Читать книгу Аромат лимона - - Страница 6

“Аванор – последнее пристанище инеистых драконов, и тех, кто осквернил эти земли, поселившись на них, следует наречь предателями Квелендиля”.

– из речи короля Камелана

Семь лет назад

Окраина Священной Рощи, освещенная мерцающими магическими огнями, плавно впадала в Курчавый тёмный лес, где обитали дикие кентавры, лешачихи, утягивающие путников в самую гущу, откуда не возвращаются, а также озлобленные духи почивших, которых не приняли ни в лесах, ни в морях, ни в горах, ни в пустынях.

Аролан лежал на траве рядом со свернувшейся в калачик Юмэлией и вглядывался во мрак враждебного леса, который смотрел на него в ответ с кровожадным безмолвием. Юмэлия мирно посапывала, не страшась беды, но Аролан тревожно вздрагивал от каждого шороха.

Но едва дремота всё же настигла его, в кустах неподалёку раздался треск и фырканье. Аролан вскочил и резко дернул Юмэлию за плечо, чтобы поднять её, но потерял равновесие на скользкой от росы траве. Его обнаженное предплечье оказалось прямо напротив зубов эльфийки, которые она не преминула вонзить ему в плоть, проснувшись от столь внезапного посягательства на её сон.

– Ай! Отпусти!

Аролан закричал от боли, зубы Юмэлии плотно сжались на тонкой коже, на языке эльфийка почувствовала сладковатый вкус крови, который привёл её в чувства. Отпустив руку Аролана, она отскочила и в ужасе всмотрелась в лицо принца, исказившееся от пульсирующей боли в руке.

– Зачем схватил меня? – Юмэлия утёрла рот, ощущая, как бешено колотится сердце. – Я испугалась.

Аролан, шипя, осмотрел укус.

– Ты что, зубастая выдра? – раздраженно воскликнул он. – У меня кровь!

Юмэлия, закатив глаза, приблизилась к одинокой берёзе, сложила ладони и прошептала просьбу на языке дриад. Ветвь дерева зашевелилась и опустилась к эльфийке. Юмэлия бережно сорвала один листок, поклонилась берёзе в пояс и поспешила к принцу.

– Погоди, сейчас прочту заклинание, всё пройдёт.

Эльфийка аккуратно приложила лист к укусу, поверх накрыла его своей ладонью, а затем прочитала заклинание исцеления. Тусклое зеленоватое свечение озарило двоих эльфов, пригнувшихся над раной. Юмэлия подняла взгляд на Аролана, на его бледном лбу застыли бусинки пота, но он, поджав губы, не давал сорваться с уст стону страдания.

– Зачем ты схватил меня? – Юмэлия, не отнимая руки от укуса, чувствовала, как покалывает кончики пальцев от струящейся из неё магии, и как приятно щекочет в желудке.

Аролан скривился и хрипло проговорил:

– Показалось, что в кустах что-то шуршит. Решил, что за мной пришли. Сделал, не подумав, прости.

Юмэлия оставила его сожаления без ответа и обернулась через плечо. Куст дикой малины ходил ходуном, пока из него на траву не вывалился колючий зверёк. Сморщив нос, он фыркнул на эльфов и скрылся в кустах, убегая по своим делам.

– Это ёж, – расхохоталась Юмэлия, но, заметив, как поник Аролан, тут же посерьёзнела. – Кого ты так боишься?

– Теперь и не знаю, – криво усмехнулся Аролан, исподлобья глядя на Юмэлию. – Тебя?

Эльфийка вновь рассмеялась, на это раз принц поддержал её. Неловкость момента скрасилась, и оба расслабили до сего момента напряженные плечи.

Когда свечение стихло, Юмэлия отняла засохший лист березы от раны и недовольно нахмурилась. Следы зубов покрылись коркой, никуда не исчезнув.

– Ну, как-то так, – она смущенно отвела взгляд от Аролана. – В исцелении я не так хороша, меня всегда скука пробирает на занятиях по лекарству. Так что шрам останется, извини.

