Читать книгу Необычайно обычные люди - - Страница 9

Кузьмич

Кузьмич с детства испытывал непреодолимое влечение к сантехнике. Практически всю свою сознательную жизнь он уделил этому ремеслу.

Он помнил, ещё в младенчестве, сидя на горшке, любил смотреть, как отец занимается ремонтом унитаза или раковины. Ну, и конечно, наш будущий сантехник тоже переворачивал своё звенящее изделие и колотил по нему молотком. Хлопая глазёнками, он всем видом показывал, дескать, смотри, папа, я тоже так умею. Отец был рад и гладил его по слегка оперившейся головке. А вот мама ругалась, убирая содержимое горшка с пола, и шлёпала его по розовой попке.

Кузьмич прошёл огонь, воду и медные трубы на своём нелёгком, жизненном пути сантехника.

Огонь практически всегда горел в его внутренностях, потому как за работу с ним расплачивались жидким топливом, которое помогало ему выполнять свой труд на автомате. А вот уж когда топлива не было, то у Кузьмича включался ручной тормоз и задняя передача. Ну, а когда он начинал притормаживать, вопрос – зачем ты подключил стиральную машину к газовой трубе – действовал ему на нервы. Кузьмич сразу включал заднюю передачу и, перекрыв всё водоснабжение в доме, уходил, громко хлопнув дверью, со словами:

Не кипятите мне молоко в кастрюле. Моя кастрюля и без молока кипит. Кипит твоё молоко! Вот когда будут весомые аргументы для исцеления, тогда и приходите. И на этот раз мы рассмотрим ваш вопрос по существу и осуществим тактически правильные действия.

Не все и не сразу конечно понимали, что ему надо. Но, посоветовавшись с соседями, принимали верное коллегиальное решение, надо купить пузырь.

Ну, а медные трубы? Медные трубы не давали ему покоя постоянно. Бывало, увидит у кого-нибудь медный вентелёк, открутит и поставит чугунный.

Вот, говорит, смотрите, этот-то на века и даже крутить не надо, сразу в рабочем состоянии, и так и эдак вода по трубам бежит, а вам же и нужна вода. А у нас авиационная промышленность страдает от недостатка алюминия и меди. Вы знаете, сколько труда надо, чтобы нарыть кимберлитовую трубку?

А ему:

Так там же алмазы вроде?

Ну, а он:

А вы знаете, сколько алмазов надо на хороший надфиль? Полкило, не меньше. Бедным жителям Африки приходится трудиться день и ночь, чтобы обеспечить нашу промышленность. А мы им за алмазы поставляем медь в чугунных отливках. Они там из них автоматы делают, чтобы высвободить из тюрьмы Нельсона Манделу. Вы, я посмотрю, неважно оцениваете международную обстановку. А обстановка крайне критическая. Вот купите беленькую, а я вам объясню всю широту и масштаб вопроса. За одно и раковину заменим, а то она какая-то оцинкованная, а цинк, вы знаете, он какой вредный? У вас вон ребёнок бегает, паров надышится, потом хромать будет и нервный тик начнётся. Кто потом вашу дочку в таком виде замуж возьмёт? Только тот, у кого унитаз из нержавейки, но, не волнуйтесь, я попозже и к нему зайду. Пристроим вашу дочку, не боитесь, найдём жениха, честного, работящего и с деньгами. Что говорите? Как так не бывает? Да вы взгляните только в кристально чистые глаза Чубайса. Сразу видно, честный, работящий, обеспеченный. Что? Ты не девочка? У, как ты зарос, малыш, тебе бы очень пошла стрижка «а-ля Катовский», а брови немножко надо выщипать. Я ещё думаю, тяжело будет девушке с бровями, как у Брежнева. И не ешь больше мамину помаду, а то привыкнешь, точно придётся родителям замуж выдавать. Вот я вам и говорю, ставьте пузырь и самая лучшая сантехника уже у вас в квартире. У меня вот ванна есть, практически даже не лежал никто. Ну, лежал конечно, но только на половинку.

