Читать книгу Предсказание с табуреткой - - Страница 5

Соседский бедлам не утихал всю оставшуюся неделю. Каждое утро Соню будили не пение птиц и не мягкий свет из-за штор, а победный рёв бензопил, стук молотков и периодические возгласы «Осторожно, зеркало!». К концу недели у неё сложилось стойкое впечатление, что в тот двухэтажный особняк успели завезти мебели на целый товарный состав. Там были и кованые люстры, и кожаные диваны, и что-то похожее на огромный бильярдный стол, который с грехом пополам протащили через парадную дверь.

Соня мысленно посылала новых соседей идти лесом примерно три раза в день. Но каждый раз, подходя к окну, она снова видела ту самую энергичную женщину, которая, казалось, не нуждалась ни в сне, ни в пище, питаясь исключительно звонками «Минечке-малышу» и адреналином от стройки. «Ну хоть закончится же когда-нибудь это цирковое представление», – думала Соня, заваривая вечерний чай и включая музыку погромче, чтобы заглушить звук дрели.

И вот настала долгожданная суббота. Соня, счастливая от возможности выспаться без аккомпанемента перфоратора, проснулась в прекрасном настроении. Сегодня – день лошадей, свежего воздуха и дружеского общения. Она надела удобные джинсы, просторную блузку и короткие сапожки, захватила с собой пакет с морковкой и яблоками для старых знакомых и отправилась за подругами.

Рита с детьми была уже наготове. Алёнка, в красивом жокейском кардиганчике, прыгала от нетерпения, а маленький Пашка в комбинезоне с лошадками уже сидел в коляске трансформере, размахивая игрушечной лошадкой. Муж Риты, Антон, как всегда в выходной, «носился по работе» – то ли ловил кого-то, то ли оформлял протоколы. Соня мысленно поблагодарила судьбу за то, что занудного мента сегодня не будет – его шутки насчёт «буйно-помешанной девицы на лошади» ей сейчас были ни к чему.

Они подъехали к дому Гали, где уже ждали. Галя, её муж Саша – спокойный и улыбчивый, и их сын Ваня, который, увидев «Мятный Монстрик», начал радостно топать ногами.

– Извините, что задержали! – крикнула Галя, усаживая Ваню в их машину. – Этот наш мужчина не мог найти свои «специальные носки для поездки к лошадям»!

Саша только виновато развёл руками, держа в одной руке огромный термос с чаем, а в другой – фотоаппарат.

Наконец-то, два автомобиля – зелёный «Монстрик» Сони с Ритой и детьми и минивэн Галиной семьи – тронулись в путь, направляясь за город, к знакомым с детства воротам конно-спортивной школы.

Воздух за городом стал другим – свежим, пахнущим полем и свободой. Соня, глядя на убегающую за окном дорогу, чувствовала, как все городские заботы – и назойливый Жора, и грохочущие соседи – остаются где-то далеко позади. Впереди был день, который обещал быть именно таким, каким она его любила: простым, душевным и настоящим.

Запах конюшни обрушился на них, едва они переступили ворота территории – густой, терпкий, знакомый до мурашек коктейль из сена, овса, кожи и чистого животного тепла. Для Сони это был запах детства, дедушкиных рук и ощущения полной, безоговорочной свободы.

– У-у-у, как пахнет! – восторженно выдохнула Алёнка, крепче сжимая руку мамы.

Ваня спрятался за папину ногу, но глаза его горели любопытством.

Пашка же, сидя на руках у Риты, тыкал пальчиком в сторону левад и радостно мычал: «Ло-ло!»

Их встретил сам владелец школы, Петр Сергеевич, крепкий, седеющий мужчина в клетчатой рубашке и поношенных бриджах для верховой езды. Увидев Соню, он широко улыбнулся, и его лицо, обветренное степным ветром, распалось в сетке морщинок.

– Сонечка! Давненько не видать! – он обнял её, похлопал по спине, пахнув кожей и добротой. – Всё себя превращаешь в красавицу! Совсем бабушку свою, Анну Васильевну, напоминаешь.

