Читать книгу Барс: Слепая война. Часть вторая - - Страница 1

– Во имя снежных ястребов, куда ты опять меня ведешь?

– Скоро узнаешь.

– Ты своими сюрпризами меня в могилу загонишь.

– Если тебя так просто загнать в могилу, значит, ты мне не нужен.

– Тьфу.

– И не смей мне перечить.

– А ты поводов не давай.

– Вот же… дерзкий мальчишка. Отрезать бы тебе язык.

– А ты попробуй.

– Хочешь узнать, смогу ли я?

– Остынь, наставник. Я же пошутил.

– То-то же.

Парнишка беззаботно скрестил пальцы на затылке и потянулся, продолжая следовать за угрюмым человеком, которого в черной крепости называли Первым. Морозный воздух колол кожу, а изо рта клубились облачка пара, но юноша любил холод и был к нему приучен. К тому же он родился среди снегов, в одну из холодных зим, какие временами случаются за стенами Алмиевого лабиринта. Поэтому юный барс с легкостью шагал по глубоким сугробам, почти не чувствуя усталости, и с воодушевлением наблюдал за блеском снежинок, сверкающих в лучах солнца.

Поднявшись на пригорок, он заметил вдалеке толпу новобранцев и нескольких нумерованных, частично скрытых заледенелыми стволами. Воины стояли полукругом и молча таращились себе под ноги, на облака или деревья – на все что угодно, лишь бы не общаться друг с другом. Правда, зимний лес в солнечный день стоит того, чтобы оторваться от разговоров.

– Зачем их столько? У нас что, День Пиршеств намечается? – спросил барс, выглядывая из-за спины наставника.

– Во-первых, последняя Ночь Пиршеств прошла всего месяц назад, а правила я менять не собираюсь. Раз в год, значит, раз в год. Они здесь по другому поводу.

– Может, уже раскроешь секрет?

– Всему свое время.

– Мы никогда здесь не были. И почему я раньше не заходил в эти места?

– Ты бы все равно сюда не пошел.

– Хватит говорить загадками.

– Хватит дерзить. Надевай повязку на глаза. – Первый резко остановился, развернулся и протянул барсу полоску плотной ткани.

– Зачем?

– Делай то, что я говорю.

Барс нахмурился и принялся завязывать глаза. Только он закончил последний узел, Первый грубо схватил его за предплечье и потащил вперед. Вокруг простирался редкий лесочек, укрытый глубокими сугробами. Между стволов петляли тропы пришедших нумерованных и новобранцев, а синие тени, словно решетка темницы, разделяли снег длинными полосами. Лишившись зрения, ученик изредка ловил лицом хлесткие удары заледенелых веток и запинался о коряги, утонувшие в сугробах. Первого, казалось, ничуть это не беспокоило. Он продолжал невозмутимо буровить свежий снег высокими ботинками и жмуриться от яркого солнца.

Наконец чуткие уши барса уловили, что новобранцы и нумерованные уже совсем рядом. Они шуршали одеждой и иногда бросали язвительные колкости друг другу, что было вполне в духе суровых воинов Лагеря Смерти. Первый прошел мимо них, таща следом ученика, и поставил его перед собой чуть поодаль. Под ногами больше не чувствовался снег. Лед? Возможно. Барс услышал, как воины встали в плотный круг, где он был центром. Зачем-то они взяли в руки оружие и молча чего-то ждали.

– Сними повязку, – холодно скомандовал Первый, тоже став частью круга.

– Что ты задумал?

Барс выждал пару мгновений, прежде чем исполнить приказ, а затем зацепился пальцами за ткань и потянул ее вниз, ожидая какого угодно подвоха, но только не того, что предстало перед его взором. Морозный ветер пронизывал воинов до костей, заставляя непроизвольно сжиматься, но на барса нахлынула волна жара и мурашек. Привыкая к солнечному свету и обстановке, он еще несколько секунд стоял на месте, держась пальцем за повязку, повисшую на шее. Но когда его взгляд опустился…

– Во имя снежных ястребов, – процедил он. – Значит, мне не показалось.

– Это твоя сегодняшняя тренировка. Простоишь здесь до отмены моего приказа – значит, прошел испытание. Не простоишь – умрешь.

– Просто убьешь меня?