В общем, хотя бы медный кран утащить Кузьмичу удавалось всегда. Ну, и, конечно, не проходило и дня, чтобы он не обмочился. В смысле, не попал под струю воды. Бывало, пойдёт в подвал канализационную трубу поменять, а там сверху всё льют и льют, валится, да валится всякое непотребство. А ещё говорят, в стране есть нечего, туалетной бумаги не хватает, да вот же оно, всё на Кузьмиче и висит. А что ему, отряхнулся, да пошёл дальше, как с гуся вода. Ему так и говорят:

Эй, гусь лапчатый, когда деньги вернёшь?

А как он вернёт, у него же всё на депозитах в Центробанке, в золото, в валюту вложено. Вот проценты накапают, всё вернёт сполна. Как только фьючерс на акции упадёт, а дивиденды нефтяных компании поднимутся. Ну, так всё всем и сразу, безоговорочно, бесповоротно, окончательно и безотлагательно, незамедлительно и ежечасно, а иначе и быть не может. Ведь он, Кузьмич, никого и никогда не обманывал, и если надо, на газовом ключе поклясться может.

А тут дали ему практиканта. Ни дать, ни взять, Илья Муромец из Бухенвальда. Голос хороший, чёткий, далеко узнаваемый, аж стёкла дрожат, а вот мышечную массу где-то потерял. Голову кудрявую на тонкой шейке к земле клонит, сапоги сорок шестого размера об асфальт шаркают, сумка с ключами перевешивает тело в левую сторону.

Эй ты, глист коломенский, пойдём со мной, тут у одной бабки надо унитаз поменять.

Поднялись, звонят в хлюпкую дверь.

И кто там?

Открывай, бабка, сантехники, – пробасил практикант.

Дверь на петлях зашатало.

Ну ты, студент, на пол тона пониже, – сказал Кузьмич, отвесив ему затрещину.

Ой, батюшки, свят-свят, – послышался испуганный бабкин голос, – я живой не дамся, помогите, насилуют,– вскричала она и тут же раздался характерный звук металла о дерево, а из прорубленной двери показалось острие топора.

Тетя Клава, это я, Кузьмич, не бойся, просто тут у меня напарник с неизлечимо больной головой и горлом. Пока шёл, ударился, громкость сбилась.

А, ну тады заходите, милки. Я уж подумала насильники пришли пенсию забирать. Или воры! Пенсию украдут, а потом изнасилуют.

Бабулька открыла покосившуюся дверь.

Пройдя в туалет, студент опять забасил:

Бабка, ты зачем унитаз по самую крышку бетоном залила?

Клава, опустившая было топор, с испугу выскочила на балкон, прихватив с собой межкомнатную дверь.

Послушай, студент, ты что-то перепутал, мы сантехники, а не похоронная команда, хотя Клавка то ещё ого-го, чувствуется боевой наскок, сила и мощь, – сказал Кузьмич.

Бабуля, ты зачем унитаз забетонировала?

Клава распласталась на балконе и грызла ногти на руках.

Слушай, с виду такой никудышный мужчинка, а на самом-то деле какой внутренний этот самый потенциал. Мне бы годков 30 сбросить.

Тётя Клава, ты слюни-то на пол не пускай, если хочешь, я тебе его здесь оставлю на доработку, но после.

Практикант стал плавно перебираться поближе к выходу.

Ты куда пошёл? Работу я за тебя делать буду? Надо доставить бабушке удовольствие, показать сноровку.

Какую сноровку, Пётр Кузьмич?

Практикант отошёл ещё на шаг ближе к выходу.

Ну, попыхтеть здесь тебе придётся. Не мне же? Я уже староват для этих дел.

Я пыхтеть не буду, не для этого в сантехники шёл, старух ублажать. Я вам не Тарзан. Студент скрестил руки на груди.

А зачем ещё? Мне прикажешь унитаз выкорчёвывать?

Кузьмич показал обеими руками на произведение искусства.

Ну, так что с унитазом случилось? – обратился он уже к Клаве.

Да потёк, зараза. Унитазов тогда не было, а бетон был. Я в ту пору бетонщицей работала, ух и хороший бетон был, а с годами-то ещё прочнее становится, я тебе как специалист говорю, ни один отбойный молоток не возьмёт.

Не горюй, бабулька, промышленность с тех времён продвинулись далеко вперёд. Немцы все танки на отбойные молотки перековали. Расколют хоть Эльбрус, хоть Казбек.

А Казбек-то зачем колоть? Его курить надо, дурья твоя башка.

