Читать книгу Барс: Слепая война. Часть вторая - - Страница 3

«Жара… со стороны этого не видно, но я чувствую себя так, словно незримый огонь объял все мое тело. Подумать только: неужели воздух бывает настолько горячим? Сейчас что, всего лишь полдень? Я вообще выдержу эту пытку? Как бы хотелось окунуться в холодный снег, услышать его хруст, ощутить, как он тает на коже, возвращаясь к истокам, снова становясь водой. Вода… Один бурдюк уже пуст. Хватит ли мне сил и влаги? Хочется порвать одежду, а затем и кожу. Знаю, это не поможет, но как же хочется… Шаг, еще один шаг, еще. Ноги вязнут в песке. Я должен дойти, я должен дойти…»

Ильберс оглянулся. Каравана позади уже не было. То ли мираж скрыл его дрожащей пеленой, то ли он успел спрятаться за желтыми холмами – барс так и не смог определить. Зато ему удалось подметить, что та самая дюна, за которой находился Тартунас, ни на шаг к нему не приблизилась. Как была на горизонте, так и осталась. Ветер носил из стороны в сторону мелкие золотые песчинки, сверкающие на солнце, будто это драгоценные камешки. Но Ильберс уже не мог на них смотреть. Несколько часов он устало плелся по пустыне, оставляя после себя широкие следы. Правда, хозяин Солнечного моря заметал их, заравнивал поверхность, скрывая появление чужака.

Очки, повязка на лице и капюшон очень помогали, но жара стояла неописуемая. Рана на бедре неприятно болела, из-за чего Ильберс снова начал прихрамывать. Песок, как назло, был текучим и скользил под ботинками. Долгое время барс шагал бездумно, не оглядываясь и не пытаясь следить за движением солнца. Когда во рту в очередной раз пересохло, он достал бурдюк, сделал глоток и со скорбью отметил, что воды у него больше нет. А песчаная гора и не думала приближаться. Она дразнила и посмеивалась над путешественником, не давая и шанса на спасение.

– Я что, умру в твоей обители, а, Великий Тар?! – крикнул барс в небо. – Пощади меня! Мне нужно спасти свой дом и защитить дорогих людей! Я ведь пришел за нумерованными, которых ты наверняка недолюбливаешь! Этим я помогу тебе, разве нет?!

Небо и пески молчали.

– Что мне нужно сделать? Что мне нужно сделать, чтобы ты пощадил мою жизнь?!

Но тут Ильберс резко остановился и задумался над тем, что может и вправду ему помочь. Он засунул руку в поясную сумку и достал оттуда несколько золотых монет.

– Тилмтэру говорила, что, получив дань, ты можешь помиловать путников в пустыне, даровать им защиту…

Развернув ладонь, барс высыпал монеты на песок, и Солнечное море тут же поглотило блестящее золото. Однако Ильберс не заметил, чтобы что-то изменилось, а потому, разочарованно опустив руки, продолжил бездумно шагать вперед, не замечая слепящего света и горячего ветра.

Прошло около часа, и когда он случайно поднял взгляд, то увидел огромную песчаную дюну прямо перед собой.

– Ну вот. Можешь ведь, когда захочешь.

Подниматься по рассыпчатому песку было невероятно трудно. Во рту снова пересохло, но утолить жажду Ильберс не мог. Пустые бурдюки висели на поясе и служили печальным напоминанием о том, что нужно быть менее расточительным. Когда до самого верха оставалось всего ничего, барс в предвкушении поднял очки на лоб и стянул повязку с лица. Он уже представил себе, как может выглядеть Тартунас: поселение с каменной стеной из белого камня, сочными пальмами, увешанными финиками, и воинственными людьми, держащими в руках острые сабли. Тилмтэру предупредила, что между поселениями идет война, поэтому Ильберс пытался придумать причину, чтобы его пропустили за ворота, а не выставили вон на верную смерть.

Сделав пару победных рывков, он оказался на самой вершине. Но тут у барса перехватило дыхание. Перед его взором открылась песчаная долина с желтыми бугорками и дюнами. Тартунаса не было, даже на горизонте. Ниоткуда не торчали ни одна башенка, ни один шпиль – вокруг на сотни и тысячи шагов простирался бесконечный песок. И только песок.

– Тилмтэру… обманула меня? Здесь ничего нет. За этой дюной ничего нет! – Ильберс упал на колени и обреченно посмотрел на солнце, плавно опускающееся слева от него. – Ведь это не мираж… Мои глаза меня не обманывают. Эта женщина хотела избавиться от меня?! Зачем она отправила меня сюда?! Никакого поселения здесь нет!

Ильберс гневно ударил кулаком по песку. Из последних сил, какие только остались. Он смертельно устал шагать весь день по невыносимой жаре, да и нога разболелась сильнее. Отчаяние настолько захватило его, что барс не выдержал и громко закричал, но даже эхо не ответило ему. Сознание плавилось от жары, и в какой-то момент Ильберс потерял сознание. Всего на пару секунд, но этого хватило, чтобы он свалился с вершины дюны и кубарем покатился по склону вперед. Придя в себя, барс в панике пытался зацепиться хоть за что-нибудь, но песок предательски растекался под пальцами. Он набивался под одежду, засыпался в ботинки и мерзко скрипел на зубах. Перегруппировавшись, Ильберс смог без проблем скатиться к самому подножию, куда тут же прибыла лавина песка.

– Лучше бы сидел в столице… тьфу… с Каоламой. А теперь я умру здесь и даже не увижу ее напоследок. А ведь она так вкусно пахнет! Знал бы ты, Великий Тар, как она пахнет… Хотя ты, наверное, догадываешься. На то ты и Великий. Если бы ты только помог мне сейчас…

Вытряхнув из рукавов остатки песка, Ильберс с трудом поднялся, обреченно посмотрел на горизонт и сделал всего один шаг. Горячая поверхность под ногами провалилась с жутким скрежетом, и барс вместе с ней. Круглая деревянная крышка диаметром в полтора шага провернулась наполовину, обнажив под собой каменный колодец. В эту узкую щель Ильберс и угодил, снова ругая себя за беспечность. От неожиданности он не успел ухватиться за край, но собрал все оставшиеся силы и уперся руками и ногами в стены, зависнув посреди идеально круглой трубы, словно звезда. Наверху было слышно, как крышка возвращается в привычное положение и снова постепенно заметается песком, который тем не менее продолжал сыпаться с поверхности. Колодец уходил далеко вниз, где было очень темно.

– А я, оказывается, настоящий мастер проваливаться во всякие ямы, – горько усмехнулся барс.