– Да. Потому что эта тренировка должна выбить из тебя последнюю слабость.

– Ах ты… Ну и какую же слабость?!

– Страх.

Первый улыбнулся. Однако его улыбка никогда не выглядела добродушной. Она скорее напоминала ухмылку убийцы, на глазах которого жертва испытывает немыслимые мучения. Именно так в тот момент его видел барс. Ведь кому еще в голову могла прийти подобная идея? Новобранцы морщились от холода, но крепко держали щиты и копья, создавая непроницаемую стену. Зачем? Чтобы не выпустить ученика Первого из клетки, не иначе. Барс стоял на поверхности озера, лед которого был чист и прозрачен как слеза. В его толще проглядывали пузырьки воздуха и узоры, созданные водными потоками и волшебницей-зимой. Но подобная картина вызывала у барса лишь чудовищный страх, ведь больше всего на свете он боялся глубины, а дна прозрачного озера было не разглядеть. Свой главный страх он приобрел, упав с отвесной скалы и проломив спиной тонкий слой льда, и теперь любая водная гладь могла вогнать его в ужас.

Он и сам себя за это ненавидел. Первый вечно твердил о том, что настоящий воин Лагеря Смерти ничего не должен бояться. Это было похоже на правду. Нумерованных ценили в кругах наемников континента, потому что они бесстрашно бросались в бой и сражались до последней капли крови.

Первый выставил перед собой щит и копье, на древке которого оглушительно звякнула цепь.

– Страх – это слабость. Чем быстрее ты одолеешь его, тем сильнее станешь. Отсутствие страха делает нас непобедимыми. А тебя может сломить обычное озеро… Жалкое зрелище.

Барс крепко сжал кулаки, вглядываясь себе под ноги. Он даже слов наставника не услышал – все мысли становились одним сплошным криком отчаяния. Хоть со стороны ученик Первого и выглядел серьезным и непоколебимым, все его тело сковало страхом до такой степени, что он не мог пошевелиться. Стук сердца отдавался в висках, а тяжелое учащенное дыхание заставляло облачка пара клубиться с большей силой. Со стороны нумерованных послышались смешки.

– Он реально воды боится? – иронично спросил Шестой, громко шмыгнув носом. – Вот это воин! Смех один!

– Перестань паясничать, – остудил его Седьмой. – Если ты ничего не боишься, это не значит, что все такие же, как ты.

– Неужели и ты боишься?

– Боюсь не сдержаться и сломать твою толстую шею.

– Тише, мальчики! – перебила их Четвертая, лениво переложив копье из одной руки в другую. – Дайте посмотреть на это зрелище в тишине!

– Как же… как же это меня… достало, – прошипел барс и поднял глаза, наполненные гневом.

Нумерованные мигом замолчали и насторожились. Ученик Первого согнул колени и, вдохнув больше воздуха, кинулся вперед. Однако стена из щитов, удерживаемых новобранцами, не пропустила его дальше. Упершись ладонями в ледяную металлическую преграду, барс едва слышно зарычал от злости. Но тут подоспело копье Первого и со всей силы отшвырнуло его обратно в центр озера. Барс сделал кувырок и мягко приземлился на лед. Из-под воды донесся глухой одиночный треск. Нумерованные сделали осторожный шаг назад, ведь даже по приказу Первого не хотели бы искупаться в ледяной воде. Испуганные новобранцы быстро последовали их примеру. Глава Лагеря Смерти даже не пошевелился. Он продолжал стоять на месте и холодным оценивающим взглядом смотреть на ученика.

Барс опустился на одно колено и прижал ладонь к прозрачному льду, тут же подтаявшему от тепла его тела.

«Это вода. Это же просто вода! Тогда почему я в ужасе? Чем этот лед и это озеро могут мне навредить? Я могу утонуть… Нет! Не нужно думать об этом! Но там темно и холодно… словно в бездне вечности. Откуда мне знать, что творится в бездне вечности?! Я же там никогда не был! Но если бы я там оказался, наверняка ощущал бы, как мокрые ледяные руки цепляются за меня и тянут на дно. Туда, где нет воздуха… Туда, где я бессилен. Так я боюсь воды или собственного бессилия? Реши уже наконец, а то он от тебя не отстанет! Первый чувствует мой страх, а потому не спешит отменять приказ. Я здесь надолго застрял…»

Четвертая в который раз переступила с ноги на ногу, страдая от скуки. Барс не шевелился уже несколько минут, и его ладонь стала красной от холода.

