боли в животе, вглядываясь в потухающие зеленоватые всполохи магического огня в очаге. Но горше голода ощущалось предательство. Мать не только сама ушла, оставив их, но и забрала отца, его душу и мысли, которые теперь витали далеко за пределами кузни и расколотой семьи.

На улице за окном что-то упало, затем раздалась приглушенная ругань. Юмэлия напряглась, вслушиваясь. Голоса притихли, но девочка не стала обманываться, понимая, что к ним вот-вот заберутся воры. Многие жители Алтерхэйла ступили на нечестную тропу, но голод не терпел совести, он говорил на языке силы.

Юмэлия легонько потрясла Юрдзанга, прикрыв ему ладонью рот, чтобы мальчик спросонья не вскрикнул.

– Быстро, спрячься в буфете. Скорее! – зашептала Юмэлия, кутая брата в одеяло. – Что бы ни случилось, не вылезай. Ты меня понял?

Глаза Юрдзанга испуганно расширились, нижняя губа задрожала, но он торопливо кивнул и дал сестре унести себя и спрятать в пустом, опутанном паутиной буфете.

Окно брызнуло на пол колючими осколками. Юмэлия зажала рот ладонями, чтобы не закричать от ужаса, и принялась искать глазами подходящее оружие для защиты, но под рукой ничего не оказалось. Тогда девочка дрожащими пальцами подняла с пола осколок. Правую ладонь полоснуло жгучей болью, но Юмэлия, стиснув зубы, сжимала стекло, смотря, как в кухню забираются те, кому ей нечего было отдать, кроме собственной жизни.

– Юмэ? Юмэ! У тебя живот бурчит, ты что, голодная?

Юмэлия проснулась от толчка в плечо. Юрдзанг, взлохмаченный спросонья, встревоженно глядел на сестру. Юмэлия не заметила, как сама уснула у кровати брата, укладывая его.

– Ты меня разбудила, – ворчал Юрдзанг. – Ты не ужинала?

Протерев глаза, Юмэлия моргнула, пытаясь вспомнить, когда ела в последний раз. Кажется, это было ещё на рассвете, до того, как она отправилась в Священную Рощу.

– Да, не волнуйся, сейчас что-нибудь перехвачу с кухни, – Юмэлия с улыбкой потрепала брата по русым волосам. – Засыпай, я оставлю фонарь гореть.

Юрдзанг с сомнением покосился на сестру, но промолчал, кивнув.

Юмэлия взяла с прикроватной тумбочки железный фонарь с радужным витражным стеклом, приоткрыла створки и шепнула светлячкам заклинание бодрости. Те принялись суетливо порхать, намереваясь вырваться наружу, но Юмэлия спешно прикрыла створку. Детская озарилась радужными переливами, прогоняя ночной сумрак.

Убедившись, что Юрданг уснул, Юмэлия покинула комнату и побрела на кухню. Старый шрам на ладони стянуло призрачной болью прошлого. В тот день воры не сделали ничего плохого ни ей, ни брату. Убедившись, что в доме нет еды, двое мужчин стремительно скрылись, оставив после себя стеклянную крошку и дуновение дождливого ветра в разбитом окне. Но рана на сердце Юмэлии, пережитый страх, чувство покинутости – остались с эльфийкой навсегда.

Перекусив ломтем ржаного хлеба и куском сыра из молока горных коз, она на цыпочках двинулась в сторону кузни. Отца там не оказалось, так что Юмэлия, заперев за собой дверь на ключ, зажгла магический фонарь, разбудив заклинанием спящих светлячков, и села за рабочий стол. В ящиках она обнаружила остатки драгоценных камней, которые не годились для королевских изделий. Юмэлия упросила отца не продавать их ювелиру и оставить ей. Если ковка мечей была для эльфийки работой, то обработка драгоценных камней служила занятием для души. С детства Юмэлия создавала украшения для отца и брата, а также для немногочисленных друзей, балуя их от случая к случаю, но не открывая им, что за каждым таким украшением стояли её душевные переживания.

Сейчас на сердце эльфийки было неспокойно. Предстоящая свадьба, к которой семья Сагара с усердием готовилась по традициям речных эльфов, стычки с Ароланом, воспоминания о матери – тревожили душу Юмэлии застарелыми обидами. Ощущение собственной несвободы зудело под кожей.

Перебирая пальцами драгоценные камни всех цветов радуги, Юмэлия витала в мыслях о будущем. В руки сам собой лёг угловатый золотистый сапфир. Цвет его показался эльфийке знакомым. Юмэлия покрутила камень в пальцах, пытаясь вспомнить, где встречала подобный оттенок, как тут за её плечом раздался жизнерадостный девичий голос:

– Так и знала, что найду тебя здесь!

Выронив сапфир, Юмэлия вздрогнула и обернулась. Перед ней в сумраке кузни стояла девушка с длинными волнистыми волосами цвета спелых каштанов и лукавыми серыми глазами. Вместо платья девушка носила мужские просторные штаны, заправленные в высокие охотничьи сапоги, и белую рубаху с воланами на рукавах. Она походила на пиратку или разбойницу, с которой не хотелось бы встречаться ночью на пустынной дороге.

