Читать книгу Звездные пленники - - Страница 2

Объект, обозначенный в каталогах NASA как 4I/Rubin, впервые был замечен за орбитой Юпитера. Он не представлял особого интереса – еще одна глыба водяного льда и замерзших газов, миллионы которых бороздят космос. Его траектория, однако, была необычной, указывающей на межзвездное происхождение. Астрономы окрестили его «Скитальцем».

«Скиталец» прошел пояс астероидов, никого не задев. Он промчался мимо Марса, не удостоив его вниманием. Его путь лежал к Солнцу. Расчеты показывали, что он совершит рискованный гравитационный маневр вокруг звезды и будет выброшен обратно в бездну, к новым, неизвестным мирам.

И вот, достигнув перигелия, когда раскаленная корона Солнца должна была испарить его ледяную оболочку, «Скиталец» сделал невозможное.

Он не испарился.

Вместо этого, его темное, пористое ядро, состоявшее отнюдь не из льда, поглотило чудовищную энергию вспышки. Сверхпроводящие контуры, спавшие тысячелетия, пробудились. Ледяная мантия, служившая одновременно щитом и маскировкой, была сброшена, испаренная в ослепительную кому, которая на несколько часов затмила Венеру на земном небе. А когда плазма рассеялась, наземные телескопы зафиксировали не кометное ядро, а идеально гладкий, удлиненный объект, похожий на черное веретено или наконечник копья. Он был темнее ночного неба и поглощал до 99.9% падающего на него света.

«Скиталец» изменил курс. Теперь он целенаправленно мчался к третьей планете от Солнца. Это был не умирающий гость из глубин космоса. Это был корабль.

И он возвращался домой.

Легенда гласила, что они ушли к звездам тысячи лет назад. Гор помнил, как это было. Он был там.

Его корабль, «Сокол Хора», беззвучно рассекал пустоту, возвращаясь туда, откуда стартовал так давно. Возвращался к Земле, в свою родную Кемет. Название «Земля» немного резало слух – это был язык дикарей, забывших истинное имя своего дома.

Полёт подходил к концу, и на Гора всё чаще накатывала ностальгия, сладкая и горькая одновременно. Он закрывал веки и видел за ними широкие, залитые солнцем проспекты Хикупты, слышал смех детей – своих детей.

Столько лет в одиночестве…

Гор провел пальцами по высокому лбу, на котором, несмотря на регенеративные процедуры, снова проступили морщины. Решил, что пройдет полный цикл по прилёту. Настоящий, в криокапсуле базы.

Его тело, высокое и гораздо более хрупкое на вид, чем у коренастых аборигенов, населявших эти земли, хранило осанку звездоплавателя. Ростом он был под два с половиной метра, а конечности казались неправдоподобно длинными и тонкими, что придавало движениям странную, птичью грацию.

Черты лица – высокие скулы, узкий подбородок. Крупные, чуть раскосые глаза без видимых век – были бы пугающе чужими, если бы не скрытая в них многовековая усталость. Казалось, в их глубине мерцает отражение далеких галактик, словно он сам был живым оком, взирающим на мир с высоты тысячелетий.

Кожа, бледная от долгого отсутствия под солнцем, отливала легким перламутром, а волосы, струящиеся за спиной, были не просто седыми, а казались сплетенными из жидкого серебра и космической пыли. Он был гуманоидом, но так и скульптор, ведомый математиком, мог бы изваять идеал, а не копию живой природы.

Будут ли его встречать? Помнят ли о нем? Живы ли дети? Вопросы жгли изнутри, как радиация от вспышки на красном карлике.

В полёте у него прервалась связь с планетой – местные ретрансляторы, похоже, деградировали. И теперь он переживал, словно юноша на первом свидании. Конечно, первым же делом он подключится к Ноосфере, к единому информационному полю планеты, и погрузится в ее воды, чтобы узнать, как изменился мир за его долгое отсутствие. Он мысленно перебирал пароли доступа и коды приоритета – наследие его рода, Сына Осириса.

Он включил компенсаторы атмосферы. Его корабль, наконец сбросивший астероидную маскировку и теперь сиявший полированным серебром и черным базальтом, словно раскалённый богом камень, прочертил в небе алую полосу.

Через четыре минуты он мягко коснулся песка, в сотне километров от того места, где когда-то был космопорт Хикупты.

Гор, не спеша, но сгорая от предвкушения, открыл шлюз и легко выпрыгнул на раскалённый песок. На нем был легкий скафандр со шлемом, похожим на голову огромной птицы, и его исполинская серебристая фигура ярко сияла под солнцем. Одинокая и величественная посреди бескрайней пустыни.

Ритуал был древним, как сама память его народа. Гор опустился на колени и поднял над собой две горсти благословенного песка. Откуда-то налетел ветер, принеся с собой едва уловимые, но такие родные ароматы реки Етер. Или это ему только показалось?