От всего происходящего сердце в груди забилось чаще. Ильберс не представлял, что может ждать его внизу, но собрался с мыслями, немного усмирил резкий приступ паники, закрыл глаза и внимательно прислушался. Как Медведь учил. Песок струился и накапливался на его спине. Руки и ноги начинала пронизывать дрожь, ведь сил и так и не осталось, а теперь они и вовсе тратились в разы быстрее, пока Ильберс пытался удержаться. На дне высокого колодца с древними прочными стенами не было воды. Чуткие уши барса наверняка бы услышали, как в нее погружается песок. Внизу твердая поверхность расширялась до размеров приличной комнаты.

Силы окончательно покинули руки и ноги, а потому, чтобы не свалиться и не разбиться о твердый пол, Ильберс резко сгруппировался и полетел вниз. Приземление нельзя было назвать очень удачным, но рассыпчатый песок неплохо смягчил удар. Сидя на нем, барс аккуратно пошарил в пространстве вокруг себя.

– Как же я устал от всего этого, – тяжело вздохнув, тихо произнес он. – Как же я устал… Хочется лечь и забыть обо всем. Пусть Великий Тар делает, что ему вздумается. Если он так хочет моей смерти – милости прошу… Я устал… очень устал…

Вокруг было тихо, прохладно и очень темно. Откуда-то пахло сыростью. Блеклый запах щекотал нос. Ильберс ощутил, как после шелестящего пустынного ветра шумит в ушах, затем медленно похлопал глазами и молча лег на песок, не пытаясь сопротивляться судьбе. Все тело ломило от жажды и усталости, но он предпочел лежать на боку, подложив под голову руку. Из трубы каменного колодца продолжал течь песок, образуя на штанах и рубахе желтые конусы. Он будто старался укрыть барса одеялом, чтобы тот отправился в миры сновидений… или мир вечности.

***

Ильберс проснулся от цикличных вибраций, легкой рябью пронизывающих пространство. Прижав подушечки пальцев к каменному полу, припорошенному песком, он ощутил их намного четче. Это очень походило на человеческие шаги. Кто-то приближался – неспешно, иногда останавливаясь по пути, – затем стали слышны разговоры, шелест одежды и непонятный звон. Ильберс изумлялся невероятной технике Медведя – даже на большом расстоянии он слышал и ощущал многое, чего раньше не мог. Вибрации усиливались. Через время барс увидел очертания помещения и сразу понял, что за его спиной загорелся факел, а по темным полоскам на стенах догадался, что находится за решеткой, прутья которой тянутся от пола и до потолка. Колодец над его головой был лишь ловушкой.

Сзади на расстоянии пяти шагов остановились двое незнакомцев. Они долго молчали, рассматривая добычу, а затем послышался встревоженный женский голос:

– Ты был прав. Кто-то попался.

– Ну вот, а вы говорили, что уже не сработает, – ответил ей низкий мужской голос. – Наверняка это тархальский лазутчик.

– Рано делать выводы.

Непонятный звон повторился, из-за чего барс догадался, что так звучат украшения женщины. Она наклонилась вперед, пытаясь рассмотреть человека за решеткой, но вскоре испуганно отступила назад. Ильберс мастерски притворился мертвым, стараясь не шевелиться.

– А он вообще жив? – дрожащим голосом спросила женщина. – Он же мог разбиться, упав с такой высоты.

– Так даже лучше. Нам не придется его добивать.

– Нельзя так! Мы могли бы его допросить!

– Прошу меня простить за мою недальновидность.

– Ох, и что же нам делать? С давних пор никто не попадался в эти ловушки.

– Все бывает в первый раз.

– Да, думаю, ты прав. Что же нам делать?..

Незнакомцы замолчали. Ильберс слышал недовольное дыхание мужчины и легкое трепетание женщины, которая никак не могла определиться с дальнейшим ходом. В какой-то момент она даже начала грызть ногти. Барсу не хотелось больше мучить их неопределенностью, а потому он слегка привстал и обернулся через плечо, наконец посмотрев на незнакомцев. Мужчина был очень высоким и широкоплечим. По размерам он мог бы тягаться с Шестым и даже переплюнул бы его. Он был одет в свободную рубаху, подпоясанную серебряным шнуром, и светлые хлопковые штаны, кое-где испачканные сажей. Ильберс не сомневался, что вибрации создавал только он, ведь девушка рядом с ним на вид могла бы переломиться от малейшего ветерка. Ее худенькое тело было облачено в яркое фиолетовое платье с длинными рукавами-фонариками. На голове красовался такого же цвета платок с золотой каймой и пушистыми кисточками, ниспадающими на лоб. Как барс и полагал, на ее руках, прямо поверх рукавов, звенели тонкие золотые кольца браслетов.

Незнакомцы, заметив движение в клетке, вздрогнули. Мужчина выставил перед собой факел и прищурился, глядя на барса. Тот окончательно развернулся к ним и сел на песке, держась пальцами за краешек капюшона.

– Он жив, – изумленно прошептала девушка своему напарнику, но сделала это настолько громко, что даже глухой бы услышал. – Ты видишь? Он живой!

– Да. Мы можем его допросить.

– Подожди. У него такой измученный вид.

– Не нужно жалеть каждого встречного.

– Почему нет?

– Он может быть опасен. Он может быть тархальским лазутчиком, в конце концов!

– И что теперь, уподобиться диким зверям?

– Почему?.. Нет, мы просто узнаем, что задумал хантар Тархала, и все.

Ильберс с удовольствием и дальше бы слушал их милую беседу, но все же решил заявить о себе и тихонько прокашлялся.

– Почему бы вам не спросить меня об этом?

– Он говорит… – пролепетала девушка и прижала руки к груди, будто перед ней было великое чудо.

– Перестаньте удивляться всяким мелочам, госпожа.

– У него такой красивый голос.

– Госпожа!

– Да ладно, ладно… Только мужу не говори.

– Ваш допрос один из худших на моей памяти, – возмутился Ильберс и вскинул руки, ощущая себя заморской зверушкой на базаре Тартума.

– Кто ты такой? – грубо спросил мужчина.

– Зачем же ты так? Надо ласково, тогда он ответит честно. – Девушка наклонилась вперед и жалобно похлопала длинными черными ресницами. – Скажи, пожалуйста: кто ты и откуда пришел?

Ильберс почувствовал, что ее обаяние легко влияет на него. От девушки совершенно не чувствовалось опасности, наоборот, все ее естество было одним сплошным комочком тепла, спокойствия и нежности.

– Меня зовут Ильберс. Я пришел из столицы империи Светограда.

– Ого, – удивилась девушка. – Далеко. Как же ты к нам попал?

– Из Тартума караван доставил.

– Но караван к нам не заходил. Неужто ты шел через пустыню пешком?

