Читать книгу Барс: Слепая война. Часть вторая - - Страница 2

Ильберс тяжело поднял веки и ощутил вокруг липкую духоту. Теплый воздух был сухим и колючим, хотелось пить. Через желтый навес пробивался яркий солнечный свет, от которого болели глаза, но барс все же собрался с силами и осмотрелся. Его положили на твердую поверхность, застеленную жестким цветастым ковром, а под колени засунули свернутое шерстяное одеяло. Вокруг витали ароматы специй и тартумских благовоний. Запах был довольно приятным. Ильберс позволил себе еще немного полежать с закрытыми глазами, наслаждаясь окружением. Его слегка покачивало из стороны в сторону, как на борту лодки. Только вместо шума волн его ушей достигал легкий шелест песка.

«Неужели мне все-таки повезло попасть в караван господина Титэ? Наверняка я катаюсь на спине верблюда…»

– Очнулся?

Ильберс слегка повернул голову и увидел рядом с собой красивую женщину с покрытой головой и в яркой одежде. Цветной палантин, украшенный золотыми нитями и драгоценными камнями, выдавал в ней знатную особу. Ее кожа была смуглой, а глаза черными, словно ночная тьма. Женщина внимательно смотрела на барса и явно ждала от него хоть какого-то ответа.

– А разве похоже на то, что я еще сплю?

– Ты уже просыпался. Дважды. Однако вел себя так, словно твой разум был далеко отсюда.

– Во имя снежных ястребов… – тихо пробубнил Ильберс.

– Кхм.

– Во имя Великого Тара, – поправился он.

– Итак. Таром просил взять тебя с собой, но так и не сказал, кто ты такой. Истратив щепотку смелости, я проверила твою сумку и нашла проходную грамоту, значит, ты имеешь право попасть в пустыню. Но все-таки – кто же ты такой?

«Как хорошо, что она не стала листать дневник Первого…»

– Меня зовут Ильберс. Я телохранитель…

Барс обомлел. В памяти одно за другим всплывали воспоминания последних дней и словно ледяной водой его окатили. Величественный город Тартум, Тар-Дануэ, дворец наместника Тар-Эну, наемник Таром, гвардеец Медведь и юный Арфариан. Его смерть до сих пор не могла уложиться в голове Ильберса, отчего он медленно перевел стеклянный взгляд на потолок уютной кибитки. Как же ему захотелось вернуться, найти Кагара и лично всадить стрелу ему в грудь. Убить его так же, как он убил Арфариана – беззащитного, невинного ребенка. В этот момент сердце снова заныло, заболело, как в самый первый раз – когда безымянный новобранец впервые получил силу берсерка и стал Двенадцатым. Тот день он снова увидел во сне, вспомнил Лагерь Смерти и наставника. Но сейчас из головы никак не выходил юный наместник Арфариан, чью жизнь оборвала родная стрела, выпущенная из родного оружия. Он лежал рядом, его лук. Ильберс не хотел даже смотреть на него.

– Эй, ты снова в забытье провалился? – не смущаясь своей назойливости, спросила женщина.

– Свое имя я вам назвал, – холодно отчеканил Ильберс. – Назовитесь и вы.

Она сморщилась, когда барс угрюмо посмотрел на нее каменным взглядом.

– Меня зовут Тилмтэру. Я подручная господина, который в ответе за караван. А ежели вы телохранитель – чью жизнь охраняете?

– Это неважно.

– Для моего господина – важно, ведь вы можете втянуть весь караван в свои междоусобицы. А пока мы с вами окончательно не испортили друг другу настроение, скажите: в каком поселении вас высадить?

Ильберс задумался, ведь совершенно не представлял, где ему искать нумерованных. Он знал о нескольких известных деревнях и оазисах в пустыне, где обитали люди, но местонахождение собратьев было ему неизвестно.

– Вы не знаете, где я могу найти людей в ошейниках – нумерованных?

– Искать этих чернодушных – неблагородное занятие. Великий Тар этого не одобряет. Как и их присутствия в Солнечном море.

– Где они? Мне нужно доставить их под стражу в Светоград. За этим я и явился в пустыню.

Тилмтэру растянула уголки губ в довольной ухмылке, будто переиграла всех соперников в таодэн.