– Первый, чего ты не отменишь приказ? Он же коснулся льда и вроде как больше не боится, – тихо шепнула нумерованная, беспокойно постукивая по древку копья.

– Он еще не понял.

– Чего?

– Сути вещей.

– Снова твои загадки. Барсик так руку себе отморозит.

– Его проблемы.

Четвертая скуксилась и снова переступила с ноги на ногу. Буквально через мгновение Первый отложил щит в сторону и высоко поднял руку.

– Рубите лед.

Барс обомлел. Новобранцы и нумерованные подняли щиты. В свете полуденного солнца сверкнула стальная окантовка, а затем острые шипы с диким треском вонзились в ледяную плоть замерзшего озера. По спящим деревьям проскочило звонкое эхо. Тяжелым металлическим щитам ничего не стоило расколоть лед. По голубой глади заметались белесые трещины, словно молнии, пронзающие водный покров. Воины отошли подальше, чтобы не провалиться, и с непроницаемыми лицами смотрели за тем, как юный барс оказывается в ловушке. Но он не дрогнул. Даже когда под ногами трещала ледяная поверхность. Даже когда казалось, что он вот-вот уйдет под воду и навсегда сгинет в пучине собственного страха. Но лед не раскололся, и барс не сошел со своего места, несмотря на то, что сердце немыслимо колотилось в груди. Чтобы скрыть дрожащие руки, он крепко сжал кулаки, глядя Первому прямо в глаза.

– Вот теперь можешь сойти со льда, – великодушно произнес тот. – Неважно, избавишься ты от своего страха или нет – суть не в этом. Страх не должен управлять тобой. Ты управляешь им. Никто не рождается полностью бесстрашным, все мы чего-то боимся, но продолжаем сражаться. Выполняем то, что от нас требуется. Несмотря на трясущиеся поджилки. Это и делает нас воинами. Поэтому мы – нумерованные. И к вечеру ты станешь одним из нас.

Новобранцы раскрыли рты от удивления. Четвертая расплылась в довольной улыбке, отчего Шестой закатил глаза и громко цокнул языком.

– Он станет нумерованным? – осторожно переспросил Седьмой, глядя на барса, поднимающегося на ноги с круглыми от удивления глазами.

– Да. Сегодня он пройдет испытание берсерком, а завтра получит номер.

– Будто кто-то в этом сомневался, – усмехнулся Шестой. – Мне вот, например, всегда было ясно, что белобрысый станет одним из нас.

– Помолчи, здоровяк. – Четвертая лениво потянулась, после чего похлопала барса по плечу, когда тот подошел ближе. – Молодчина, барсик! Прими мои поздравления!

– Да пошли вы… все… – раздосадованно пробубнил он себе под нос.

В черную крепость новобранцы возвращались в смешанных чувствах. Кто-то был рад тому, что их собрат исполнит мечту многих обитателей Лагеря Смерти и станет нумерованным. Кто-то завидовал ему, сокрушаясь, что Первый не обратил свой взор на них. А кто-то разгадал собственные слабости, наблюдая за тренировкой, а потому был с головой погружен в раздумья. Барс вышагивал вслед за Первым и старался держать эмоции при себе. Он и подумать не мог, что однажды наставник произнесет заветные слова. Вся жизнь юного ученика главы Лагеря Смерти строилась на ненависти и желании одолеть Первого, но то, что тот наконец признал в нем воина, достойного силы берсерка… Барс чувствовал небывалый трепет. Семнадцатилетний парень получит собственный номер и станет чем-то большим, чем безымянный пес без тени признания.

В послеобеденный час новобранцы собрались на тренировочной площадке, чтобы как следует впитать уроки Второго, а барс вовсю готовился к ритуалу посвящения. Мальчишкам никогда не рассказывали, как получить силу берсерка, а потому он не представлял, что его ждет. Знал лишь, что нужно оказаться на грани смерти, заглянуть в саму бездну вечности и вернуться, сохранив рассудок. Насчет последнего барс волновался больше всего, ведь не один раз новобранцы сходили с ума во время ритуала. Редкие воины могли получить силу берсерка, не растеряв при этом крепость сознания. Бывало и такое, что вовсе не возвращались. Барса тревожили подобные мысли, а потому он расхаживал в казармах от одной стены к другой и бесцельно колотил кулаком ладошку.