– Не страшно, – Аролан покрутил рукой, прислушиваясь к ощущениям, – придворный лекарь залечит, когда…

Принц резко замолк, прикусив губу. Глаза Юмэлии расширились, эльфийка тихо ахнула.

– Ты из замка? Ты королевских кровей? Почему тогда сбежал?

– Не твоё дело, – грубо одернул Аролан и спустил задранный рукав рубашки, прикрывая укус. Однако Юмэлия не отстала, наоборот, задумавшись ненадолго, она восторженно воскликнула:

– Ты тот самый принц, который приехал вместо погибшего Иттерха, брата короля?

Аролан выгнул бровь. Столь фамильярное обращение к члену королевской семьи сбивало с толку, но принц всё же решил зацепиться за свою персону. Скрестив ноги, он наклонился вперед так, что его лицо теперь было прямо напротив лица Юмэлии.

– А что, обо мне уже слухи ходят?

Эльфийка мягко пихнула Аролана в грудь и, слегка замявшись, потупила взор.

– Надежды. Что ты избавишь Алтерхэйл от голода.

Её слова заставили принца выругаться. Сколько раз он слышал их от своего учителя, магистра Лунтана. И сколько раз недоумевал, почему на него, мальчишку королевской крови, повесили жизни тысяч незнакомых ему душ Алтерхэйла.

– Пустые мечты, – мрачно заявил Аролан, сминая травинки в ладони. – Я не всесилен и ничего не смыслю в управлении городами. Что я, мальчишка, могу знать о правлении? Мне привили власть, но не даровали мудрости.

Юмэлия удивленно моргнула. Она знала Аролана всего один день, но уже составила о нём впечатление, как о брезгливом, надменном и напыщенном эльфе с завышенным самомнением. Однако сейчас в ночной тиши леса Аролан предстал перед ней одиноким рассудительным эльфом, на плечи которого возложили непосильную ношу. И больше всего Юмэлию поражало, что он, ещё совсем юный, понимал, насколько трудна доля тех, кому с рождения дано право властвовать, сидя на позолоченном троне за неприступными стенами замка.

– Если бы знала, то подсказала бы, – Юмэлия легонько коснулась тыльной стороны ладони принца, кожа его оказалась бархатной на ощупь. – Так как тебя зовут?

Он затих, сверкая золотом глаз из-под черных бровей.

– Аролан, – всё же вымолвил принц, не найдя более причин скрывать истину.

Юмэлия недоверчиво хмыкнула и скрестила руки на груди.

– Почему ты носишь имя лесных эльфов? Ты же выглядишь, как пещерный.

Не такой реакции на своё имя ждал Аролан. Не веря, что Юмэлия всерьёз могла спросить о таком, он всё же пояснил:

– Ликом я похож на мать, пещерную эльфийку, но кровь-то у меня отцовская, а он из лесных. Ты что, о королевской семье ничего не знаешь?

Видя, как её реакция задела Аролана, Юмэлия насупилась, не торопясь признавать свою неграмотность.

– Как-то не было времени вас изучать. Сначала мать сбежала, потом голод, а теперь… – она прикусила язык, не спеша откровенничать.

– Что теперь?

Юмэлия сжала в пальцах ткань рваного плаща, язык её чесался поделиться хоть с кем-то своим секретом, владеть которым эльфийке совсем не хотелось.

– Мне придётся выйти замуж ради семьи, – на одном духу выпалила она, зажмурившись.

– Ты же ещё совсем ребенок! – возмущенно вскинул руками Аролан.

– Не сейчас, – Юмэлия подняла ладони, защищаясь. – Когда вырасту.

Аролан покачал головой, нервно стуча коленом по земле.

– А вдруг ты его не полюбишь? О какой свадьбе может идти речь в твои годы? Столько всего может поменяться, когда ты станешь взрослой.

Юмэлия прикусила нижнюю губу, сильнее цепляясь пальцами в плащ.

– Отец боится, что не сможет прокормить нас с братом. Хочет позаботиться о нашем будущем заранее.