– Про одного из них я точно знаю – он поселился в Тартунасе. Про остальных двух уже давно ничего не слышала. Кто-то видел алых чудовищ в ошейниках, а кому-то просто почудилось – не поймешь.

– Тогда мне нужно в Тартунас.

– Поняла. Вы можете отдыхать в караване еще полноценных два дня.

Женщина отодвинулась подальше, в противоположный угол кибитки, и облегченно выдохнула, сложив руки на коленях. Ильберс чувствовал, что, вероятно, был груб с ней. Ничего, кроме дурных воспоминаний и гнева на Кагара, не витало в его голове, оттого он стал постепенно стыдить себя за излишнюю холодность. Тем более когда барс слегка приподнялся, он обратил внимание на то, что его раны были аккуратно перебинтованы. На белых полосках ткани проступали алые пятна, но тем не менее чувствовалось, что перевязали его с должным трепетом и прилежанием. Взглянув на руки, Ильберс поспешил натянуть рукава на ладони, чтобы скрыть следы засохшей крови. Знал бы господин Титэ, кого взял в свой караван, – сразу бы избавился от барса, а помощница наверняка пожалела бы, что потратила столько бинтов на лечение нумерованного.

– Простите, – скупо извинился Ильберс за свою прежнюю холодность, смущенно отведя взгляд в сторону.

– Мне понятны ваши чувства. Наверняка вы пережили ужасные вещи, а я пристала к вам с расспросами. Это мне должно просить прощения.

– Не нужно. Вы и так много для меня сделали. Вы и ваш господин.

– Теперь все хорошо. Отдыхайте.

Ильберс аккуратно сложил руки на груди, повыше того места, где была забинтована рана, и закрыл глаза. Мерное покачивание кибитки убаюкивало, наливало веки тяжестью, усыпляло, но барс не мог больше заснуть. Кровавые сцены во дворце Тар-Эну мелькали перед глазами и давили разум и душу чувством вины. Он не смог спасти мальчишку, ему не хватило сил даже на то, чтобы остаться целым и невредимым. Арфариан погиб у него на руках, а после всего этого он устроил настоящий кошмар. Ильберс потерял контроль над собой, выпустил силу берсерка и лишил жизни многих людей. Барс явственно ощущал, что отнюдь не тело его было ранено. А душа. Она истекала кровью и кричала от боли.

«Ну и какой же я чистейший барс после этого? Я – чудовище. Многие за время моего путешествия говорили о том, что бывших нумерованных не бывает. Может, они правы? Я пытаюсь измениться, стать лучше, чище… А что, если это невозможно? Что, если я навсегда останусь лишь убийцей? Наверняка это не последний раз, когда я лишаю кого-то жизни…»

Внезапно снаружи послышались приглушенные крики.

– Пески! Зыбучие пески! Скажите господину Титэ!

Со всех сторон начались возня и громкие разговоры. Другие наездники высовывались из своих кибиток и передавали сообщение дальше, громко возвещая о приближении опасности. Тилмтэру тоже спешно привстала и выглянула на улицу. Сквозь щель Ильберс увидел голубое небо без единого облачка и желтые верхушки песчаных дюн, сверкающих на солнце. Помощница господина взмахнула рукой, сделав причудливый жест, и вернулась на свое место. Барса удивила ее реакция. Женщина, казалось, ничуть не боялась приближения зыбучих песков.

Первый когда-то рассказывал новобранцам об опасностях пустыни и вскользь упоминал о тех местах, где можно стать ужином жестоких дюн. Правда, он и сам не ведал, как проскочить мимо и остаться в живых.

Ильберс приподнялся на локтях и с тревогой спросил у Тилмтэру:

– Как же мы преодолеем зыбучие пески?

– Ты первый раз в пустыне? – невозмутимо произнесла она.

– Ну да.

– Тогда держись крепче. Будет немного трясти.

Женщина удобно села на колени в передней части кибитки и взялась за вожжи, которые Ильберс заметил только сейчас. Они торчали из горизонтальной щели в ткани, и, когда Тилмтэру дернула за них, верблюд резко прибавил скорости. Барс крепче вцепился в деревянные опоры, к которым крепилась ткань навеса, и внимательно прислушался к звукам снаружи. Похоже, остальные верблюды из каравана тоже ускорились. Кибитку трясло и мотало в разные стороны. Ильберсу чудилось, будто в один прекрасный момент она свалится на песок вместе с ним и Тилмтэру. Женщина, однако, выглядела абсолютно спокойной. Барс не выдержал и срывающимся голосом закричал, пытаясь не вылететь наружу:

– Что происходит?!