Он сидел на горячем песке, покачиваясь из стороны в сторону, напевая родной земле песню о своем путешествии. Он пел ей про то, как расстался с друзьями, отправившимися к Большой Медведице, как стосковался по родине, как сражался с великими воинами из соседних миров и о том, что задание, данное ему отцом, выполнено. Песнь была долгой и монотонной, как бег звезд по галактическому диску.

Наконец, он завершил ритуал и поднялся, собираясь забраться в корабль для первого, самого важного дела – подключения к Ноосфере. И именно в этот момент он почувствовал, что не один.

Гор подпрыгнул на месте, разворачиваясь с грацией большого кота. К нему, поднимая тучи пыли, мчались несколько уродливых, грохочущих самодвижущихся повозок. Вот они рассыпались, беря его и его «Сокол» в кольцо.

Даже сейчас, на песке, корабль поражал своим видом. Он не был похож на творение человеческих рук. Двухсотметровый корпус, гладкий и стремительный, напоминал то ли гигантского сокола, сложившего крылья, то ли египетский обелиск, отпиленный от основания и брошенный в пустыню. Материал корпуса был матово-черным, но в лучах солнца отливал скрытым перламутровым блеском, словно перья мифической птицы.

Из повозок высыпали существа. Невысокие, в одинаковой форме цвета пыли, с уродливыми трубками в руках. Гор сразу ощутил их примитивный, животный страх и слабый, но направленный на него импульс от этих трубок.

«Аборигены», – безразлично подумал Гор. Он приподнял левую руку, ладонью вверх, в межгалактическом знаке «Готов к диалогу», и медленно пошел к ним.

Существа что-то закричали. Их язык был гортанным, грубым и абсолютно непонятным. Гор мысленно поругал себя – в спешке и от волнения он забыл запустить подгрузку лингвистических обновлений из Ноосферы. Глупая, непростительная оплошность.

Крики усилились. Существа присели на одно колено, наведя на него свои трубки. Один из них, видимо, вожак этого маленького племени, что-то скомандовал. Собравшиеся направили несколько трубок в небо.

Громыхнуло. Трубки хлопнули, выплеснув в небо струи огня.

«Салют? Или предупреждение?» – удивился Гор. Он продолжил идти, размышляя, от каких животных произошли эти странные создания. От тех самых обезьян, что лазили по пальмам? От лягушек? Или, может, быть их высадили здесь киарды с Антареса в качестве шутки? Очень похоже на их почерк. Эта мысль показалась ему забавной.

Вожак племени, видя, что Гор не останавливается, испугался и резко вскинул свою трубку. Раздался оглушительный выстрел. Следом застрочили и другие.

Кусочки металла, словно крупный, редкий град, застучали по обшивке скафандра. Сработала система активной защиты. Ослепительные молнии, не громче щелчка, ударили в нескольких туземцев. Их тела, объятые пламенем, рухнули на песок.

Остальные в ужасе отступили.

«Вот и первая встреча с домом», – горько подумал он. Нехорошо как-то вышло. Совсем не по-родственному. Гор замер, глядя на дымящиеся останки. В его ушах стояла оглушительная тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра.

Он подошел к одному из тел и подобрал валявшуюся рядом трубку – примитивное, но любопытное устройство. Потом побрел обратно к своему кораблю. Ностальгия сменилась тяжелым, холодным чувством. Что-то здесь было не так.

Он забрался в «Сокол», отряхнул с перчаток песок и запустил протокол подключения к Ноосфере. Он жаждал окунуться в знакомые потоки данных, узнать правду, найти сородичей.

Интерьер «Сокола» был противоположностью аскетичному экстерьеру. Стены плавно перетекали в потолок, испещренные светящимися иероглифическими схемами, изображавшими звездные карты и математические теоремы. В воздухе парили голографические интерфейсы, реагирующие на движение его пальцев. Воздух был прохладным и пахнущим озоном и едва уловимыми благовониями – запахом его дома, сохраненным на протяжении веков. Это была не просто машина. Это было летающее святилище науки и памяти.

Гор подключился. Но вместо ясного, мощного сигнала его встретили лишь статические помехи, обрывки данных и навязчивый, повторяющийся шум, похожий на далекий хор голосов, читающих на непонятном языке что-то между молитвой и приговором.

Сеть, которую они построили на века, чтобы хранить знания и души предков, была жива. Но в ее голосе появилась чужая, тревожная нота.

Гор отключил канал. Ему нужно было добраться до базы. До «Хнум-Хуфу». Там он найдет ответы. Там его ждал дом.

И он, не глядя на суетящихся внизу аборигенов, поднял «Сокол» в воздух и помчался к точке на карте, которую люди, как он успел разобрать на их примитивных указателях, называли «Hiza Piramids».