Эльфийка не стала до конца раскрывать замысел, в котором помимо простого желания прокормить семью, таилась и понятная лишь ей одной причина.

– Странная манера, – хмыкнул Аролан. – Жениться по указке родителей.

– Таков обычай лесных эльфов, – развела руками Юмэлия и окончательно сникла.

– А то я не знаю! – вскипел Аролан, накинувшись на эльфийку. – Ты поэтому сбежала? Потому что замуж не хочешь?

Юмэлия не стала потворствовать вспышке гнева принца. Вскинув подбородок, она хлёстко ответила:

– Хочу, но за того, кого полюблю. Не хочу жертвовать своим сердцем ради куска хлеба на столе. Потому и сбежала.

Её решимость и непреклонность позабавила Аролана. Он улыбнулся, являя взору ямочки на щеках, и потрепал Юмэлию по спутанным волосам.

– У вас, простолюдинов, такая интересная жизнь, оказывается. Хочешь, я прикажу твоему отцу не отдавать тебя против воли? Прикажу найти другой способ позаботиться о вашем пропитании.

– Как? – глаза Юмэлии округлились, как у дикой кошки. – Ты же в бегах?

Улыбка Аролана померкла.

– Верно.

Их разговор, начатый по ошибке, переросший в откровенность, сошёл на нет. Юмэлия прислонилась к стволу осины и искоса посмотрела на Аролана, избегавшего близости деревьев. Он разглядывал полукруглые отметины на своих предплечьях так, будто смотрел на произведение искусства.

– Болит? – сочувствующе вопросила Юмэлия.

– Да, – Аролан поднял взгляд и кивнул на правую руку Юмэлии, перевязанную грязным бинтом. – А у тебя?

Эльфийка посмотрела на уже затянувшийся порез на своей ладони и повела плечами.

– Иногда.

Кроны деревьев всколыхнулись от порыва свежего ветра, принесшего на своих волнах соль бушующего моря и багряные искры занимающегося рассвета.

***

В лунном свете, пробивающемся сквозь решетчатое круглое окошко, шрам на ладони Юмэлии переливался серебром. Эльфийка задумчиво покрутила рукой, приложила её к струящейся ткани платья, лежащего у неё на коленях, и подивилась схожести цветов. Серебряный шёлк свадебного одеяния Юмэлии блестел звёздными искрами, отражая лунные блики. Перламутровые жемчужины украшали наряд пенистыми морскими брызгами. Такое платье больше подходило речной эльфийке, потому что напоминало о морских просторах и свободе, и Юмэлия гадала, почему Жюли подобрала ей именно этот наряд в лавке своего отца.

Несколько дней назад Жюли заскочила в дом Юмэлии и передала платье Сиолану, чтобы у подруги не осталось выбора, кроме как принять дар. Денег у Сиолана на столь роскошное одеяние не было, так как королевский двор поумерил пыл с заказами из-за набегов троллей, мешающих на тракте торговым караванам. Однако Жюли и без того не собиралась брать ни единой монеты, посчитав платье, как свадебный подарок от её семьи семье кузнеца.

Юмэлия провела ладонью по искрящейся ткани, обвела пальцами дорожку из россыпи жемчужин и глубоко вздохнула. Через две ночи на закате она станет женой Сагара. Совсем скоро её мнимой свободе придёт конец. И пусть Сагар и говорил, что жизнь её нисколько не изменится, также Сиолан говорил и Мелении, однако это не помешало эльфийке сбежать из дома, бросив мужа и двоих детей.

Впервые за многие годы Юмэлии посетовала на то, что рядом нет матери. Не у кого было спросить, правильный ли она сделала выбор, согласившись на брак без любви, или существовали другие пути, которые Юмэлия не заметила в силу своей молодости.

«Нечего пенять на решенное, – эльфийка отложила платье в сторону и, потянувшись, встала с простенькой деревянной кровати, застеленной одеялом из овечьей шерсти. – Раз уж приняла решение, то теперь идти до конца, не оглядываясь».

Но хоть мыслями Юмэлия и примирилась со своей участью, сердце её в надежде стучало о ребра, прося о помощи, моля о спасении.