– Мы несемся через зыбучие пески, а что? Что-то не так?

– Тогда почему нас не засосало?!

– Во имя Великого Тара! Ты совсем ничего не знаешь? Если мы будем стоять на месте или двигаться слишком медленно, то нас засосет. А если бежать быстро, тогда мы проскочим и все останутся целы!

– Как так?

– Когда караван движется быстро, песок становится твердым, а когда медленно – жидким!

– Чудеса… – восторженно произнес Ильберс.

– Чудо, ниспосланное Великим Таром!

Через некоторое время женщина снова потянула вожжи, и верблюд замедлился. Еще долго несчастное животное недовольно фыркало и громко дышало носом. Ильберс отцепился от деревянных опор и устало лег на спину, подложив под голову руки. Тилмтэру подползла к нему, придерживая полы своего одеяния, и мягко шепнула:

– Рано расслабляться. У тебя есть с собой золотые монеты?

– Я должен заплатить за поездку в караване? Мне об этом не говорили.

– Нет, деньги нужны не для оплаты. Точнее, для оплаты, но не мне, и не господину Титэ. Золото нужно отдать Великому Тару в благодарность за то, что он бережет наши жизни среди песков.

– Ого. Это обычай такой?

– Дань традициям и… Великому духу песков и вольного ветра.

Женщина вытащила из кармашка на юбке горстку золотых монет и показала ее барсу. Тот тоже мигом пошарил пальцами в поясной сумке и достал несколько штук. Затем Тилмтэру приоткрыла края навеса, благодаря чему Ильберс смог увидеть, как из кибиток, едущих впереди, люди бросают монеты прямо на песок – в одно и то же место. Маленький желтый бугорок с жадностью проглатывал дань, засыпая золото рассыпчатым песком. Тилмтэру швырнула свои монеты, после чего и барс, недолго думая, сделал точно так же. Даже попал ровно в середину бугорка. Он внимательно наблюдал за тем, как его золотые монеты засасывает в песок, пока их не стало вовсе не видно. Ильберс готов был поклясться, что если он сию минуту подскочит к бугорку и попытается его раскопать, то в нем уже ничего не будет.

– Теперь все хорошо, – улыбаясь, сказала женщина. – Теперь Великий Тар нас не тронет.

Через пару спокойных часов караван вдруг остановился. Снаружи стали доноситься довольные голоса и хлопки в ладоши. Справа от кибитки Тилмтэру прошли двое мужчин. Поначалу они громко смеялись, но потом обогнули верблюда и приоткрыли навес с левой стороны.

– Как он тут? Не улетел в зыбучие пески? – шутливо спросил один из них, придерживая тюрбан на голове.

– Удержался, – иронично ответила Тилмтэру и намеренно шлепнула барса по раненой ноге.

Ильберс злобно сморщился и приподнялся на колени. Мужчины подали руку помощнице господина и аккуратно спустили ее с верблюда на песок. Сухой ветер тут же всколыхнул ее одеяния, заставив золотые нити сверкать в лучах солнца. Барсу никто помогать не собирался, а потому он сам подполз к краю, свесил ноги и спрыгнул, снова сморщившись от боли. В глаза тут же ударил яркий свет, а потому Ильберс предпочел закрыть их ладонью. Капюшон в пустыне стал для него настоящим спасением.

Привыкнув к здешнему солнцу, барс немного осмотрелся и чуть дар речи не потерял. Он и представить себе не мог, что караван господина Титэ окажется таким огромным. Высокие величавые верблюды тянулись сплошной цепью и до сих пор высовывались вдалеке из-за желтых дюн. Да и начало каравана было довольно далеко. Тилмтэру в окружении двух статных мужчин в тюрбанах плавно вышагивала мимо многочисленных наездников и кибиток. Ильберс не знал, что ему делать, а потому пошел следом, слегка прихрамывая.