– Да.

– Это же так опасно! Ты мог погибнуть!

– Если честно, я был в отчаянии, когда провалился в вашу ловушку. – Ильберс задрал голову и посмотрел на круглую черную дыру в потолке. – Думал, что погибну.

– Зачем же ты пришел?..

– Он все врет! – завопил мужчина и ухватился за ножны, которые барс заметил только сейчас. – Это точно тархальский лазутчик! Ишь как складно поет! Никто без каравана по пустыне не ходит! Без каравана – верная смерть!

– Подожди, я хочу его послушать…

– Нечего его слушать! Если поверим ему, то он всех нас погубит! Во имя нашего светлейшего хантара Симеона и ради моей семьи я отрублю ему голову! Отправлю его душонку в царство Черной Луны, как это сделали с моей женой и детьми прихвостни тархальского хантара!

– П-подожди!..

Крики испуганной девушки не смогли остановить ее напарника, на чьем лице была высечена глубокая злость. Он яростно дернул решетчатую дверь темницы и, казалось, снес ее с петель. Могучим рукам мужчины это было вполне по силам. Ильберс неуклюже подскочил, не полностью оправившись после похода по пустыне, и вытащил кинжал из драконьей стали. Он чувствовал, что сил могло не хватить на полноценное сражение, но старался уверенно держаться на ногах, чтобы не выдать своего положения. Мужчина швырнул горящий факел в угол и достал из ножен короткую саблю без шнурка на рукояти. Барс встал в боевую стойку напротив него, крепко держа кинжал перед глазами.

– Ничего не хочешь сказать напоследок? – сквозь зубы проговорил мужчина и пару раз взмахнул лезвием в воздухе.

– Мне нечего тебе сказать, – сдержанно ответил Ильберс, чуть согнув колени. – Ярость все равно закроет тебе уши.

С боевым кличем противник бросился вперед, грузно размахивая саблей. Он был большим и крайне неуклюжим воином, от хаотичных ударов которого барс уклонился очень легко. Он перекатился по полу справа от него и опустился на одно колено, выжидая вторую атаку. Мужчина сделал еще пару лишних шагов и развернулся. От его мрачного лица веяло чудовищной жаждой крови, какая бывает только у закаленных убийц и до смерти отчаявшихся людей. Ильберс склонялся ко второму варианту, ведь со стороны было непохоже, что воин часто отправлял людей в мир вечности.

Девушка стояла за решеткой и в ужасе закрывала рот рукой. Барсу не хотелось сражаться с ее напарником, но тот настойчиво провоцировал драку. Он атаковал снова и снова, но каждый раз промахивался, разворачивался и продолжал нападать, полностью поглощенный звериной яростью. Ильберс, и без того измученный жаждой и усталостью, еле поспевал уклоняться даже от самых медленных атак. Его дыхание становилось все тяжелее, ноги слабели, а пальцы, сжимающие рукоять кинжала, сводило мучительной судорогой. После очередной бессмысленной атаки яростного мужчины он настолько отчаялся, что решил воспользоваться крохотной частью силы берсерка.

«Разгоню сердце, совсем чуть-чуть, и тогда проскочу мимо девушки и сбегу отсюда. Двери открыты – почему бы не попробовать?»

Сделав глубокий вдох, Ильберс присел на корточки, снял капюшон, натянул очки повыше и зажег в глазах яркий огонек. По его ладоням поползли бледно-красные полосы, которые через мгновение стали видны и на шее из-под ворота рубахи. Мужчина опешил, глядя на него, и даже опустил саблю.

– Стой, Хотур! – истошно закричала девушка, прилепившись к решетке. – Это же Двенадцатый! Из Лагеря Смерти! Его нельзя убивать!

Хлопая глазами, Ильберс обернулся к ней, опустив клинок. Сила берсерка постепенно рассеялась, и алые полосы растворились, подобно влаге в жаркой пустыне. Противник тоже остудил свой пыл, услышав о том, что барс – нумерованный.

– Откуда ты… знаешь мой номер? – удивленно спросил Ильберс.

– Мне муж про тебя много рассказывал, – смутилась она.

– А кто твой муж?

– Светлейший хантар Симеон. В прошлом – Седьмой нумерованный Лагеря Смерти.

Наступила неловкая тишина. Хотур стоял напротив барса и пытался бесшумно затолкать саблю обратно в ножны, но получалось у него это слишком громко и неуклюже. Девушка смотрела на воинов поочередно, широко улыбаясь. А Ильберс глядел на нее глазами, полными искреннего недоумения, пока с досадой не засунул кинжал в поясок на ноге.

– Как он мог меня обогнать? – риторически спросил он. – А мне казалось, что нумерованные не собираются устраивать семейную жизнь в ближайшие годы.

– Как-то так, – неловко пролепетала девушка.

– Значит, ты жена Седьмого?

– Верно.

– Ну надо же… – Ильберс хлопнул себя по коленям и тяжело поднялся. – Как тебя звать?

– Лин ана Хантар. Но можно просто Лина. Идем с нами, Двенадцатый.

– Я уже не Двенадцатый.

Девушка подошла к нему и, слегка смущаясь, потрогала шею, где раньше был прочный ошейник.

– А у моего мужа он до сих пор на месте. Знак принадлежности к Лагерю Смерти. Но он не хочет его снимать. Говорит, это память о прошлой жизни.

– Он себе выбрал новое имя? Симеон, да? Созвучно с Седьмым.

– Муж так и хотел. Для него прошлое многое значит.

– Госпожа, – вклинился Хотур, скрестив руки за спиной. – Разве можно верить иным нумерованным?

– Хантар Симеон поведал, что среди всех, носящих вместо имен номера, можно доверять лишь Двенадцатому. Воину с белыми, словно молоко пустынных коз, волосами.

– Ого… Это довольно мило. – Ильберс улыбнулся.

Хотур тем не менее особо довольным не выглядел. Он угрюмо подобрал с пола факел и обтер его рукоять от пыли. Лина беззаботно зашагала к выходу из темницы, слегка придерживая длинную юбку, чтобы не запнуться. Барс хотел пойти за ней и ее помощником, но буквально через пару шагов на мгновение потерял сознание, из-за чего неловко опустился на одно колено. И без того мрачную темницу, казалось, окутала непроницаемая тьма. Даже факел в крепкой руке Хотура выглядел потухшим в костре угольком. Голову наполнил назойливый шум, который напоминал одновременно и скрежет железа по стеклу, и рой диких пчел.

– Что с тобой?! – воскликнула Лина.

– Устал немного. – Барс вяло помотал головой. – Дайте мне минуту.

– Да чего уж там. Залезай.