Приблизившись к столу, заваленному сушеными травами и баночками с лекарственными мазями, Юмэлия открыла ящик и достала из него подушечку из черного бархата, на которой покоились два обручальных кольца – заказ принца Аролана. В витиеватом рисунке золота угадывались скрученные ивовые ветви, символ королевской семьи. Венчали же кольца светло-зеленые редкие в Квелендиле алмазы, выбранные самим принцем.

«И кто же, интересно, эта «счастливица»? – Юмэлия не без гордости оглядела своё почти готовое творение. Осталось дождаться, когда Сиолан наложит на кольца чары, а затем передать их гвардейцам принца. – А наши с Сагаром обручальные кольца будут столь же прекрасны?»

Покачав головой, Юмэлия положила подушечку с украшениями на стол. Семья Сагара не отличалась богатством, как и семья Сиолана, так что ожидать от свадебного торжества и обручальных колец красоты не приходилось. Юмэлия не сомневалась, что единственной красивой вещью на свадьбе станет её платье, подаренное Жюли.

В дверь спальни постучали. Юмэлия отворила замок – на пороге стоял Сиолан в ночной длинной рубашке с магическим фонарем в руке. Усталое лицо кузнеца освещали бирюзовые блики, прячась в его потухших светло-зелёных глазах.

– Могу я войти? – тихо промолвил Сиолан.

– Конечно, – Юмэлия распахнула дверь пошире, пропуская отца. Кузнец нерешительно замялся у порога, прежде чем пройти в комнату. Он застыл у кровати дочери, на которой небрежно лежало свадебное платье, невесомо провёл над ним рукой, поглаживая без прикосновения, а затем, отставив фонарь на прикроватную тумбу, взглянул на Юмэлию.

– Красиво. Жюли постаралась на славу.

Юмэлия кивнула и придвинула стул отцу. Сиолан с кряхтением опустился на него, потирая левое колено, ушибленное в одном из неудачных путешествий в поисках Мелении.

– Она не должна была так щедро одаривать меня, – нахмурилась Юмэлия. – Это всего лишь свадьба, зачем придавать ей такое значение.

Горечь и мрак поселились в складках губ Сиолана, когда он перевёл тему, заметив золотой блеск колец на черном бархате.

– Прости, что перевесил на тебя заказ принца.

Юмэлия отмахнулась, распаляясь с каждым сказанным словом:

– Ничего, твоей вины в этом нет. Принцу следовало сделать заказ ювелиру, а не кузнецу. Чем он думал?

– Лучше тебя никто во всем Алтерхэйле не выполнил бы эту работу.

– Но принц же об этом не знал, – развела руками Юмэлия. – Никто, кроме самых близких, не знает о моём увлечении. Ты же ему не рассказывал, что я занимаюсь ювелирным делом?

Сиолан покачал головой. Юмэлия умолкла и оперлась поясницей о столешницу. Эльфийка гадала, перебирала в мыслях причины столь странного поведения принца, но не могла найти ни одной, которая оправдывала бы Аролана, кроме его привычки из прихоти требовать от окружающих невозможного.

– Дай погляжу, что получилось, – Сиолан протянул руку и Юмэлия положила на его ладонь бархатную подушечку. Неосознанно эльфийка взяла кольцо поменьше, предназначавшееся невесте Аролана, и надела украшение на свой безымянный палец. Металл податливо принял его форму и уютно устроился на пальце Юмэлии. Залюбовавшись блеском алмаза, эльфийка не сразу заметила, с каким любопытством смотрит на неё отец. Увидев в глазах Сиолана озорные искры, так часто блиставшие в глазах Юрдзанга, Юмэлия поспешно сняла кольцо и положила его на бархат, никак не прокомментировав свой безотчетный порыв.

– Славно, что до свадьбы принца ещё осталось время, – Сиолан прокашлялся и передал украшения дочери. – Если ему что не понравится, успеет найти себе другого мастера.

– А когда она? – скрывая жгучее любопытство, Юмэлия небрежно заправила за ухо прядь волос.