Из дверей показался парнишка с рыжей копной волос на голове. Он тащил за собой ржавый котелок и мокрую тряпку, которую вертел в руках, из-за чего во все стороны летели брызги. На мгновение парнишка остановился, глядя на барса, и удивленно показал на него пальцем.

– Так тебя сегодня сделают нумерованным? Это правда?

– Да, сделают, – скупо ответил барс, продолжая измерять комнату шагами.

– Это же здорово! Получишь силу берсерка и наконец сможешь ходить на задания. Мир повидаешь!

– Слушай, Рыжий, а тебя не пугает сила берсерка?

– А с чего она должна меня пугать? Ты видел нумерованных? Они с одного маха могут бревно переломить! Я вот тоже таким хочу стать. Поэтому не стоит бояться.

– Разве ты не думаешь о том, что во время ритуала можно погибнуть? – Барс остановился и прищурился, ожидая ответа.

– Ты точно не погибнешь. Ты сильнейший из нас. Первый же сказал сегодня – страх делает человека слабее. Верь в то, что все получится, и… ну, все получится!

Барс прикусил губу и напряженно сцепил руки за спиной. Ему нравились ободряющие слова Рыжего. В них хотелось верить. Парнишка громко вздохнул, закинул тряпку в котелок и беззаботно прошелся мимо ровных рядов коек, поставив свою ношу под одну из них.

– Спасибо… – после долгой паузы произнес барс вслед уходящему Рыжему.

– О, да не за что. Ты, главное, борись за свою жизнь. Я думаю, что завтра ты станешь Двенадцатым!

Парнишка вышел, громко хлопнув дверью. Барс остался в казармах в полном одиночестве, а потому позволил себе едва заметно улыбнуться.

«Завтра я стану Двенадцатым…»

К вечеру, когда солнце постепенно поползло к горизонту, скрываясь за высокими горными хребтами, в казарму вошел Первый. Он жестом позвал молодого барса за собой, чтобы сопроводить к месту, где пройдет ритуал. Измотанные тренировкой новобранцы, запыхавшись, смотрели на него с содроганием. Каждый, кто отправлялся на ритуал, в их глазах становился героем… или злодеем, если зависть затмевала собой гордость. Второй, стоя на тренировочной площадке, в последний раз окинул барса встревоженным взглядом и прикрикнул на мальчишек, толпящихся без дела.

Первый вел ученика сквозь лес, по запутанным тропам, через овраги, утонувшие в сугробах, мимо упавших и припорошенных снегом стволов деревьев. Барс озирался по сторонам, будто старался наглядеться напоследок. Будто верил в худший исход, но потом тут же мотал головой, стараясь отогнать дурные мысли. Солнце пряталось за хребты, укутывая лес сумраком. Одна большая тень разом скрыла всю долину, отпирая двери ночи и крепкому морозу.

Перед глазами барса предстала пещера. Кажется, именно сюда уходили старшие нумерованные, когда им нужно было покинуть Лагерь Смерти. Ученик Первого оказался здесь впервые. Он облазил всю долину вдоль и поперек, знал каждый куст и каждое дерево, но в этот день увидел сразу два новых места. Его раздирало любопытство, но в то же время юный барс тревожился за свою жизнь. Первый невозмутимо шагал впереди, уверенно сворачивая сначала в один темный проход, затем в другой. В руке он держал факел, оттого холодные каменные стены пещеры мигом озарялись приятным теплым светом.

– Далеко еще идти? – спросил барс, оглядываясь назад.

– Почти пришли.

И правда, вдалеке стал виден свет. Ученик и наставник вышли в просторный грот, на стенах которого яркими огоньками горело множество факелов. В центре располагалось небольшое круглое озеро, а в его толстом льду была проделана дыра шириной в полтора шага. Отколотый кусок замерзшей воды лежал рядом, на поверхности, будто кто-то вырезал его и вытащил, потехи ради. Рядом с озером стояли еще трое нумерованных: Четвертая, Пятый и Седьмой.