Хотур грузно подошел к нему вплотную, схватил за руки огромными мозолистыми ладонями и с легкостью закинул на спину. Ильберс упирался и убеждал помощника в том, что он и сам вполне справится, но здоровяк был непреклонен. Через пару минут Хотур уверенно нес барса по коридору на себе, будто тот ничего не весит. Лина с довольным видом шагала впереди, сжимая двумя руками факел и освещая путь.

Подземный проход был очень длинным, с редкими вкраплениями темниц и мрачных колодцев, уходящих на поверхность пустыни. Барс хотел расспросить про каменные ловушки с деревянными крышками, но от бессилия язык отказывался ворочаться. Ильберс был уверен, что по ходу пути терял сознание еще несколько раз, потому как длинный коридор в одно мгновение закончился прогнившей деревянной дверью с ржавыми заклепками. Затем была витая лестница, ведущая наверх, потом еще несколько коридоров, а после этого Ильберс пришел в себя, только когда оказался в светлой комнате, сплошь увешанной полупрозрачными цветными тканями. Лина стояла перед ним с кружкой воды.

– Возьми.

Осушив ее залпом, барс наконец ощутил четкость сознания. Он сидел на мягкой софе в окружении маленьких расшитых подушек. Вокруг пахло воском и сухими травами. Два его любимых аромата смешались в один, отчего на душе стало спокойно и умиротворенно. Но мысль о Седьмом быстро напомнила о себе, когда Ильберс с интересом наблюдал за тем, как Лина складывает высушенные на солнце ткани.

– А где сам светлейший хантар Симеон?

– Он в пустыне. Отстаивает честь всего Тартунаса.

Руки несчастной девушки мелко затряслись, будто она вот-вот разразится плачем, а потом она и вовсе начала громко всхлипывать.

– Он что, может не вернуться? – осторожно спросил барс.

– Там сейчас проходит сражение между нами и Тархалом. Обычно хантары не участвуют в них, но…

– Зная Седьмого, я уверен: он так просто на месте сидеть не будет.

– Это точно.

– Ты же знаешь о том, что он нумерованный? Значит, видела, что наша сила на многое способна.

– Да, я верю в это.

– А как нумерованный вообще мог стать хантаром в пустыне? Разве здесь не презирают нас? – Ильберс подался вперед и упер локти в колени.

– Седьмой пришел к нам с караваном восемь месяцев назад. В Тартуме правила добрая женщина, а потому он без труда получил проходную грамоту. Однако мой отец, бывший тогда хантаром Тартунаса, не одобрял его присутствия в своем поселении. Он поклялся, что выпроводит нумерованного с первым же проходящим караваном. Но потом на нас напали, а Седьмой спас ему жизнь. С тех пор отец держал его при себе и даже сделал своим сумтару.

– Кем?

– Ну, телохранителем. Но жители Солнечного моря в этот титул вкладывают куда больше значения, чем в империях. Наши сумтару охраняют хантара, руководят воинами, имеют множество привилегий и даже могут занять трон своего правителя, если тот не оставил наследника.

– Понял.

– Седьмой находился рядом с моим отцом… и со мной. Так и переплелись наши судьбы. Но потом, во время очередного налета Тархала, когда перед отцом стоял выбор, кого защитить – меня или себя, – отец выбрал меня. И погиб. Я единственная наследница Тартунаса, однако женщина не может занять место правителя. Поэтому им стал сумтару – Седьмой. Хоть он и был чужаком, но титул сумтару лично дал ему отец, сделав его наследником своего престола.

– Во имя снежных ястребов…

– Забавно, он тоже все время повторяет эту фразу. – Лина улыбнулась и присела на краешек софы. – Через несколько недель после смерти отца состоялось сразу две церемонии: принятие титула светлейшего хантара… и свадьба. Мы вместе уже пять месяцев, и ни разу за все время я не пожалела, что выбрала его.

– Верю. Он всегда был самым разумным из нас.

– О тебе он отзывался точно так же.

– Правда?

– Да. Седьмой говорил, что барс из Лагеря Смерти самый человечный среди людей. Ему и только ему он бы доверил свою жизнь.

Ильберс готов был расплакаться. Но продолжал терпеливо держать себя в руках и смущенно накручивать на палец белую прядку волос. Неожиданно Лина наклонилась к нему и элегантно принюхалась.

– Чем так вкусно пахнет?

– От меня? Не знаю. Не думаю, что от меня может вкусно пахнуть. Особенно сейчас.

– Такой чудный аромат…

Девушка наклонилась ближе и потянулась носом к колчану за спиной барса. Ильберс смутился еще больше и напряженно сжался. Лина мягко ухватилась за низ колчана и принюхалась к нижней его части.

– Вот тут – просто дивный аромат!

Ильберс не выдержал такого странного поведения, расстегнул ремешки и отдал источник запаха неудержимой даме.

– Во имя Великого Тара! Что же издает такой прелестный запах? Не могу надышаться! – нисколько не смущаясь, она уткнулась носом в потертую кожу колчана.

– Так может пахнуть только… Перестань нюхать! Наверняка это запах парализующего яда! – Ильберс пытался легонько отобрать свою вещь, но его встретило сильное сопротивление.

– Еще чуть-чуть! Дай насладиться этим запахом еще хоть чуть-чуть!

– Да ты же отравишься! Или пары яда парализуют!

В этот момент в комнату вошел Хотур, громко открыв дверь, и остановился у входа, заметив странную картину. Лина все еще утыкалась носом в колчан, который барс старательно пытался отобрать.

– Что у вас здесь…?

– Хотур! – радостно воскликнула Лина и подскочила, совершенно позабыв про полюбившийся запах. – Ты не поверишь, что я нашла у барса!

– Не сейчас, госпожа.

Даже для своего сурового лица подручный выглядел слишком угрюмым. На широком лбу собрались глубокие морщины, а и без того маленькие глаза прищурились еще сильнее. Он неловко потоптался у входа, будто не хотел оглашать неприятные новости. Лина поняла, что случилось нечто ужасное, а потому сразу поменялась в лице и сделалась серьезной. Она расправила складки на юбке и слегка коснулась колец на запястье.

– Говори.

– Недалеко от врат видели всадников Тархала.

– Когда?

– Только что.

– Как они посмели нападать на город в отсутствие хантара? Ни во что не ставят законы Великого Тара!

– Что прикажете?

– Передай постовым: пусть отслеживают их перемещения и в случае проявления агрессии тут же сообщают мне. А еще выводи наездников, чтобы…

С улицы послышались истошные женские крики. Хотур вздрогнул и, неловко развернувшись, вылетел в дверь, громко топая ногами. Ильберс подскочил, оставив лук и колчан на софе, и хотел побежать следом, чтобы разведать обстановку, но Лина остановила его одним коротким жестом руки.