Жара изнуряла и сводила с ума. Одежда постепенно становилась мокрой и липкой, а начало каравана все еще размыто маячило на горизонте. Наконец барс заметил впереди белую каменную стену, которая медленно выплывала из-за дрожащего миража. Ильберс остановился, в изумлении наблюдая, как полупрозрачная дымка растворяется в воздухе, становится плоской и стелется по песку. Ему мерещилось, будто между желтыми холмиками скопилась влага, но стоило подойти поближе, как она бесследно исчезала. Пустыня обманула его множество раз, пока он специально не потрогал пальцами и не убедился, что песок все-таки сухой. Потом из-за миража стали показываться высокие зеленые пальмы с сочными листьями и соломенные крыши двухэтажных домиков. Доковыляв до ворот, Ильберс был готов упасть рядом с ними и лежать до самой ночи, но справа вынырнула Тилмтэру и, взяв его за руку, потянула в поселение.

– Где мы? – спросил у нее барс, страдая от жары.

– В Тарнадиле. Тут переночуем, а потом пойдем дальше, через Тарлун, мимо Тархала…

Женщина начала без умолку перечислять поселения, которые собирался посетить караван, вот только Ильберс почти ничего не запомнил.

Вокруг стало чуть свежее. Мощная зелень дарила долгожданную тень и прохладу, что не могло не радовать. Тарнадил был крупным поселением, оазисом в пустыне. В его центре располагалось овальное озеро, из которого брали воду местные жители и караван господина Титэ. Люди приспособились к жизни: они рыли каналы и занимались сельским хозяйством, выращивая пшеницу и финиковые пальмы.

Тилмтэру быстро провела барса мимо небольшого поля и островка деревьев. Ильберс только мельком успевал оглядываться по сторонам. Тропинка петляла между пальмами, которые низко опустили сочные листья; между колючими кустами, сплошь увешанными красными шариками с шипами; между песчаными булыжниками с нацарапанными на них письменами, неведомыми барсу. Вдалеке послышался шум воды. Тилмтэру отодвинула рукой нависшие над тропой листья и показала Ильберсу чудный вид. Впереди был уютный закуток с маленьким озерцом, в которое с невысокого уступа неспешно погружался водопад. Вокруг росло немыслимое количество зелени. Она нависала над укромным уголком природы, заслоняя его от горячего солнца и сухого пустынного ветра. Здесь было спокойно и безмятежно. Ильберс даже забыл о том, что его всегда тревожит глубина.

– Правда красиво? – шепотом спросила женщина.

– Да, очень красиво.

– Это место называют Озером Очищения. Поговаривают, что оно способно усмирить бурю в душе и отмыть телесные терзания. – Тилмтэру развернулась и медленно побрела обратно, оставив барса в одиночестве. – Искупайся. Полегчает.

Ильберс проводил ее взглядом, а затем закатал рукава и с досадой посмотрел на руки, по локоть покрытые засохшей кровью.

«Очищение мне и правда не помешает…»

Приятный шум воды успокаивал, а запах влажной зелени навевал теплые воспоминания об уютной деревеньке на Аквамариновом острове, которую Ильберс так полюбил. Так же, как полюбил тамошнюю маленькую принцессу. Каолама дожидалась его возвращения во дворце Светограда, который тоже стал дорог сердцу барса.

– Как же хочется снова ее увидеть… – прошептал он, закрыв глаза.

Через пару мгновений Ильберс принялся с наслаждением расстегивать ремешки колчана и сумок, снимать одежду и бросать все в кучу. Пришлось с силой отдирать от себя обрезанную безрукавку, цвет которой был уже вовсе не белым, как раньше, а кроваво-розовым. Да и со штанами произошла та же беда. Избавившись от рабских одеяний, пропитанных кровью и неприятными воспоминаниями, Ильберс обратил внимание на сверток песчаного цвета, который оставила ему Тилмтэру, когда уходила. Запасная одежда оказалась очень кстати.

Вода в озере была невероятно теплой и приятной. Ильберс не боялся глубины, когда погружался с головой, – наоборот, в его душе зарождалось нечто светлое и чистое. Словно ромашки на лугу или персиковые облака в предзакатную пору, когда горячее солнце перестает быть горячим, а в воздухе витают стрекозы с прозрачными крылышками. И пахнет душистыми травами. И пахнет самой жизнью. Ильберс плавал на спине на поверхности озера и ощущал, что именно сейчас он снова ожил. Именно в эту секунду его сердце наконец успокоилось, а мысли уподобились водной глади.