Первый прошелся по гладкому льду, слегка прикрытому инеем, и остановился, властно сцепив руки за спиной.

– Тренировка на озере была неспроста. Сейчас ты уже не рядышком с водой постоишь, а будешь нырять. Если не сможешь…

– Не продолжай, – перебил его барс, нахмурив брови, ведь он прекрасно знал, что, если проявит трусость, его ждет бездна вечности. – И это весь ритуал? Нужно просто нырнуть?

– Попробуй, – мягко произнесла Четвертая и слегка прикусила палец.

Но барс не особо верил эксцентричной нумерованной, а потому кинул укоризненный взгляд на Первого, желая, чтобы тот подтвердил приказ.

– Ныряй, – жестко ответил тот.

Барс громко выдохнул, ощущая тревогу, и принялся стягивать шерстяной жилет и рубаху. Он чувствовал на себе колкие взгляды нумерованных и легкое недоверие, которое воины испытывали к нему. Оно и понятно – последний раз успешный ритуал произошел около пяти лет назад. Безусловно, из некоторых новобранцев пытались сделать нумерованных, но почему-то ни один из них не смог пройти испытание. Большинство погибли или сразу, или через время. Двенадцатый номер так и оставался никем не занятым. Оттого и юный барс начинал нервничать сильнее с каждой минутой. Он бы с усердием выполнил любое задание, но осознание того, что придется нырять, вызывало в нем легкую дымку страха.

Когда с ботинками было покончено, барс встряхнул руками и не спеша подошел к Первому, стоящему рядом с прорубью. Четвертая оглядела голого по пояс новобранца и вздрогнула, поплотнее запахнув жилетку.

– На тебя даже смотреть холодно.

– А ты не смотри, – язвительно высказался Пятый.

Его морщинистое лицо, подернутое болезненной серостью, скривилось презрением, отчего Четвертая нахмурилась и запахнулась еще сильнее. Седьмой стоял в стороне и без особого интереса наблюдал за собратьями, слегка постукивая носком ботинка по каменному полу и почесывая щетину на лице.

Стоило барсу оказаться на краешке проруби, как нумерованные тут же замолчали, оставаясь на месте, не издавая ни звука. Только легкие всплески воды иногда нарушали тишину. По каменным стенам пещеры они разбрызгали яркие блики, отдающие таким же холодом, как и лица воинов вокруг. Юный барс смотрел в толщу воды и ощущал мурашки на коже. Прозрачная поверхность нисколько его не манила, наоборот, отталкивала своей непредсказуемостью, властностью. Первый прокашлялся и уверенно произнес хрипловатым голосом:

– Расходимся. Он не прыгнет.

Барс оскорбился от его слов. Ему казалось, что он стоял возле края проруби всего минуту, хотя на самом деле прошло намного больше. Наставник нахмурился, всем видом показывая полнейшее разочарование. Его суровое лицо, испещренное мелкими шрамами, сделалось непроницаемым, темным. Барс не любил, когда Первый становился таким. Он будто переставал замечать потенциал ученика, отчего тот терял и без того незначительные остатки веры в себя.

– Насколько здесь глубоко? – спросил наконец барс.

– Четыре моих роста, – угрюмо ответил Пятый и скрестил руки на груди. – Я проверял.

Четвертая закатила глаза, а Первый продолжал сурово прожигать взглядом ученика. Он уже хотел махнуть рукой и отменить ритуал, что было для него несвойственно, но юный барс не моргнув глазом сделал уверенный шаг и провалился под воду, не выплеснув на лед ни капли. Нумерованные почти одновременно хмыкнули.

– Надо же, – усмехнулся Первый. – Он все-таки прыгнул.

Пятый и Седьмой быстро подскочили к проруби и по приказу главы Лагеря Смерти сдвинули ледяной валун, закрыв дырку в озерном покрове. Четвертая, измученная любопытством, тоже подошла ближе и уставилась вниз, пытаясь высмотреть новобранца подо льдом.

– Знаете, а со стороны это выглядит очень жестоко, – высказалась она. – Мы будто пытаемся его утопить.

– Иначе он тут же вылезет наружу, – отрешенно пояснил Первый.