– Жюли! Зачем же так подкрадываться? – Юмэлия ущипнула подругу за бок, а та ловко увильнула, как змея.

– Извини, думала ты слышала, как я вошла, – Жюли подняла ладони вверх, хотя в её ухмыляющемся лице не было ни тени раскаяния.

Юмэлия, вскинув брови, посмотрела на дверной замок, из которого торчал ключ.

– Дверь закрыта.

Жюли пожала плечами, плюхаясь на стул.

– Но окно-то нет. Что это будет на этот раз? – девушка указала подбородком на стол. Юмэлия взяла брошенный сапфир в руки, любуясь золотистыми искрами на своих ладонях.

– Серьги, наверное. Ещё не решила. Хочу попробовать их зачаровать.

Тонкие брови Жюли выгнулись от изумления.

– В тайне от отца?

– А для чего, по-твоему, я заперла дверь? – хитро ухмыльнулась Юмэлия. Она направилась к шкафу с инструментами, не намереваясь откладывать задуманного из-за прихода подруги.

– Ох, и накажет Сиолан тебя, – покачала головой Жюли, закинув длинные стройные ноги на стол. – Запретит входить в кузню на целых две полных луны.

– Ты покажешь мне, как залезть через окно, – проговорила Юмэлия, заставив подругу звонко рассмеяться.

– В тебе пропадает бунтарка, – Жюли, смеясь, следила за тем, как эльфийка снимает запылившийся кусок ткани со шлифовальной мельницы.

Юмэлия проигнорировала замечание подруги и принялась за шлифовку сапфира. Тяжелое колесо мельницы, скрипнув, начало движение. Эльфийка погрузилась в работу, совершенно позабыв о том, что не одна в кузне.

Жюли с тоской смотрела на Юмэлию. Русые волосы собраны в небрежный пучок, на простеньком коричневом платье тут и там виднеются следы от масла и муки, взгляд потухший и отстраненный. Юмэлия, находясь рядом, всегда будто пребывала где-то далеко, куда нет хода ни близким, ни тем, кто хотел бы им стать для неё.

Посерьёзнев, Жюли решила затронуть вопрос, который и привёл девушку в ночи к дому подруги.

– Слышала о том, что случилось в Роще. Ты как?

На миг прислушавшись к ощущениям, Юмэлия сняла ногу с педали мельницы и отрешенно повела плечами.

– Жива и здорова. Меня больше волнует судьба той девушки. Жаль, я не знаю её имени.

– Эвелин. Она в порядке, – Жюли мягко улыбнулась. – Просила передать тебе благодарность.

Юмэлия отмахнулась и вновь раскрутила колесо мельницы, взметая в воздух сотни золотистых искр.

– Не стоит.

Эльфийка хмурилась, сапфир то и дело норовил выскользнуть из её дрожащих пальцев. Настрой испарялся с каждым мгновением, а Жюли, не жалея подругу, разбила её надежды на расслабление.

– Почему ты заступилась за неё? – вопросила она, сощурившись. Юмэлия не была загадкой для неё, однако то, как подруга не умела читать собственные чувства и осознавать причины своих поступков, всегда сбивало Жюли с толку.

Вздохнув, Юмэлия отложила начатое в сторону и прямо посмотрела на подругу.

– Потому что никто другой не стал бы этого делать. Едва Аролан намеревается совершить какую-нибудь пакость, жители Алтерхэйла тут же становятся глухими и слепыми.

Юмэлия распалялась, как и всякий раз, когда речь заходила об Аролане. Жюли игриво выгнула бровь, рассматривая свои аккуратно подстриженные короткие ногти на руках.

– Не будь Аролан таким хорошим правителем, я бы его возненавидела за то, что ты его ненавидишь. Но, увы, мой внутренний компас указывает на то, что наш принц не так плох, как тебе кажется.

Подперев щёку кулаком, Юмэлия выпятила нижнюю губу, дуясь, как маленькая, на подругу за то, что она не поддерживала её неприязнь.

– Что в нём хорошего?

Жюли будто всю жизнь готовилась к этому вопросу. Скинув ноги со стола, она с горящими глазами стала загибать пальцы, перечисляя:

– Он не дал городу погибнуть во время голода, отдавая свой последний кусок народу. Не отправил на Аванор наших мужчин, даже несмотря на то, что король приказал им присоединиться к войне. Но самое главное – ввёл беспошлинную торговлю для людей в Алтерхэйле. Благодаря этому закону я могу не выходит замуж, чтобы прокормить семью.

– Что ж, достойный список, – скептически протянула Юмэлия.

– Но для тебя этого мало, – сдаваясь, подняла ладони Жюли, хотя на губах её заиграла хитрая улыбка. – Однако, уверяю, ваши склоки не станут оправданием.

Недоброе предчувствие щекоткой пробежало в желудке Юмэлии.

