Читать книгу Сердце Ведьмы - - Страница 2

Переезд в новый город всегда даётся с трудом, особенно если за последние пару лет ты сменил несколько учебных заведений.

Кажется, этот процесс давно стал частью моей жизни – вечное движение, вечный поиск. Как будто я создана, чтобы ехать, а не жить. Чтобы искать дом, но никогда не находить его.

Иногда я думаю, что просто разучилась оставаться – будто внутри меня что-то ломается каждый раз, когда я задерживаюсь слишком надолго.

Так много вопросов, и каждый из них обрывается, как только я снова оборачиваюсь на маму. Она, как всегда, улыбается мне – с надеждой, с тем самым теплом, которое кажется таким привычным, что даже пугает.

Эта улыбка будто создана, чтобы прятать правду. Я вижу, как в уголках её глаз затаилось напряжение, но она делает вид, что всё в порядке. Может быть, ей проще обманывать себя, чем меня.

Машина медленно катится по узкой улочке. Я смотрю на дома, стараясь выцепить из этого серого пейзажа хоть что-то знакомое – звук, запах, отблеск света, который скажет: «Здесь твой дом».

Но ни одно окно не откликается. Всё выглядит так, будто город сам отказывается меня принимать – ровно, холодно, безразлично.

Каждое здание за окном кажется нарисованным – как в чужой жизни, в которой мне не нашлось места. Я пытаюсь заставить себя поверить, что всё будет иначе. Что этот раз особенный. Но где-то глубоко внутри уже знаю: мы и отсюда уедем. Мы всегда уезжаем.

Эти дома такие чуждые. Я никак не могу найти в них себя. Все эти стены, окна, крыши – они смотрят на меня пустыми взглядами.

В каждом доме будто живёт память не обо мне, а о тех, кто здесь был до нас. Я чужая в их истории, просто очередной гость, который скоро уедет.

Я пытаюсь прислушаться к себе, но даже мой внутренний голос молчит. Такое молчание всегда настораживает – будто внутри что-то сжимается, предупреждая: «Не привыкай». Это место не твоё. И, кажется, я уже устала притворяться, что когда-нибудь смогу почувствовать себя «дома».

И всё же я стараюсь быть рациональной, стараюсь найти в этом что-то хорошее. Вот многоэтажки – они как знакомые лица, которых ты уже видел не раз, и даже скучаешь по ним. Это что-то стабильное. А вот эти дома, маленькие, словно игрушечные, – они так не похожи на те, что я видела раньше. Эти особняки с высокими окнами, стеклянными дверьми… Казалось бы, они должны мне нравиться, но внутри меня всё протестует. Я их не чувствую, как будто они живут своей жизнью, а я здесь просто случайный наблюдатель.

А вот другие дома… Они такие изможденные, словно давно забытые. Куски краски облупились, клумбы засохли. Эти дома, эти стены, потрескавшиеся от времени, – они так чужды мне, что я в какой-то момент даже задаюсь вопросом, не живут ли в них призраки. Призраки, которые так же, как и я, потерялись в этом мире, не найдя своего места.

Но вот что удивительно – здесь тихо. Непривычно тихо.

Эта тишина будто держит в себе что-то невыраженное, настороженное. Как будто место само затаило дыхание, наблюдая, кто мы такие и зачем пришли.

Я не могу сказать, что люблю шум – мне легче быть в одиночестве, уткнувшись в блокнот и рисуя, или же прячась в собственных мыслях.

В тишине всё становится яснее. Особенно пустота. Она звучит громче любого голоса, и, кажется, только я одна её слышу.

Может быть, даже слишком часто я прячу свои чувства, чтобы не чувствовать пустоты вокруг. Потому что если начать думать о том, что я потеряла за все эти годы, то боюсь, не смогу выдержать.

Я хочу верить, что новый дом принесет мне что-то хорошее. Но вера уже не слушается – как птица, которой обрезали крылья. Я сомневаюсь, что когда-нибудь смогу снова почувствовать себя дома, потому что, может быть, это чувство просто перестало существовать.

– Вот мы и приехали, – говорит мама, и я заставляю себя улыбнуться. Но эта улыбка кажется такой натянутой, что я почти не верю в то, что она искренняя.

Переезд – это всегда новый старт, но с каждым новым стартом, я чувствую, как медленно и безвозвратно теряю себя.

Словно каждая новая жизнь вымывает из меня ту прежнюю, и остаётся только пустая оболочка, которая делает вид, что всё в порядке.

Я бы хотела, чтобы это место стало домом – настоящим, не временным.

Выйдя из машины, я бросаю взгляд на наш новый дом. Это красивое здание с шоколадной крышей, кремовыми стенами и резными окнами, но… что-то внутри меня сопротивляется. Мне всё равно не хватает того чувства, которое я когда-то ощущала в родных местах. Я не могу понять, что именно не так, но знаю, что ещё долго не почувствую себя здесь комфортно.

– Ну как, нравится? – мама спрашивает с лёгкой улыбкой, и в её голосе сквозит усталость, замаскированная под радость.

Я пытаюсь подбодрить её – это важно для неё, я знаю.

Она живёт ради этих мгновений, когда я хоть немного похожа на счастливую. Но внутри меня всё сопротивляется.

– Да, дом красивый. Но… – я запинаюсь, чувствуя, как ком подступает к горлу. Лучше спросить что угодно, чем позволить ей увидеть правду в моих глазах. – Откуда у нас деньги на такой дом?

Мама чуть замедляет шаг, её взгляд становится немного смущённым.

– Я откладывала немного с прошлой работы, – отвечает она, избегая моего взгляда. – Но этого не хватало… пришлось взять кредит.