– Вот бы Каолама тоже побывала в этом месте…

Позади шумел водопад и шелестели пальмовые листья, пока Ильберс перебинтовывал раны. Благо он всегда таскал с собой маленький пузырек с целебной мазью Знахаря. А после барс принялся примерять новые одеяния. Тилмтэру угадала с размером, но мало того, она точно определила, что для воина будет удобнее всего: длинные свободные штаны песочного цвета, такая же песочная рубаха с белой полосой на поясе и капюшоном, который собирался тонким шелковым шнурком. На конце рукавов были пришиты петельки, чтобы надевать их на большие пальцы, а в кармане Ильберс нашел платок из плотной ткани, чтобы завязывать на лице – не каждому захочется жевать песок при любом дуновении пустынного ветра. В одежде, сшитой из хлопка, совсем не было жарко. Теперь барс снарядился как полагается, вернув ножны с кинжалом из драконьей стали на бедро, зацепив сумки на поясе и застегнув ремни колчана. На собственный лук он все еще смотрел с неким недоверием, но все-таки привычным жестом продел его через плечо.

Со стороны водопада послышались странные хлопки. По спине Ильберса пробежали мурашки, ведь именно с таким звуком на свою жертву налетали снежные ястребы. Он резко обернулся, коснувшись рукояти кинжала, и заметил сверху на уступе огромную птицу – изящную бежевую сову. Ее черные глаза внимательно смотрели на барса со светлой мордочки. Песчаные перья слегка колыхались от нежного ветерка, а острые когти прочно впились в мокрый камень. Ильберс сглотнул, не отрывая глаз от птицы. Что-то в ее взгляде вызывало внутренний трепет и глубокое уважение, будто это самое мудрое существо на всем континенте. Барс тут же вспомнил, что в своих рукописях Пьемонто Галери называл сов очень умными птицами, перьями которых пишутся лучшие тексты. Она долго сидела неподвижно, заслоняя собой солнце, а после грозно хлопнула крыльями и скрылась за водопадом, обдав барса мощными потоками воздуха.

«Красивая птица…»

Приближалась ночь. Ильберс вернулся в поселение знакомыми тропами и попал как раз к ужину. На площадке неподалеку от каменной стены наездники каравана развели огромный костер и расположились вокруг него. Воздух был наполнен их задорным смехом, лишь иногда затмеваемым треском огня. Барс подошел ближе и незаметно швырнул в пламя свои рабские одеяния. Он надеялся избавиться от дурных воспоминаний, которые связывали его с дворцом Тар-Эну, а потому с наслаждением наблюдал, как чернеет и ежится светлая ткань.

Сзади из толпы вынырнула Тилмтэру и, встав на носочки, шлепнула Ильберса по плечам, отчего тот вздрогнул и цокнул языком.

– Ну как, понравилось? – задорно спросила она, заглядывая барсу в глаза.

– Да, там хорошо.

– Приятно, когда прошлое смывается водой и сгорает в огне, верно?

– К чему вы клоните? – Ильберс прищурился, взглянув на женщину через плечо.

– Ты сжег одежду, которую носят рабы Тартума. Я же видела тебя, когда бинтовала. Какие тайны ты скрываешь от господина Титэ?

Свои вопросы Тилмтэру задавала с улыбкой, а потому барсу было сложно понять, что именно она подразумевает и с какой целью интересуется. Однако взгляды погонщиков верблюдов из каравана и местных жителей и у него вызывали ответные вопросы.

– А могу ли я сам рассказать об этом господину Титэ? – с легкой ухмылкой спросил Ильберс.

– Скажи мне, а я передам. Я ведь его помощница.

Подозрения крепли, а потому барс наклонился к самому ее уху и тихо прошептал, заставив женщину смутиться:

– А вот я думаю, что никакого господина Титэ и в помине нет.

Тилмтэру хмыкнула.

– Почему же нет? – пискляво воскликнула она. – А кто же тогда управляет всем караваном?

– Ты и управляешь, Тилмтэру. – Ильберс несколько раз произнес ее имя, чтобы наверняка убедиться в своей догадке: – Тилмтэру, Тилм-Тэру, Ти-Тэ. Ты и есть господин Титэ, а точнее, госпожа Титэ, я прав?

Женщина нахмурилась и, закинув край палантина на плечо, показательно отвернулась.

– Кто тебе разболтал?

– Никто. Я сам догадался.

– И как же?

– Твои одежды – самые дорогие во всем караване. Одно только это уже может вызвать подозрения.