Он повёл их по аллее к конюшням, и его рассказы полились рекой – больше для взрослых, чем для детей.

– Помню как, твой дед, Игорь Михайлович, сюда тебя, пацанку отчаянную, привёл. Говорит: «Перевоспитай, Петро, характер у неё огневой». А она… – он с нежностью посмотрел на Соню, – …она уже через месяц на Поэте галопом скакала, без страха. Талант был. Большие надежды мы на тебя подавали. На соревнованиях наших лучших обходила.

Он вздохнул, гладя холку просунувшейся к нему через денник старой гнедой кобылы.

– А потом… замужество твоё. Всё на нет и сошло. Жалко было. Конь – он ведь партнёр. А партнёра бросать нельзя.

В его словах не было упрёка, лишь констатация факта и лёгкая печаль за несостоявшуюся судьбу. Соня молча кивнула. Она и сама это знала. Конный спорт требовал всего человека, а она тогда металась между учебой, первой любовью и жаждой обычной, «правильной» жизни.

Но сейчас было не время для грусти. Дети уже тянули её за руку к денникам. Петр Сергеевич выдал им ведёрки с нарезанными яблоками и морковкой. Начался пир.

– Держи ладошку плоской, вот так, – учила Соня Алёнку, подводя её к добродушной, плюшевой пони. – Видишь, как аккуратно берёт? Она же леди.

Ваня, под руководством Саши, с серьёзным видом просовывал морковку рыжему мерину, а потом визжал от восторга, когда тёплые губы щекотали ему ладонь. Пашка же просто хохотал, глядя, как огромные, бархатные ноздри шевелятся у него прямо перед лицом.

А потом настал её черёд. Петр Сергеевич подвёл к ней красавца-жеребца вороной масти, мощного, с умными, спокойными глазами.

– А это, Сонь, помнишь? Зевс. Твой старый друг. Ты на нём последний раз перед своим… ну, перед отъездом, каталась. Он тогда ещё молодой был.

Зевс фыркнул, вытянул шею и потянулся мордой к её плечу, обдавая тёплым дыханием. Сердце Сони ёкнуло. Она протянула руку, и он уткнулся ей в ладонь, словно говоря: «Где ты пропадала?»

– Помнит, – тихо сказал Петр Сергеевич. – Они всегда помнят.

Соня не могла удержаться. Через пятнадцать минут она, уже в шлеме и после короткой разминки, сидела в седле на Зевсе. Первые секунды были непривычными – тело вспоминало давно забытую посадку, мышцы натягивались. Но потом… потом всё встало на свои места. Лёгкое движение бёдер, едва заметный посыл поводьями – и мощный жеребец пошёл мягкой, упругой рысью по краю манежа.

Ветер свистел в ушах, ритмичный топот копыт отдавался в такт сердцу. Весь мир сузился до двух точек: её и лошади под ней. Никаких мыслей о работе, об одиноких вечерах, о назойливых соседях или глупых кавалерах. Только движение, доверие и та самая, давно забытая свобода. Зевс шёл послушно, но с огоньком – он словно проверял, не разучилась ли она, помнит ли их общий язык. И она помнила.

Она проехала несколько кругов, то ускоряясь до плавного галопа, то снова сбавляя ход до шага. Когда она наконец остановилась и спрыгнула на землю, ноги слегка подрагивали от непривычки, а на лице горел румянец и сияла такая широкая, искренняя улыбка, какой не было давно.

– Ну что, – подошёл Петр Сергеевич, принимая поводья. – Как ощущения?

– Как дома, – выдохнула Соня, похлопывая Зевса по могучей, влажной от пота шее. – Прямо как дома.

И пока дети бегали вокруг пони, а подруги с Сашей пили чай из термоса на скамейке, Соня ещё долго стояла у денника, разговаривая со своим старым другом, который молча, тёплым дыханием, прощал ей все эти годы разлуки.