– Останься здесь. Это наше дело, а не твое.

– Я мог бы помочь…

– Оставайся. Здесь, – отрывисто произнесла она и, взглянув на барса через плечо, выскочила за дверь вслед за подручным.

С улицы продолжали раздаваться крики и грохот. Ильберс хотел сорваться, нарушив приказ жены хантара Тартунаса, и помочь в бою. Но что-то останавливало его. Настойчивость Лины?

«Как же это не мое дело? Оно стало моим, когда Седьмой обрел власть над Тартунасом. Он мой собрат по оружию, а значит, я должен помогать ему, когда есть возможность…»

Барс тряхнул головой и уверенно шагнул к двери, но прямо перед ним неожиданно выскочила Лина. Ее лицо было бледным, а худые пальчики мелко тряслись, пока держали длинную юбку. Она вдохнула побольше воздуха, желая как можно скорее сказать то, зачем пришла, но только закашлялась от нетерпения. Ильберс отыскал глазами кружку и зачерпнул немного воды из кувшина с широким горлышком. Девушка тут же обхватила ее руками и выпила все до капли.

– Их слишком много! – выпалила Лина. – Они не должны были напасть. Так не принято по законам Солнечного моря. Постовые повержены… Наши воины потерпели поражение. Наездники Тархала идут сюда.

– Я защищу тебя, не бойся…

Ильберса передернуло. Ему хотелось успокоить Лину, заверить несчастную девушку, что бывший нумерованный сможет спасти ее жизнь. Но после сражения с тартумскими гвардейцами он ни в чем не был уверен. Барс уже потерял дорогого друга. Юный Арфариан погиб на его руках. Разгоряченная кровь на острие стрелы до сих пор стояла перед глазами и напоминала о собственной слабости. Ильберс виновато опустил глаза и поджал губы, боясь убеждать Лину, что все будет хорошо.

– Нет, так не пойдет. – Она тряхнула головой и принялась ходить по комнате кругами. – Я нужна им живой, а ты – нет. Воинов Тархала много. Очень много. Мерзкие пустынные черви! Как они посмели заявиться в нашу обитель?! – Лина с досадой пнула мягкий бок разноцветной софы и заскулила от боли в ноге. – Мерзкие пустынные… Ты с ними не справишься. Ты погибнешь.

– А что ты предлагаешь?

– Я принесла веревки.

– Зачем?

– Если ты станешь моим пленником, то они тебя не тронут.

– Что за глупости? Нужно сражаться! – воскликнул Ильберс, не желая повторять ошибку, совершенную во дворце Тар-Эну.

– Это единственный способ выжить! – По щекам Лины потекли слезы, отчего барс проглотил все свои доводы. – Они тебя не тронут, если сочтут нашим пленником. Враг моего врага – мой друг. Так у них заведено.

Ильберс спорить не стал, лишь напоследок взглянул в большие чистые глаза Лины, переполненные беспокойством, и послушно побрел в угол комнаты. Худенькая девушка, задыхаясь от слез, спешно обмотала веревку вокруг его запястий, еле затянув узлы. Надежностью они не отличались, но для спектакля должно было сгодиться. Ильберс услышал топот множества ног и звон оружия. Противники задержались на последнем рубеже, защищающем комнату жены хантара. Что-то с грохотом упало на пол. Барс мысленно просил, чтобы это был не Хотур. Постепенно шаги стали неспешными, властными. Лина видела по лицу Ильберса, что кто-то приближается, и оттого начала теребить платье, присев на софу. Через секунду она в панике подскочила и подошла к барсу.

– Они же не поверят, что ты мой пленник! – громким шепотом закричала она.

– Что ты собираешься делать?

– Я прошу прощения!

Размахнувшись, она с силой ударила его кулаком по лицу. Удар получился слабеньким, но кровавая ссадина на губе все-таки осталась. Лина принялась полушепотом осквернять обитель Великого Тара бранными словами, активно тряся ушибленными костяшками пальцев. Ильберс открыл зажмуренные глаза и облизнул небольшую рану.

– Я думаю, что они бы и так поверили.

– Нет!..

– Сядь на софу. Они уже близко.

Тяжелая поступь раздалась прямо за дверью. Даже Лина ее слышала, и ее сердце, словно пташка, дико билось в груди. Разукрашенный сапог ступил в комнату, отчего вокруг стало заметно темнее. Свечи в подсвечниках слегка дернулись, будто и правда нечто темное и пугающее зашло внутрь. Лина громко сглотнула, но тем не менее выпрямила спину, чтобы с гордостью принять свою судьбу. Через дверь ступил невысокий коренастый воин в золотистом тюрбане и длинной расписной накидке. На его богатом поясе висела сабля без всяких ножен. Ильберс был уверен, что она даже не заточена, иначе давно бы уже изрезала все его одеяние. Скорее это было сделано для устрашения. Лина действительно испугалась.

– Сумтару, – скупо произнесла она дрожащим голосом.

– Закрой рот. Не хочу ни слова от тебя слышать. – Он властно прошелся по комнате, скрестив руки за спиной, а затем остановился около Ильберса. – Что у нас тут? Неужто самый настоящий барс? Я думал, что вы давно вымерли.

Его низкий дребезжащий голос раздражал Ильберса. Ему бы очень хотелось даже со связанными руками подскочить и влепить мощный удар с разворота прямо в надменное выбритое лицо тархальского сумтару. Но он чувствовал, что за дверями стоит целый отряд отлично вооруженных воинов, а потому не рискнул безопасностью Лины. Сумтару же не скупился на наглость. Он схватил несколько прядей белоснежных волос и долго рассматривал их, будто подсчитывал, за сколько можно продать барса на торгах Тархала. От этого Ильберса начинал распирать гнев.

– Он наш пленник, – уверенно произнесла Лина. – Не смей его трогать.

– Теперь это мой пленник, – улыбаясь, ответил тот. – Его я тоже заберу.

– Т-тоже? – Девушка в недоумении похлопала глазами.

– Да. Я забираю тебя, Лин ана Хантар, и барса. Теперь вы оба – мои пленники.