– Ничего не могу с собой поделать. Люблю роскошь.

– А еще здесь все относятся к тебе как к истинной госпоже. Сло́ва поперек не скажут.

– Женщинам в пустыне нелегко. Приходится отстаивать свои интересы.

– Да и имя твое уж больно подозрительное. Ты бы хоть прозвище взяла.

– Я прославляю свое собственное имя.

– Но из-за него ты и попалась.

– Во имя Великого Тара… А ты на удивление быстро догадался. Другим моим попутчикам обычно нужно больше времени.

– Слишком простая задачка.

– Может, тогда ты и свою разгадаешь? – Тилмтэру сложила руки на груди и вполоборота взглянула на барса.

– Мое имя – Ильберс, служу телохранителем. Я тебе не соврал.

– Да? Тогда почему телохранитель, да еще и представитель не существующего три сотни лет народа, оказался у моего каравана в рабских одеяниях весь в крови?

– Это долгая история.

– Как я и говорила, моему каравану не нужны проблемы. А ты, я чувствую, можешь мне их принести. В кувшинчике на подносе.

– Тогда почему ты взяла меня в свою кибитку? Не страшно было возиться с беглым рабом?

Тилмтэру замолчала и потупила взгляд. Она долго ковыряла носком сандалии песок, пока думала над ответом. Ильберс по глазам видел, что этот процесс дается ей с трудом. Кажется, женщина и сама плохо осознавала, зачем это сделала, однако через пару мгновений она все же сдавленно произнесла:

– Я тебя не боюсь. Потому что ты барс. Когда я впервые увидела тебя, лежащего на песке, мне и в голову не могло прийти, что кровь на тебе – чья-то еще. Ведь барсы чисты и непорочны. Они не ведают сражений, горестей войны и душевной боли, присущей убийцам. Но потом я увидела в тебе все это.

– Тогда почему же ты помогла мне? – Ильберс снова наклонился к ней ближе, чтобы их никто не услышал.

– Потому что прекрасно знаю, что значит заново выстраивать свою жизнь. Песчинка за песчинкой. – Тилмтэру склонила голову и принялась крутить кольца на пальцах. – Женщин в пустыне считают за вещи. Берут без спроса, покупают, продают, обменивают на золото и верблюдов. Я всегда желала иного для себя. Я сбежала из рабства, чтобы начать новую жизнь. Взяв имя – господин Титэ, – смогла завоевать доверие торговцев. С мужчиной ведут дела охотнее, чем с женщиной. Я стала главой крупнейшего каравана Солнечного моря. Поэтому прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. Начинать новую жизнь всегда нелегко. Увидев тебя в первый раз, я изо всех сил захотела помочь барсу, который наверняка попал в беду. Твой холодный взгляд, присущий воину, не испугал меня. Наоборот… мне очень захотелось спасти тебя. Очистить твою душу, избавить от тревоги, помочь вернуться к истокам и напомнить о том, что ты – барс.

Ильберс не смог сказать в ответ ни слова. Его глубоко тронула речь чужого человека, который был готов на многое, чтобы он снова стал собой. Тилмтэру тепло улыбнулась.

– Твой искренний взгляд говорит о том, что я на правильном пути. Пустыня – обитель Великого Тара. Он воистину принимает лишь тех, кто чист душой и сердцем. Будь собой, и Солнечное море станет тебе домом.

– Очень… проникновенная речь.

– Я старалась.

– Спасибо вам, госпожа Титэ.

– Да брось, не называй меня так. Называй Мудрейшая Владычица Песков и Повелительница Караванов Солнечного Моря, Возвышенная и Непревзойденная Госпожа Титэ.

– Это не смешно. Тут язык сломать можно.

– А чего, смешно же!

В беззаботный момент приятного вечера, когда Тилмтэру задорно смеялась из-за угрюмого лица барса, вдалеке послышалось агрессивное хлопанье крыльев. А затем тишина. Наездники каравана подскочили с мест и начали судорожно оглядываться, пытаясь высмотреть в темноте источник шума. Костер громко трещал, да и жар был нешуточный, но тем не менее прямо сквозь языки пламени со всех сторон бесшумно налетело множество птиц. Ильберс закрыл собой Тилмтэру и быстро отвел за угол каменного дома. Наездники схватились за сабли и яростно принялись рассекать ими воздух, да только ни по кому не попали. Они злобно бормотали фразы на пустынном наречии и тревожно перекидывались между собой напряженными взглядами. Во время очередного бесшумного налета барс разглядел, что десятки белых сов несутся в бой, словно пустынные воины. Они хватались цепкими лапами за одеяния наездников, рвали ткань, опрокидывали кувшины и сабли, опрометчиво прислоненные к стенам домов.