День клонился к вечеру. Дети, наевшись пирожков, сладких яблок и надышавшись лошадиным духом, начали потихоньку капризничать. Алёнка просилась домой к куклам, Ваня клевал носом на руках у Саши, а Пашка уже мирно посапывал в автокресле, сжимая в кулачке перышко, подобранное у денника.

– Ну что, пора, наверное, – вздохнула Рита, с нежностью глядя на засыпающих детей. – Сегодня они точно будут спать без задних ног.

– И мы вместе с ними, – засмеялась Галя, потягиваясь. – Сонь, огромное тебе спасибо. Это был лучший выходной за последнее время.

Соня кивала, упаковывая пустой термос. Она чувствовала приятную мышечную усталость и душевный покой. Прощаться с Зевсом было грустно, но она пообещала Петру Сергеевичу навещать его чаще.

– Раз уж мужик под ноги не торопится, буду с лошадью общаться, – пошутила она, и старый тренер одобрительно хмыкнул.

Компания уже двинулась к машинам, шумно обсуждая, где бы всем вместе поужинать. Соня шла позади, наслаждаясь последними минутами тишины и запахом вечерней конюшни. Она обходила угол главного корпуса, как вдруг столкнулась нос к носу с высоким мужчиной в рабочей одежде, выносившим вёдра. Она отшатнулась, извиняясь, и подняла взгляд. И время на мгновение остановилось. Перед ней стоял Сергей. Её бывший муж. Немного постаревший, с парой новых морщин у глаз, но всё тот же – с тем же упрямым подбородком и привычкой немного сутулиться. Он узнал её мгновенно. Его глаза широко распахнулись от удивления, затем в них мелькнуло что-то сложное – вина, досада, любопытство.

– Соня? – произнёс он, неуверенно. – Ты… ты здесь?

Давным-давно, именно из-за него, из-за болезненного разрыва и желания стереть всё, связанное с той частью жизни, она перестала бывать здесь. Видеть эти места было слишком больно – они напоминали не только о деде и лошадях, но и о крахе её первой, такой наивной веры в «долго и счастливо».

Раньше сердце её бы сжалось от острой боли или закипело бы обидой. Раньше она бы резко развернулась и ушла, не сказав ни слова, или, что вероятнее, наговорила бы колкостей.

Но сейчас, в этот тёплый летний вечер, с лёгкой усталостью в теле и тихим счастьем внутри, она почувствовала нечто совершенно иное. Ничего. Ни боли, ни злости, ни даже сожаления. Только лёгкое удивление, как при встрече со старым, давно забытым школьным знакомым.

– Привет, Сергей, – спокойно сказала она, и её голос прозвучал ровно, даже вежливо. – Да, наведалась. Вспомнила старые времена.

Он смотрел на неё, явно ожидая чего-то другого – упрёка, холодности, слёз. Её спокойствие сбило его с толку.

– Я… я слышал, ты в городе. Преподаёшь, – пробормотал он, беспомощно перекладывая вёдра из руки в руку. – Я тут… помогаю Петру Сергеевичу иногда. Подрабатываю.

– Здорово, – кивнула Соня. Искренне. Ей было всё равно, чем он занимается. – Ну, у меня компания ждёт. Была рада тебя видеть.

Она сделала лёгкий, прощальный кивок и обошла его, направляясь к своему «Монстрику», где уже махали ей руками подруги. Она не обернулась. Не было необходимости. Груз прошлого, который она так долго таскала на плечах, остался там, у конюшенного угла. Он оказался не таким уж и тяжёлым, когда наконец решилась его рассмотреть.

– Всё в порядке? – тихо спросила Рита, когда Соня села за руль.

– Абсолютно, – улыбнулась Соня, заводила двигатель. И это была чистая правда. – Просто встретила историю. И помахала ей рукой на прощание.

И когда машины тронулись в обратный путь, увозя уставших, счастливых детей и взрослых, Соня понимала, что сегодняшний день подарил ей нечто большее, чем просто прогулку. Он подарил ей чувство настоящей, взрослой свободы. Свободы от обид, от прошлого и от страха перед ним. Теперь она была по-настоящему легка. Готова к чему-то новому.