– Ты о чём?

Жюли вскочила со стула и, изящно кружась, приблизилась к Юмэлии и сделала книксен, приподняв за подол притворное платье.

– Пир по случаю дня рождения Его Высочества, принца Аролана. Ты идёшь со мной, я одна в замке не появлюсь.

Юмэлия тяжело вздохнула. Через семь лун Аролану исполнялся двадцать один год, что по меркам эльфов всех видов считалось совершеннолетием. Для принца это мало что меняло, ведь из-за своего статуса и положения повзрослеть ему пришлось гораздо раньше положенного, но праздновать день рождения Аролана должны были во всем королевстве с размахом. Не трудно было представить, что в Алтерхэйле гуляния в честь Аролана не утихнут, пока последний житель города не свалится в беспамятстве от танцев, изумительных яств и выпитого моря сладко-кислого вина.

– Не пойду, – упрямо покачала головой Юмэлия. – Иди с Сагаром.

– Он твой жених, а не мой, – всплеснула руками Жюли. – Пойдут слухи, если Сагар заявится на пир без тебя. А он заявится.

Сагар рос в семье истинных приверженцев монархии. Они поддерживали королевскую семью во всех, даже очень сомнительных решениях. Семья Сагара боготворила короля Камелана, королеву Глиасию и их четверых детей. Так что Сагар вряд ли пропустит такое громкое событие, как совершеннолетие Аролана. Пусть и наедине с Юмэлией он и позволял себе вольности по отношению к принцу, но на виду у всех Сагар не мог не выказать уважения обожаемому всеми Аролану.

Юмэлия скривилась, обдумывая, как избежать столь непритягательного для себя торжества.

– Слухи всегда ходят, – эльфийка сжала ладони в кулаки. – Не пойду.

Жюли хмыкнула.

– Тогда Аролан решит, что победил, – протянула она, стукнув Юмэлию указательным пальцем по носу. – А ты же этого не хочешь?

Эльфийка напряглась, представив, как Аролан, закинув ногу на ногу, восседает на своём каменном троне, хохоча над ней, стоящей перед ним на коленях. А рядом неизменные Идрисия и Миолан издевательски тычут в Юмэлию пальцами, согнувшись пополам от презрительного смеха.

Отмахнувшись от излишне карикатурного образа, Юмэлия не поддалась на провокацию Жюли.

– Зачем мелькать перед его глазами. Лишний раз напоминать о себе, чтобы Аролан наказал меня. Ещё, чего доброго, выпорет на площади на глазах у всех.

Юмэлия, проговорив последнюю фразу, покраснела, уж слишком ярко представила себе эту картину. Радуясь, что в кузне царит полумрак, Юмэлия отвела взгляд от разгорячившейся Жюли.

– Значит, сдаешься? Придёшь на поклон к Аролану и извинишься?

– Ещё чего! – вскипела Юмэлия, поднявшись со стула. – Слов своих назад не возьму!

Жюли кинула быстрый взгляд на дверь и прижала к губам указательный палец. Юмэлия подбежала к двери и приникла к ней ухом, прислушиваясь к ночному дыханию дома.

Убедившись, что половицы в коридорах не скрипят от топота разбуженных домочадцев, Юмэлия облегченно выдохнула, но почти сразу с недовольством обернулась к Жюли, едва сдерживающей смех, и прошипела:

– Умеешь же ты выкрутить всё в свою сторону.

Жюли расплылась в радостной улыбке. Щелкнув пальцами, она придирчиво оглядела неряшливую подругу.

– Тогда я подберу тебе в лавке отца самое лучшее платья. Пускай Его Высочество подавится твоей красотой.

Фыркнув, Юмэлия скрестила руки на груди.

– Мне нет до него дела.

– Мы обе знаем, что это не так, – дразня, протянула Жюли. – Вы столько лет собачитесь, а это трудно назвать безразличием.

Юмэлия понимала, что подруга права. Стоило Аролану оказаться в пределах видимости эльфийки, она тут же становилась раздражительной и озлобленной, что не было свойственно Юмэлии в дни, в которых принц не присутствовал. Над причинами своего столь странного поведения эльфийка предпочитала не задумываться, а лишь старалась избегать Аролана, насколько это было возможно, учитывая то, что её отец работал на его отца.

– Если ты продолжишь, то на пир я с тобой не пойду.

Угроза Юмэлии подействовала. Жюли покорно склонила голову и направилась к приоткрытому окну.

– Ухожу-ухожу. Всё равно своего я добилась, – с победным выражением лица Жюли бесшумно распахнула настежь окно, села на подоконник и ловко перекинула ноги на улицу. – И учти, я скажу Сагару, что ты пойдешь, так что и не думай сбегать.

Не дав Юмэлии ответить, Жюли спрыгнула с окна в траву и скрылась в темноте, словно её и не было.

– Лиса, – буркнула Юмэлия. К работе над серьгами она в эту ночь, как и в последующие семь, так и не вернулась.