– Рубите их, рубите! – кричал бородатый мужичок в тюрбане. – Не жалейте сил!

Ильберс хотел кинуться на подмогу, чтобы отбиться от ярости пустынных птиц, но услышал за спиной гневное бормотание Тилмтэру:

– Снова кто-то не отдал дань Великому Тару… Пусть на непокорного падет длань духа песков и вольного ветра. Пусть негодяй ответит перед Великим Таром.

Дикие совы метались в свете костра, словно белоснежные всполохи. Ильберс не выдержал и достал из-за спины лук, вытащил стрелу из колчана и натянул тетиву. Он долго не мог прицелиться, пытаясь выследить хотя бы одну стремительную птицу, а когда нашел цель, подстроившись взглядом под скорость сов, выстрелить так и не получилось – настолько тряслись руки. Барс смотрел на лук, на кончик острой стрелы, смазанный парализующим ядом, на хвостовик идеальной формы с полосками цвета охры… и вспоминал, как из этого самого оружия Кагар убил юного Арфариана. Он снова увидел перед глазами алую кровь мальчишки и ощутил боль, словно стрела вонзилась в его собственное сердце. Барс больше не мог никого убить. Даже свирепую птицу.

Наездники размахивали саблями, рассекая воздух, но совы так и продолжали кружить вокруг костра, царапая одежду и цепляясь когтями за тюрбаны. Ильберс медленно убрал стрелу обратно в колчан и закрепил лук на спине. Со временем ему удалось разглядеть четкие траектории полета яростных птиц, которые выбирали целью своих атак вполне определенных наездников из каравана.

Барс ощутил легкий порыв ветра, будто кто-то дышит ему в спину, и плавно обернулся, глядя наверх. Тилмтэру, стоящая позади него, удивилась его поведению и тоже решила взглянуть через плечо. На крыше соседнего высокого домика с балконом, над круглым окошком, рассыпая мелкую солому, сидела огромная сова. Ее большая светлая голова закрывала собой луну, из-за чего вокруг нее разливалось мистическое свечение. Размеры птицы казались невероятными. Одно ее крыло было длиной в два шага.

Ильберс с содроганием смотрел на птицу, чьи могущество и власть были неоспоримы. Величавая сова мудрым взглядом наблюдала за поселением, постукивая когтем по крыше дома. Легкий пустынный ветер ласково трепал ее бежевые перья, сверкающие в свете луны. Казалось, мощным лапам ничего не стоит раскрошить камень или с легкостью оборвать человеческую жизнь. Но в больших черных глазах не было ярости или жажды крови. Только безмятежность.

– Куда ты смотришь? – спокойно спросила Тилмтэру.

– Ты шутишь?! – с придыханием возмутился Ильберс. – Ты что, ее не видишь?

– Кого?

– Сову! Огромную сову!

Но когда барс снова поднял глаза, чтобы вразумить несчастную, крыша опустела, а дикая стая птиц бесшумно скрылась под покровом ночи.

– Что это было? – донеслось из-за костра, откуда вышли несколько наездников.

– Наказание Великого Тара, – холодно констатировала Тилмтэру, подходя ближе к огню. – Кто-то из вас не заплатил дань в пустыне. Признавайтесь сразу.

– Их видно, – задумчиво произнес Ильберс, указав пальцем на троих самых ободранных наездников, чья одежда превратилась в лоскуты. – Совы нападали преимущественно на них.

– А ты прав, Ильберс. – Тилмтэру улыбнулась. – Сознаетесь? Если скажете правду, тогда господин Титэ позволит вам остаться в караване.

– Д-да, это мы, мы! – пискляво завопил один. – Я думал, что это лишь старая традиция и можно приберечь деньги! Кто же знал, что такое случится?

– Простите нас, госпожа!

– Простите!

– Гнев владыки песков страшен. Впредь избегайте его, – сурово произнесла Тилмтэру и, пафосно закинув край палантина на плечо, скрылась за скрипучей дверью отдаленного дома.