Подручные сумтару вели бедолаг по коридорам, время от времени грубо толкая их в спину. Ильберс, оказавшийся за пределами комнаты, во все глаза таращился на глухие каменные стены. Темные проходы, казалось, были прорыты глубоко под землей, и лишь редкие факелы, словно оазисы в пустыне, пятнами заливали их светом. Барс не ошибся. Когда солнце ударило в лицо, он с восхищением и искренним изумлением увидел истинное обличье Тартунаса. Поселение располагалось наполовину под землей, прячась от солнца в безграничных просторах прохладного камня. Многоярусный оазис был соткан из множества улиц и лестниц, выдолбленных прямо в стене утеса, над которым возвышалась желтая скала. Ильберс задрал голову и удивился, насколько высоким был утес. Даже выше, чем дворец Орфоса Первого со всеми его башнями и шпилями, протыкающими небо. Потому-то барс и не заметил Тартунас на линии горизонта, когда поднялся на дюну: поселение расположилось под громадным песчаным выступом. Наверняка, пройди он еще пару сотен шагов и не попав в ловушку, наткнулся бы на обрыв и увидел с высоты город во всем его великолепии. В каменной стене, исписанной белой краской, тут и там выделялись маленькие квадратные окошки. Коридор, ведущий от комнаты Лины до улицы, проходил через высокую арку, с которой свисали блестящие желтые звезды. А дальше, за зелеными клумбами и песчаной дорожкой, простирались маленькие домики, собранные в пучки кварталами и испещренные уютными переулками.

Тартунас по форме напоминал полумесяц и был, наверное, очень красивым поселением, однако Ильберс подмечал лишь крохотную часть всей красоты. На улицах жителей поставили на колени и держали перед их лицами сверкающие сабли. Когда Лина проходила мимо них, люди с надеждой и ужасом провожали ее глазами. Сумтару уверял, что не станет никого убивать, если жена светлейшего хантара Симеона добровольно пойдет за ним. И он сдержал обещание. За вереницей верблюдов, на которых прибыли воины Тархала, тянулось несколько телег с клетками. Лину посадили в одну клетку, а Ильберса – в другую. Сумтару, очевидно, не желал, чтобы они взаимодействовали между собой. То ли боялся сговора, то ли переживал, что пленник может покуситься на жизнь жены хантара. Своих мотивов он не раскрывал.

Лина прижалась к решетке и с тоской наблюдала за тем, как отдаляется от нее родное поселение, вырезанное в камне и украшенное обожженной глиной. Девушка тяжко вздыхала, страдая от солнца и жары. Ильберс настолько устал от бесконечных потрясений, что лег на железный пол клетки и тут же уснул. Сколько ехать до Тархала, он не ведал, но ценное время упускать не желал. А когда громкий удар по решетке разбудил его, солнце уже подползало к горизонту. Рядом с телегой стояли сумтару и несколько его помощников, которые с любопытством разглядывали барса.

Вокруг на большом расстоянии горбились каменные стены, а над головой возвышался купол, разрисованный древними историческими сюжетами. Ильберс рассмотрел на нем наездников на верблюдах и воинов с длинными саблями, которые поклонялись пустынному вихрю. Но любование прервали помощники сумтару, открыв дверцу клетки и вытащив барса наружу. Они грубо хватались за его руки и толкали в спину, чтобы он быстрее шел вперед.

Ильберс пытался найти глазами Лину, но безуспешно. Второй клетки даже не было в помещении. Барс забеспокоился за ее жизнь, но тут его провели в богато украшенный зал, где множество людей в ярких халатах и тюрбанах сидели на полу с пиалами чая в руках. Высокопоставленные мужи с седеющими бородками тихонько переговаривались между собой, пока не заметили внезапного гостя. Нисколько не стесняясь своей бестактности, они принялись показывать на него пальцами и громко обсуждать. Ильберс нахмурился, отчего им пришлось слегка поутихнуть. В нескончаемой толпе, которая шумела и гудела, словно рой вечерней мошкары, барс высмотрел Лину. Несчастная девушка сидела среди стариков со связанными руками, пока они спорили между собой, кому она вскоре достанется. Словно Лина была трофеем, а не человеком.

Лишь когда по залу разлетелся глухой звук, все разом закрыли рты, обнажив звенящую тишину. Барс взглянул перед собой и увидел статного мужчину лет пятидесяти, расположившегося на троне в десяти шагах от него. Богатые одеяния, украшенные драгоценностями, и золотая корона, венчающая лысую голову, выдавали в нем хантара. Мужчина прочистил горло и степенно заговорил дребезжащим голосом:

– Перед тобой светлейший хантар Молтур, владыка Тархала и восточной пустыни. Назовись и ты, чужестранец.

Ильберс огляделся по сторонам. Десятки жаждущих глаз смотрели на него в ожидании ответа. Не каждый день в пустыню попадает чистейший барс. От колких взглядов ему стало не по себе, будто он снова стоял на смотре рабов во дворце Тар-Эну.

– Мое имя Стейн, – мастерски соврал он. – Я член отряда имперских рыцарей Светограда.

– Поведай мне, Стейн, зачем ты пришел в пустыню?

– Чтобы найти и истребить нумерованных Лагеря Смерти. Эти чернодушные не должны больше ходить по земле. По приказу самого императора, Его Величества Орфоса Первого, я отправился на поиски последних трех. Так я попал в караван господина Титэ, а потом оказался в ловушке Тартунаса. Сопротивление не дало мне исполнить свое задание. Я очутился в плену.

– Интересно… – протянул Молтур, почесывая редеющую бородку на лице. – Значит, ты желаешь убить нумерованных?

– Верно.

– И ты думаешь, что у тебя хватит сил? – Хантар с сомнением усмехнулся и принялся расслабленно почесывать выпирающий живот.

– Хватит. Я лучший.

Уверенность барса заставила Молтура задуматься. По залу прокатились перешептывания.

– Ты говоришь, что осталось трое нумерованных. Неужто самолично истребил других?

– Да. Своими руками. Я много тренировался, чтобы сравниться с ними. Теперь я выше нумерованных с их проклятой силой берсерка.

«Небывалое везение! – думал про себя хантар. – Господин Титэ заверил, что в пустыне объявился барс, который разыскивает нумерованных, но я и мечтать не мог, что он попадет в мои руки! Как же вовремя! Барсы – отличные воины. Такой мне и нужен…»

– Удивительно! – воскликнул Молтур и хлопнул в ладоши. – У меня есть к тебе предложение, барс.

– Я слушаю.

– Сегодня после полудня мне сообщили, что хантар Тартунаса Симеон объявил о поединке Тар-Кар. – После его слов Лина громко ахнула, закрыв ладошками рот. – Молчи, женщина. Так вот, этот поединок священен. В нем участвуют по одному сильнейшему воину от каждой из сторон. Так решаются исключительные конфликты в пустыне. Дело в том, что мой сильнейший воин оказался повержен, а потому я бы хотел привлечь тебя.

– А при чем тут я?

– Со стороны Тартунаса будет участвовать сам хантар Симеон. А он нумерованный Лагеря Смерти.

– Да ну?! – изображая искренность, воскликнул Ильберс. – Вот это разговор! Я согласен. Кажется, резать глотки нумерованным у меня в крови.