– Из-за страха глубины?

– Нет. Из-за инстинктов. Он неосознанно хватается за жизнь при любом раскладе, поэтому нужно силой довести его до предсмертного состояния. А сделать это возможно только так.

– Ну да, нас ты так не запирал.

– Вы и без этого справились, верно?

Резкое погружение жгло кожу бодрящим холодом. Ледяная вода давила со всех сторон, а непроглядная тьма, окутывающая дно, пугала и завораживала одновременно. Барс пытался сдерживать себя, чтобы как можно дольше оставаться под водой, но резкий приступ тревоги за свою жизнь все же накрыл его с головой. Он попытался всплыть на поверхность, не боясь провалить испытание наставника, но уперся ладонями в неприступную корку льда. В панике обшарив ближайшую поверхность, барс с досадой отметил, что выхода уже нет.

«Заперли? Они заперли меня здесь?! Я же погибну! Может, так Первый хотел убить меня? Жестоко! А я ведь поверил ему! Во имя снежных ястребов! Во имя снежных ястребов!»

Мысли метались в голове, а сердце билось с бешеной скоростью. Барс со злобой ударил лед кулаком и попытался закричать, но вода подавила его ярость. Первый стоял наверху, прижав ботинок к валуну, закрывшему прорубь, и с каменным лицом смотрел за тем, как его ученик идет ко дну. Снова. Прямо как в прошлый раз. Четвертая прижала ладони к груди и еле сдерживала себя, чтобы не кинуться разбивать корку льда голыми руками. Последний раз белое пятно волос мелькнуло в толще воды и скрылось в непроглядной тьме пещерного озера.

Факелы молчаливо освещали нумерованных, напряженно стоящих неподалеку от проруби. Прошло уже четыре с половиной минуты, но никто так и не показался из-подо льда. Первый нисколько не изменился в лице, будто до сих пор ждал возвращения ученика из мира вечности.

– Слушайте, – тихонько произнесла Четвертая. – А не сгинул ли он часом?

– Наверняка сгинул. Много времени прошло, – с нотой тревожности отметил Пятый.

– Зря мы его закрыли.

– Нет, не зря, – неожиданно громко рявкнул Первый, не сводя взгляда со льда. – Барсов так просто не убить. Он жив. Он точно еще жив.

Безмятежность. Пугающая безмятежность. Мышцы сводит от ледяных прикосновений самой смерти, но сердце уже не болит, мысли больше не путаются, не сворачиваются в клубки, не душат сознание цепкими пальцами страха…

Барс сидел на самом дне, скрестив ноги, будто вокруг была не вода, а приятный летний воздух, наполненный запахом подтаявшей на солнце хвойной смолы и свежести. Потоки обжигающе ледяной воды проносились мимо, словно ветер, слегка касаясь щек и игриво тормоша белоснежные волосы.

«Ты пришел к нам…»

«Кто это сказал?»

«Ты пришел на нашу могилу, чтобы узреть нас…»

«Кто вы?»

«Кто мы? Какой глупый вопрос. Теперь мы – это ты…»

Ледяная вода, окутавшая тело барса, медленно нагревалась, пока не зашипела, пуская на поверхность пузыри. Она закипела, забурлила, пронизанная алыми отблесками. Первый, стоя на льду, напрягся, заприметив изменения в спокойном озере.

– По моей команде поднимайте этот кусок.

– Ого! Так у него получилось обзавестись силой берсерка! – Четвертая припала к льду и прищурилась, всматриваясь в глубь. – Давненько такого не было!

– Выводы делать рано. Пусть сначала выживет, – спокойно произнес Седьмой и приготовился хвататься за край ледяного валуна.

Но тут инстинкты нумерованных завопили об опасности, отчего воины непроизвольно отшатнулись от проруби. Они и сами были не в силах объяснить свое поведение. Им почудилось, что из глубины пещерного озера на них движется само зло. Пятый напряженно сглотнул и крепко схватился за рукояти мечей в ножнах.

– Ты чего делаешь? – осторожно спросила Четвертая.

– Не знаю.

– Страшно стало, что ли?

– Да ну тебя.