На следующий день, когда подручные госпожи Титэ выгрузили проданные товары в Тарнадиле, караван отправился дальше, сквозь желтые пески, раскаленные солнцем. Высокие сильные верблюды плавно раскачивались, мягко ступая по знакомым путям. Ильберсу казалось, что он плывет на корабле по бескрайнему морю. Он лежал в кибитке Тилмтэру, раскинув руки от жары, и бесцельно таращился в потолок. Почти сутки он проспал, убеждая себя в том, что сон помогает от духоты, да к тому же восстанавливает силы и укрепляет здоровье. На самом же деле барс почти не спал. Только напряженно думал с закрытыми глазами.

После очередного ночного привала у костра, на рассвете, когда солнце только начинало показываться из-за высоких дюн, Тилмтэру объявила Ильберсу, что скоро будет Тартунас. Правда, барс так и не разглядел на горизонте хотя бы отдаленные очертания поселения, где мог бы находиться один из нумерованных.

Хозяйка каравана оказалась очень щедра. Она не поскупилась и подарила новому приятелю два бурдюка с чистой водой и специальные очки, которые используют погонщики верблюдов и пустынные кочевники. Тилмтэру изучила технологию их изготовления у северных народов и стала активно продавать подобные вещицы в Солнечном море. В твердом каркасе из дерева мастера делали узкие горизонтальные прорези, а затем привязывали кожаный ремешок. Сгорая от любопытства, Ильберс спешно надел очки и выглянул из кибитки.

– И правда – солнце не слепит.

– Ну а я что говорила?

– Наверное, и в солнечные зимние дни в них будет лучше.

– А то! Бери, пока дарят. Я их по три золотых продаю, но тебе отдам просто так.

– С чего такая щедрость? Деньги у меня есть, я могу заплатить. – Ильберс сдвинул очки на лоб и возмущенно сел, скрестив ноги.

– Честно признаться, мне стыдно за то, какое огорчение я вынуждена внести в твое путешествие. Считай, это плата.

– О чем это ты? – Барс не на шутку забеспокоился, представляя в голове, как караван проходит мимо Тартунаса и держит путь дальше, в глубь пустыни, куда ему точно не нужно.

– Я не знаю, насколько большой проблемой это для тебя окажется…

– Ну же, говори.

– Мы не будем заходить в Тартунас.

– Как… как не будем?

– Не хотелось огорчать тебя раньше времени, барс, но, боюсь, тут мы с тобой и расстанемся. Ведь для того, чтобы попасть в это поселение, тебе нужно спрыгнуть с каравана и идти пешком.

– Ну вот, сказала бы раньше, я бы подготовился. – Ильберс нахмурился и потер переносицу. – А почему вы идете мимо?

– Там сейчас война между поселениями – Тархалом и Тартунасом. Хантары – правители – снова не поделили богатый оазис между собой. Однако я дружу с хантаром Тархала, а потому зайду с караваном его проведать. Пойми, не собираюсь я рисковать своими людьми и верблюдами.

– Понимаю…

– Но сейчас лучшее время, чтобы отправиться в пешее путешествие. Отсюда ближе всего до Тартунаса. – Тилмтэру отодвинула ткань навеса и указала пальцем на высокую дюну далеко на горизонте. – Пройдешь до вон той горы, поднимешься, а там и увидишь свое поселение. Уж не знаю, как ты поведешь нумерованных в Светоград, но будь осторожен. Они люди опасные. А пустыня оголяет внутреннее зло.

Ильберс активно закивал, соглашаясь с ее словами, но мысленно восхвалял себя за то, что не разболтал свой маленький секрет. Наверняка Тилмтэру выкинула бы его из каравана намного раньше, если бы узнала правду о принадлежности к Лагерю Смерти. В чем барс точно убедился на многих примерах – в пустыне нумерованных за людей не считают.

Снарядившись в путь, Ильберс ловко спрыгнул с края кибитки, взметнув песок под ботинками, и махнул на прощание рукой.

– Если позволит Великий Тар, еще свидимся! – крикнула ему Тилмтэру. – Не пропади!

– И тебе удачи, госпожа Титэ! Спасибо за все!

Караван, словно корабль, продолжил неспешное плавание по Солнечному морю, оставив барса в самом сердце раскаленной пустыни.