– Я рад это слышать. Тем более у меня есть еще одно предложение для тебя. Если одержишь победу над ним, то я выполню любое твое желание. – Молтур удобнее разместился на троне и довольно улыбнулся. – А еще выдам тебе нумерованного, который сидит в моей темнице.

Ильберс вздрогнул от неожиданности. Вот так просто на его пути оказался еще один нумерованный, которого можно взять с собой. Осталось разобраться с поединком и дальнейшими шагами. Барс боялся проколоться перед хантаром Тархала и выдать свои истинные цели, а потому старался играть роль до конца.

– Еще один?! – Он вскинул связанные руки, будто это был самый счастливый момент в его жизни. – Неужто мне не придется больше шастать по всему континенту в поисках этих чернодушных?!

– Да, Стейн. В случае победы, будь уверен, я одарю тебя.

– Благодарю, светлейший хантар Молтур! – Барс низко поклонился. – Вы несказанно щедры.

– Сумтару! Развяжи уже руки нашему дорогому гостю! Пусть он садится к общему столу!

Воин нехотя подошел к барсу и без особой радости разрезал веревки на запястьях. Ильберс одарил его насмешливым взглядом победителя. Многочисленные гости хантара сидели полукругом, центром которого был сам Молтур на троне. Прямо на полу стояли подносы на низеньких ножках, на которых было так много еды, что барса удивляло, как она до сих пор не падает. Он старался не обращать внимания на Лину, но ощущал, как она встревоженно смотрит на него.

Заняв место на полу недалеко от трона, барс ухватился за первое, что попалось под руку. Желудок вопил от голода, поэтому на выбор времени уже не оставалось. Он с наслаждением откусил пшеничную булку, обсыпанную злаками, и был несказанно счастлив. А несколько глотков финикового настоя и вовсе снова вернули его к жизни. Хантар за спиной барса лакомился жареным мясом и запивал его вином из изящного бокала. Ильберс искоса поглядывал на него и пришел к выводу, что Молтур стремится стать похожим на правителей империй, подражая их обычаям и привычкам. Даже корона на его голове была отлита по стандартам кузнецов и ювелиров Голдведена.

– А знаешь, Стейн, – произнес хантар, вытирая рот платком. – Поединок состоится завтра утром, но уже сегодня я хочу дать тебе возможность назвать любое свое желание. Кроме моего титула, конечно же. – Молтур громко захохотал, после чего его веселье подхватил и весь зал. – И я исполню его хоть сию минуту. А завтра после победы дарую тебе второе желание.

– Вы несказанно щедры, светлейший хантар Молтур, – трепетно пролепетал Ильберс.

Он поднялся на ноги, отряхнул штаны и задумчиво приставил палец к подбородку, выбирая пожелание. Если попросить отпустить Лину, правитель вряд ли одобрит подобную просьбу, а в худшем случае заподозрит неладное. Вся маскировка и актерская игра сойдут на нет. Поэтому он взглянул на упавшую духом девушку, которая сжалась в комочек рядом с заносчивыми стариками, и уверенно показал на нее пальцем.

– Я хочу ее.

– Ох, вот так выбор, – усмехнулся Молтур и похлопал в ладоши. – Что же ты намерен с ней делать?

– Все, кроме желанной смерти. Эта мелкая дрянь морила меня голодом и жаждой два дня. Она держала меня в плену, надеясь, что так я не смогу убить ее мужа.

– Т-ты и пальцем его не тронешь! – воскликнула Лина.

Барс был рад тому, что от страха девушка начинала верить в абсолютную ложь.

– Закрой рот, женщина! – грубо оборвал ее Ильберс. – Завтра я убью твоего ненаглядного хантара Симеона, и ты меня не остановишь.

По коже Лины пробежали мурашки, и она тихо заплакала. От вида ее слез сердце барса обливалось кровью, но он должен был отыграть свою роль.

– Хорошо, ты можешь делать с ней все, что захочешь. – Молтур взмахнул рукой, подзывая подручных. – Я выполню твое пожелание. Только не калечь ее до смерти. Она еще пригодится. А так – до утра она твоя.

Ильберс подошел к заплаканной девушке и резко схватил ее за подбородок. Со стороны он вправду выглядел так, словно оценивал свой трофей, но внутри его душа рвалась на части. Как же ему хотелось обнажить клинок и потерять контроль над собой, чтобы даровать Лине шанс на побег, но он прекрасно понимал, что сбежать у них обоих вряд ли получится. Да и когда еще представится шанс достать второго нумерованного из темницы Тархала?

Сумтару в сопровождении двух помощников повел Ильберса и Лину по каменным коридорам, периодически спускаясь по лестницам и бросая темные тени на бесконечные пролеты и проходы. Барс пытался запомнить дорогу, попутно выстраивая в голове план обители Молтура. Кажется, многие пустынные правители предпочитали строить дворцы под землей и в основании скал. Ильберс слегка касался пальцами древних стен и ощущал, сколько поколений видели эти серые камни, покрытые пылью и копотью.

В одном из широких коридоров, украшенных картинами и золотыми подсвечниками, сумтару вдруг остановился и грубо указал пальцем на прочную деревянную дверь, местами обитую железом. Его помощники дернули за ручку и запихнули Лину внутрь, да так, что девушка чуть не упала на пол. Ильберс изобразил ухмылку, но сам был готов оторвать им руки за это. Сумтару кивнул ему и объявил, что придет только утром.

Барс вошел следом, закрыл за собой дверь и заметил крючок, которым тут же решил воспользоваться, чтобы запереться изнутри. Помощники остались стоять в коридоре, чтобы узнать, что будет происходить в комнате. Подобного приказа сумтару не давал. Бедолаг терзало чистое любопытство. А потому Ильберс тяжело вздохнул, осознавая, что еще не скоро можно выйти из роли жестокого убийцы нумерованных.

– Как ты мог обмануть меня?! – сквозь слезы кричала Лина, сидя на полу.

– Замолчи! Ты сама виновата. Позволила бы мне сразу убить того нумерованного, не страдала бы сейчас.

– Я не позволю… – Хнык. – …Тебе его убить! Он мой муж! Я… – Хнык. – …Люблю его!

Позади Лины стояла огромная кровать с балдахином. Ильберс рассудил, что на нее вполне могли бы поместиться сразу четверо. Грязные факелы на стенах коптили потолки, постепенно скрывая благородный серый камень черным налетом. В воздухе пахло затхлостью вперемешку с благовониями, которые поставили на крохотную тумбочку совсем недавно. Ильберс не хотел больше держать несчастную девушку на полу, а потому аккуратно взял ее за плечи, отчего она разревелась еще сильнее, и посадил на краешек кровати.