Первый их совсем не слышал. Он пристально вглядывался в легкое алое свечение, пробивающееся сквозь толщу воды. До последнего глава Лагеря Смерти собирался приказать, чтобы кусок льда убрали из проруби, но что-то будто останавливало его. Страх? Да быть такого не может! Он нумерованный, чья сила превосходит всякого в этом мире, но что же тогда вызывало в нем такой трепет? Первый и сам не знал. Не успел он поднять руку, чтобы все-таки дать команду, как тут же поверхность льда раскололась с диким треском. Сильный удар пустил белесые полосы по озерному покрову, разбрызгал, взбаламутил воду. Нумерованные отпрыгнули в сторону, подальше от проруби и в недоумении глядели на кулак, который пробил толстую корку льда. Он горел алыми полосами и источал кровавую дымку, вселяющую ужас.

Первый попятился и, едва заметно улыбаясь, наблюдал за тем, как юный барс, преисполненный силой берсерка, поднимался из воды на лед. Легко, будто это ничего ему не стоило, будто холод не пробрал его до костей, не свел с ума, не сковал судорогами мышцы. Будто он не сидел под водой почти пять минут без воздуха и надежды. Влага тут же испарилась с раскаленной кожи, испуская тонкие нити пара. В глазах юного барса горел настоящий огонь. Он плескался и переливался в зрачках, отчего Первый пришел в восторг.

– Отлично! – радовался он. – Вот теперь ты оправдал мои ожидания! А то я уже подумал, что ты решил сгинуть мне назло. Ну же, ответь, как тебе эта удивительная сила?

Но барс упорно молчал, прожигая наставника взглядом. Выждав недолгую паузу, он согнул колени и со всей силы оттолкнулся ото льда, за одно короткое мгновение оказавшись подле главы Лагеря Смерти. Первый едва успел среагировать и выставить блок руками, а иначе мощный удар сломал бы ему ребра. Отлетев в каменную стену, он только и успел прорычать себе под нос:

– Во имя снежных ястребов…

Барс, поглощенный силой берсерка, тут же оказался перед ним и, низко пригнувшись, попытался нанести еще один мощный удар кулаком, но Первый и сам инстинктивно покрылся кроваво-красными полосами и ловко увернулся. Кулак барса врезался в стену и раскрошил крепкий камень, пустив тонкие трещины в разные стороны. Костяшки пальцев окропились кровью, но его это не волновало. Издав глухое рычание, барс опустился на корточки и оскалил зубы. Теперь он воистину стал похож на дикого зверя.

– Ты меня слышишь? – осторожно спросил Первый, встав в боевую стойку. – Ты вообще меня понимаешь?

– Он что, сошел с ума?! – истерично закричала Четвертая, вытаскивая из ножен кинжалы и окуная их в бутыль с ядом.

– Я не знаю.

– Раньше такого не было, ведь так?

– Нет, не было. Похоже, сила берсерка полностью поглотила его разум.

– Наш барсик к нам не вернется, что ли?

– Да не знаю я! Помолчи!

Юный барс с молниеносной скоростью метнулся к Первому и наткнулся на древко копья, отчего снова не смог попасть в цель. Он носился вокруг, делал быстрые перекаты и наносил удар за ударом. Нумерованные хотели помочь главе Лагеря Смерти отбиться от ученика, утонувшего в собственной ярости, но Первый жестом приказал им оставаться на местах. Он успел понять, что барсу была нужна его жизнь. Только его одного. Четвертая старалась моргать как можно реже и следить за атаками и блоками двух противников. Учителя и ученика.

– Приди в себя, барс! – закричал Первый, отбросив копье и поймав его кулаки. – Не дай силе берсерка поглотить тебя! Ну же, борись с ней! Ты сильнее, ты точно сильнее, чем она! Борись!

Но ученик лишь снова оскалил зубы, словно зверь, глядя наставнику прямо в глаза. Хорошенько упершись босыми ногами в холодный каменный пол, юный барс пересилил Первого, заставив его отступить сначала на один шаг, потом еще на один. Тот, обхватив ладонями окровавленные кулаки ученика, до последнего пытался сопротивляться, но ощущал свое отчаянное положение, ощущал свое бессилие. Наконец барс вырвался из захвата и со всей силы ударил Первого в живот, отчего он снова отлетел и, перекатившись по полу несколько раз, врезался спиной в стену. Из его рта закапала кровь, но Первый выглядел довольным, пока пытался подняться на ноги. Алые полосы на теле медленно потухли, но это его нисколько не огорчило.