– В полнолуние.

– Как и наша с Сагаром? – ахнула эльфийка, на что Сиолан неопределённо пожал плечами.

Юмэлия задумчиво приблизилась к окну. Её комната находилась в мезонине, так что из окна можно было разглядеть небольшой фруктовый сад с лимонными деревьями, которые когда-то давным-давно Сиолан посадил для своей невесты. Белые цветы почти увяли, даруя жизнь сочным плодам. Юмэлия вздохнула с облегчением: скоро этот аромат лимонных цветов исчезнет, как и воспоминания о тёмных днях её детства.

«Эти совпадения, – Юмэлия коснулась деревянной рамы, стирая с неё слой пыли. – Если бы могла уехать из Алтерхэйла, чтобы не видеть Аролана, давно бы это сделала».

Не давая себе погрязнуть в унынии, Юмэлия с излишне широкой улыбкой повернулась к молчаливому Сиолану.

– А что ты, отец, подготовился к дороге?

Сиолан хмуро поджал губы и отвёл взгляд.

– Знаешь… Я много думал и, кажется, мне не стоит торопиться.

Кровь Юмэлии закипела от едва сдерживаемого гнева. Они так часто обсуждали с отцом, что случится после свадьбы, что эльфийка принимала эти беседы как должное, уже давно решенное.

– О чём ты? – тяжело вздохнув, Юмэлия сжала ладони в кулаки. – Так долго ждать, когда я вырасту и смогу взять на себя управление кузней, чтобы запросто сдаться в один миг? Нет, ты уедешь, а мы с Сагаром позаботимся и о кузне, и о Юрдзанге. Он уже не ребенок, всё поймёт.

Сиолан потёр колено с застарелой раной.

– Тебе нужно думать о своей новой семье, – глухо произнёс он. – Мои заботы подождут.

Юмэлия, разозлившись, нависла над отцом, уперев руки в бока.

– Не для этого я замуж выхожу, чтобы о себе думать. Нет, и не спорь со мной. Чтобы духу твоего тут не было, когда я стану женой Сагара.

Сиолан скривил губы в подобии улыбки. Протянув руку к дочери, он неловко прикоснулся к её предплечью.

– Давай поговорим об этом после свадьбы. Лучше расскажи, получилось ли у тебя чего с чарами?

План Сиолана сработал. Юмэлия быстро заморгала, недоумевая, как отец мог узнать о её тренировках с серьгой, которую она так и не успела закончить. Поначалу эльфийка хотела противиться, но понимающий взгляд отца отринул любую попытку Юмэлии скрыть «преступление».

– Ничего не вышло, – всплеснула руками она. – Только зря золото попортила.

Юмэлия не раз пыталась наложить чары на основу серьги, но металл не слушался, капризничал и растекался по столу, вызывая у эльфийки головную боль.

Сиолан уже увереннее сжал руку дочери.

– Ничего не бывает зря. Испортила – почини. Только в очень редких случаях нельзя ничего исправить.

– Ты про маму? – хмыкнула Юмэлия, уловив подтекст в словах отца. – Ты простил бы её, если б она вернулась сама? Возникла бы на пороге, молила бы о прощении?

Сиолан на миг задумался и с твердостью в голосе ответил:

– Я – да. Она бы себя не простила.

Юмэлия представила лицо матери, черты его давно стерлись из памяти. Эльфийка помнила лишь о светлых, почти белых волосах и раскосых голубых глазах, которые так часто бывали холодны, когда Меления смотрела на дочь. Она не помнила ни её голоса, ни её запаха, но дух Мелении витал в доме, как зловредный призрак, портивший жизнь его обитателям.

Сиолан, поморщившись, поднялся со стула и направился к двери.

– Не сиди до утра, – кузнец похлопал дочь по плечу. – Завтра на рассвете нас ждут в Роще.

Юмэлия скривилась от напоминания.

– Да, конечно.

Когда за Сиоланом затворилась дверь, Юмэлия сбросила свадебное платье на пол и завалилась на кровать, так её и не расправив.