– Перестань лить слезы, маленькая дрянь! – грубо крикнул он и шлепнул ладонью об ладонь.

Лина ахнула так, словно барс ударил ее по щеке. Но это и было ему нужно. В заплаканных глазах постепенно загоралось осознание.

– Ты у меня за все ответишь! – Ильберс театрально вскинул руки и снова хлопнул в ладоши.

– Ох! – наигранно воскликнула Лина. – Не надо! Перестань! Не бей меня!

В перерывах между ее эмоциональными криками барс показал пальцем на дверь и на свои уши, намекнув на помощников, стоящих в коридоре. Девушка полностью осознала, что Ильберс не желает ей зла, а потому принялась со всей серьезностью изображать вселенские муки.

– За что же ты так со мной? Во имя Великого Тара! Неужели я заслужила эти страдания?!

Ильберс уже еле сдерживал смех, отбивая собственные ладошки.

– Закрой свой рот! Я только начал! Ты будешь молить меня о пощаде до самого утра!

– О нет! Смилуйся надо мной, Великий Тар! Ах, как мне больно!

В порыве актерской игры Лина приподнялась и с лету бухнулась на кровать, катаясь из стороны в сторону и изображая разные непристойные звуки. Ильберса накрыла волна смущения от ее вида. Мало того что он давился от смеха, глядя на невероятное мастерство жены Седьмого, в конце концов ему пришлось закрыть лицо руками, чтобы случайно не увидеть то, на что смотреть было неприлично.

Помощники поначалу не отрывались от двери, но потом, вероятно, вспомнив и про другие свои обязанности, с досадой отправились восвояси. В коридоре больше никого не было, а потому Ильберс поспешил оповестить об этом Лину, которая вовсю разошлась, показывая и озвучивая различные пытки.

– Все, перестань! Они ушли, – не открывая глаз, огласил он. – Можешь, ну, вести себя как обычно.

– А? Уже все? – запыхавшись, ответила она после недолгой паузы и аккуратно расправила одежду. – Ужас! Как же хочется понюхать твой колчан!

– Не надо его нюхать, там парализующий яд. Я ведь уже говорил. Тем более он остался в Тартунасе.

– Очень жаль.

Лина тяжко вздохнула и спокойно улеглась на спину, сложив руки под грудью. Она мечтательно смотрела на серый потолок, но почему-то Ильберс был уверен, что все ее мысли были заняты только запахом его колчана.

– У меня есть целебная мазь Знахаря с острова Аквамариновых камней. Может, тебе понравится ее аромат.

– О, давай!

Обойдя кровать с другой стороны, Ильберс вытащил маленький пузырек из поясной сумки, откупорил его с характерным хлопком и протянул девушке, которая уже вовсю растопырила худые пальчики. Присев рядом и скрестив ноги, барс с теплотой наблюдал, с каким наслаждением она засовывает свой аккуратный носик в пузырек и вдыхает аромат целебных трав. Но потом его взгляд зацепился за округлый животик, который ее фиолетовое платье облепило в лежачем положении.

– …Что?.. – в недоумении спросил он, показав на него пальцем.

– А, ты про живот? Я беременна, – спокойно ответила Лина и продолжила нюхать пузырек.

– Неужто Седьмой постарался?!

– Ну а кто? Он же мой муж.

– Во дела… Поверить не могу!

– Тебя это так удивляет?

– Ну а как же! У Седьмого будет ребенок! Во имя снежных ястребов! Как он посмел умолчать о таком? Хоть бы весточку передал!

Ильберс пребывал в полнейшем восторге и даже подскочил на ноги, прохаживаясь по комнате и тормоша волосы. Лина спокойно смотрела на него, пока барс ходил из угла в угол. Затем он снова забрался на кровать и протянул ладошку к ее животу. Девушка застенчиво улыбнулась, но позволила ему прикоснуться.

– Ничего себе… – восторженно прошептал барс.

Ему казалось, что под его руками и правда зарождается новая жизнь, новая душа. Закрыв глаза, Ильберс явственно ощутил мощную энергию, которая бурлит в юном наследнике хантара Тартунаса. Под пальцами струились и переливались волнами потоки жизненной силы, плетущие новую душу из первородного света мира вечности. Барс буквально чувствовал их сплетения, формирующие живое естество.

– Он будет сильным воином, как и отец, – с трепетом сказал барс, убрав ладонь.

– Это мальчик?! – воскликнула Лина.

– Ну, наверное. Мне кажется, мальчик.

– Слава Великому Тару! Он станет чудным наследником Тартунаса! Наш с Седьмым сыночек будет самым сильным!

Ильберс тепло улыбнулся, наблюдая за ее радостью. В мыслях всплыл облик наместника Арфариана, который обрел покой в мире вечности, будучи совсем ребенком. Но потом возникло осознание того, что когда в одной части света умирает человек, то в другой рождается новая жизнь, приходящая на смену. Круговорот бесконечен. Он непрерывно отдает миру новое счастье, даруя его тем, кто достоин.

– Ты что, плачешь?

Растерянно коснувшись щеки, Ильберс обнаружил, что слезы действительно бегут из его глаз.

– Что с тобой? – с тревогой спросила Лина.

– Я счастлив. Последний раз я видел собственные слезы, когда передо мной стоял выбор – убить невинного ребенка или позволить другим убить дорогого мне человека. Это были слезы горя. Но сейчас они бегут от счастья. Круг замкнулся.

Лина улыбнулась и после недолгой паузы спросила:

– Симеон говорил, что Двенадцатый нумерованный все изменил, потому что заботился о маленькой островитянке и рисковал ради нее жизнью. Ты же любишь ее, да?

– Да, – уверенно ответил Ильберс, не смущаясь своих слов. – Раньше у меня такого никогда не было. За этот год не случалось ни дня, когда бы я не думал о ней. Мне так хочется снова ее увидеть. Я не говорил, что она вкусно пахнет?

– Пока нет.

– Она пахнет намного вкуснее, чем колчан или целебная мазь, уж поверь. Принцесса Каолама понимает меня так, как никто другой. Ее слова всегда вытаскивают меня из бездны вечности и наставляют на истинный путь. И знаешь что?

– Что?

– Я точно женюсь на ней! И почему я раньше этого не сделал? Вернусь в столицу и женюсь! Сразу же!

– И нас с Симеоном на свадьбу зови. Мы придем!

– Обязательно!

– А ты знал, что украшает любого мужчину?

– И что же?

– Влюбленные глаза.

Лина кокетливо засмеялась и легла на другой бок, отвернувшись от барса, который еще долго бесцельно смотрел в потолок и улыбался, словно мальчишка.