Ну да, чего это я, Клава. Видно когда учебник географии на самокрутки пускал, не от той странички затянулся.

Значит так, студент. Иди в мастерскую, возьми отбойник, да помощнее, бошевский.

А что такое отбойник?

У мужиков там спросишь, они выдадут.

Студент ушёл и пропал. К его приходу Клавка мирно уснула на табуретке, а Кузьмич прибывал в воспоминаниях прошедшей юности, сидя в кресле. Когда-то и он так же бегал в поисках не пойми чего и не знаю где.

Он взглянул на вошедшего практиканта.

Слушай, глист, ты что припёр?

На плече у молодого была самая крупная кувалда из тех, что можно было найти. Ноги тряслись, а язык вывалился наружу.

Вот, ещё зубило дали. Сказали, самое лучшее, из имеющегося, правда, производство российское, но не убиваемое.

Ну и что ты мне свой отбойник подаёшь? Давай, дерзай. Качай мускулатуру. А я схожу, может, что попроще найду.

Выйдя за порог, Кузьмич услышал грохот кувалды и благой бабкин мат вперемешку с "какие инженеры вас таких в прэкт запустили".

Вернувшись с отбойным молотком, наш сантехник обнаружил полуживого студента, лежащего в ванной, и взглянул на унитаз.

Да тебе надо в скульпторы идти.

В бетоне было выгравировано "Здесь был Федя".

На, Федя, держи отбойник, работай. А я пойду Клавке валерьянки накапаю.

Но стук отбойника продолжался не долго.

Вскоре студент вышел и произнес:

Всё, дело сделано, унитаз ушёл.

Ты что, Федя, куда ушёл?

К соседям, Пётр Кузьмич.

Войдя в туалет, Кузьмич обнаружил огромную дыру в полу, сквозь которую был виден мужик, со спущенными штанами, обильно покрытый штукатуркой. Зажавшись в угол, мужичок пытался трясущимися руками прикурить фильтр сигареты.

Ну вот, студент. Теперь нам придётся менять два унитаза. При чём, за твой счёт. У тебя стипендия-то большая, наверное? А ты, Клавка, говорила, что нам твой унитаз не под силу. С такими орлами не страшны даже партизаны Вьетконга.

Мужик, ты не пугайся. Так и должно быть. У нас плановая реконструкция полов и перегородок. Всё утверждено ГорСпецАвтоСантехСтройЗаказщиком. Не переживай, завтра всё установим в лучшем виде.

Как завтра, а куда я ходить-то буду? – вскричала Клавка, – я вот уже нервный стресс с вами испытала.

Слушай, Кузьмич, ты мне в прошлый раз ванну месяц устанавливал,– Откликнулся из проёма пострадавший мужчина, – пришлось к соседке мыться ходить, а потом она меня жениться заставила.

А, Славка, это ты? А я тебя не узнал. Что-то ты с лица изменился. Бледный какой-то. Заболел что ли? Женился! Ну, так поздравляю, а то бобылём ходил.

Да ты что, у неё ж пять детей.

Ну, не фига ты шустрый, Славян. Когда и успел. Время-то как летит.

Да то ж четверо не мои.

Как не твои? Ну, ничего. Зато ты теперь отец-героиня. В нашей стране героев любят. Знаешь, я вот к тебе, Славян, с огромным уважением отношусь. Получается, с тобой проблема решена, ты можешь и к жене, если припрёт, сходить. Там мы ещё со студентом не были. Ну, а ты, Клава, мужайся. Завтра с утра, как только, так сразу у тебя, в первую очередь. Эй, студент! Берём инструмент, пошли, уже 17.00 и так задержались.

Кузьмич вышел и за ним следом выскочил практикант, хлопнув дверью. Дверь покосилась и слетела с петель.

Ну, ничего страшного, завтра починим, – сказал Федя.

Растёшь на глазах, студент, – ответил Кузьмич.

Ещё долго стояли Клава и Слава, глядя в технологическое отверстие друг на друга. Много добрых мыслей посетило их о сантехниках за это время, но слов уже не было. Потом Слава всё-таки промолвил:

Знаешь, Клава, меня удручает мысль, что они завтра вернутся.

Да что ты, Господь с тобой, сплюнь, – ответила Клава.