Голос мамы дрогнул. Она говорит спокойно, но я слышу усталость, спрятанную между словами. Ту самую, что ни один кредит не перекроет.

И вот тут мне становится невыносимо тяжело. В груди всё сжимается, будто кто-то вырывает изнутри воздух.

Она снова влезла в долги – ради меня. Опять.

Сколько раз я видела, как она засыпает над чашкой кофе на кухне? Работая по ночам, забивая на важные вещи, лишь бы дать мне всё самое лучшее. Я не могу этого вынести – не потому что жалею, а потому что знаю: она снова принесла себя в жертву.

– Нам бы хватило и чего-то поскромнее. Главное – чтобы мы были вместе, – говорю я, стараясь хоть чуть ослабить этот момент.

Но слова звучат глухо, как будто за стеклом.

Мама снова улыбается – мягко, упрямо. Но в её улыбке уже нет света, только воспоминание о нём. Смотреть на неё больно.

– Не говори глупости, – тихо отвечает она. – У моей ведьмочки будет всё самое лучшее.

И это «ведьмочка» режет сильнее, чем любое «дочка». Оно слишком тёплое, слишком живое, чтобы не бояться потерять его.

Слово, которое всегда давало мне ощущение безопасности, которое всегда согревало. Когда мама произносит его, внутри будто что-то щёлкает – память оживает. Её голос пахнет тем детством, где я ещё верила, что она всемогущая, что ей под силу защитить нас обеих.

Она всегда называла меня так – с любовью, с усталой нежностью, как будто это слово могло уберечь меня от всего мира.

Я обнимаю маму. И внутри меня снова начинает нарастать напряжение, как будто это воспоминание вырывает меня из того времени и заставляет столкнуться с настоящим. С настоящей болезнью жизни, с тем, что мы снова не смогли остаться на месте.

Вспоминая о детстве, я погружаюсь в эти тёплые моменты.

Всё вокруг будто растворяется, и я снова – та девочка в маминых бигуди, которая смотрит на себя в зеркало и верит, что, если улыбнётся так же, как мама, то станет такой же сильной.

Мама всегда была для меня идеалом.

Даже сейчас я помню запах её духов – лёгкий, цветочный, и тот особый блеск в глазах, когда она смотрела на меня. Тогда я думала, что этот блеск никогда не погаснет.

Мне было важно, чтобы она гордилась мной – настолько важно, что я, наверное, и стала тем, кем она хотела видеть.

Но сейчас, в этот момент, когда я снова обнимаю её, внутри меня возникает странное ощущение, будто бы я пытаюсь вернуть что-то, что уже ушло. Что-то, чего больше нет. Почему нам всегда приходится начинать с нуля?

Я отрываю взгляд от своих воспоминаний, когда слышу голос таксиста. Реальность возвращается внезапно, как холодный воздух после сна.

Он спрашивает, нужна ли помощь, но мама отказывается. Она всегда отказывается.

Наверное, потому что помощь для неё – признание, что она не справляется. А она не может позволить себе слабость. Не рядом со мной.

Я смотрю на дома, и вдруг один из них заставляет меня остановиться.

Под большим деревом, где ветви шепчут о ветре, сидит парень.

Он слишком спокоен для этого места – будто не принадлежит ему.

Книга в его руках открыта, но я не уверена, что он читает. Он просто сидит, как часть пейзажа, как тень, у которой есть собственная воля.

Интересно кто он?

Пасмурно, воздух холодный, а на нём только серая футболка и тёмные шорты.

Как будто холод к нему не прикасается. Как будто он не чувствует его вовсе.

Но вдруг наши взгляды встречаются. И этот момент… он такой пронзительный, как будто что-то внутри меня откликается. Его взгляд цепляется за мой – не случайно, не мимоходом. Словно уже знал, что я здесь. Что-то внутри меня сжимается, кожа покрывается мурашками, будто кто-то тихо прошептал моё имя.

Он закрывает книгу медленно, почти лениво, как человек, которому некуда спешить, и встаёт.

Идёт к дому, не оборачиваясь. Но ощущение его взгляда остаётся – как след на коже.

– На что ты смотришь? – мамин голос возвращает меня в реальность, будто выдёргивает из сна.

– Просто осматриваюсь, – быстро отвечаю я и отворачиваюсь.

Сердце ещё бьётся неровно, как будто пытается вспомнить, что только что произошло.

– Сколько ещё мы будем переезжать? – спрашиваю я, и голос звучит острее, чем я хотела. – Почему мы не можем просто остаться где-то надолго?

Слова вырываются сами, как будто накопились за годы. Я устала делать вид, что всё это – новая жизнь. Это просто бегство.

Почему нельзя просто остаться и почувствовать, что ты дома?

Я знаю, что этот вопрос звучит как упрёк, но не могу его удержать. Мне нужно хотя бы раз услышать правду.

Мама снова отводит взгляд. Её голос звучит спокойно, почти привычно, но я вижу – это её способ прятаться.

Глаза становятся мягче, но пустые. Она будто закрывает дверь между нами, чтобы я не заглянула дальше.

– Всё будет хорошо, – говорит она. – Я скоро всё тебе расскажу.

«Скоро» – слово, которое она повторяет уже много лет.

– А пока давай пойдём в дом. Выберем себе комнаты.

Я киваю, но внутри всё кипит. Иногда мне кажется, что «всё будет хорошо» – просто новая форма молчания.

Я бросаю взгляд на дом. Пустота возвращается, но теперь она почти привычна – как старый друг, который всегда рядом.

Я принимаю её. Потому что, может быть, это и есть моя новая жизнь – не искать дом, а научиться жить без него.