– Вот это… мощь, – полушепотом восхищенно произнес он. – Вот это сила!

Первый с трудом поднялся, взглянул перед собой и обомлел. В пяти шагах от него трое нумерованных поставили барса на колени и еле усмиряли его порыв добить наставника. Воспользовавшись собственной силой берсерка, Седьмой и Пятый держали его за руки и блокировали попытки подняться, зажав голени, а Четвертая крепко обхватила его шею. Но даже в плотном захвате парень умудрялся заставить их напрягаться по полной. На их лицах застыли напряжение и тревога. Они не сомневались, что в то мгновение барс был способен убить Первого.

– Сделайте что-нибудь! – сдержанно прикрикнула Четвертая, боясь хоть на мгновение ослабить хватку.

– А что мы сделаем? – возмутился Пятый. – Как бы самим не отхватить!

– Крепче держи, крепче! – вставил свое слово и Седьмой, раздраженно сдув с лица упавший локон.

– Да держу я! Сам, небось, вполсилы держишь!

Первый растерянно посмотрел сначала на всю эту картину, а затем на свои трясущиеся руки. Он не мог признаться даже самому себе, что испытал неведомый ужас. Всего несколько часов назад глава Лагеря Смерти твердил ученику, что страх – слабость каждого воина, что нумерованные всегда побеждают свои страхи, но теперь он сам стоял на месте и не мог пошевелиться. Первый раздраженно цокнул языком и крепко сжал кулаки. Юный барс смотрел на него взглядом, прожигающим насквозь. Его глаза были преисполнены ненавистью, она буквально выплескивалась из него, заставляя алую дымку клубиться и завихряться.

Наконец Первый сделал несколько шагов навстречу и опустился на одно колено перед учеником.

– Все, барс, возвращайся к нам, – на удивление спокойно попросил он. – Уже пора. Давно пора.

Поднявшись, он быстро шагнул к проруби и окунул ладонь в ледяную воду, после чего вернулся и приложил прохладные пальцы к раскаленной груди барса, в которой билось дикое сердце. От прикосновения тот вздрогнул и перестал вырываться из рук нумерованных.

– Кажется, получилось, – устало выдохнув, огласил Седьмой.

Алые полосы постепенно тускнели и тускнели, пока вовсе не исчезли. Кроваво-красная дымка рассеялась. Барс вдохнул холодный пещерный воздух и медленно выдохнул. Первый ухватился за его подбородок и внимательно посмотрел в глаза.

– Ты меня слышишь?

– Да… слышу, – шепотом ответил тот, ощущая немыслимую усталость.

– Что последнее ты помнишь?

– Воду… холодную… и чьи-то голоса на дне озера. Они шептали, шептали нечто непонятное, а потом…

– Что потом?

– Потом я увидел твою озадаченную физиономию перед собой…

Четвертая прыснула от смеха и выпустила шею барса из захвата. Другие нумерованные последовали ее примеру, оставив юношу сидеть на коленях на полу. Первого, однако, ситуация не особо веселила.

– То есть ты не помнишь, как использовал силу берсерка? – сосредоточенно спросил он.

– А я ее использовал?..

Юный барс хотел сказать что-то еще, но резкая боль в сердце оборвала поток его мыслей. В грудь будто вонзили десятки кинжалов, сотни мечей и тысячи стрел. Внезапная судорога парализовала мышцы и не давала сделать даже пары вздохов. Барс чуть не упал вниз лицом, но инстинктивно успел опереться на руку, а другой схватился за грудь. Хотелось разорвать кожу, проломить ребра и сжать в руке сердце, приказывая ему успокоиться.

– Да, – кивнул Первый. – Ты использовал силу берсерка. Однако наше тело к ней не привыкло, а потому старается убедить нас в том, что она нам не нужна. Она чужеродна для людей. Если после первого раза ты выживешь, значит, твой организм сможет и дальше пользоваться этой силой. Ты уже понял, чего я от тебя хочу? – Первый подался вперед и чуть слышно шепнул барсу: – Я хочу, чтобы ты выжил, Двенадцатый…