Читать книгу Развод под ёлку. В 45 все заново - - Страница 4

– Мам, ты как? – заглядывает ко мне в спальню дочь.

Сижу перед зеркалом с расческой в руках и смотрю в одну точку, не двигаясь.

– Я? – голос дочери приводит в чувство. – Вот, готовлюсь, – ловлю свой образ в отражении и начинаю расчесываться.

Как только мы вернулись, я провела в ванной, наверное, целый час. Плакала там и жалела себя до тех пор, пока не наступило какое-то отупение.

Мысли полностью испарились, и кажется, вместе со слезами исчезла и боль. Лишь чертова картинка с изображением моего мужа, который застегивает в примерочной брюки, и голой девицы рядом с ним, ровесницы нашей дочери, никак не хочет испаряться. Она будто выжжена на сетчатке и останется там навсегда.

– Я заказала ужин, – говорит дочь тихо. – Ты уверена?

– О да! Теперь я жду этот ужин, – начинаю рьяно драть расческой волосы. – Накормлю твоего отца так, что на всю жизнь запомнит. Просил ужин – он его получит.

– До сих пор не верю, что он смог, да еще и с Асей…

Для дочки случившееся стало не меньшим потрясением, чем для меня. И теперь, похоже, ей потребуется профессиональная помощь, чтобы она после такого не перестала доверять не только мужчинам, но и людям в целом. Потому что кажется мне, что близко к себе она уже не подпустит никого. И появятся проблемы с тем, чтобы дружить с кем-то.

– Хотела бы я сказать, что им прилетит бумеранг, дочка. Но, как показывает практика, бумеранги либо где-то теряются по дороге, либо запаздывают на десятки лет, когда их актуальность исчезает, – беру в руки щипцы и начинаю подкручивать волосы. Я выйду на этот чертов ужин королевой.

И пусть Богдан слепо верит, что никуда я от него не денусь, но ему придется запомнить меня именно такой: красивой, холодной и неприступной. Потому что он потерял меня, даже не в тот момент, когда мы уличили его в измене, а гораздо раньше, когда вообще подумал посмотреть налево.

– И что теперь будет? Ты просто смиришься и позволишь ему наслаждаться новыми отношениями? Боже, да он же ее старше больше чем в два раза! – морщится Милана.

– Если у него еще будет желание наслаждаться хоть чем-то, когда я закончу, то пусть. Но что-то подсказывает, что как только я закончу с ним, он будет в ужасе шарахаться от всех женщин в целом.

– Разведешься с ним?

– Это даже не обсуждается. Тут нет другого варианта. Что бы твой папаша себе ни навыдумывал, но он, кажется, совсем умом тронулся, если решил, будто я стану сидеть и ждать его с б… после другой женщины. Он забыл, на ком женился. Но я ему напомню. Завтра же встречусь с адвокатом!

– Правильно, мамулечка! Такое нельзя прощать! – говорит дочь с жаром. – Я тоже его не прощу.

Я смотрю на отражение дочки в зеркале, и меня разрывает от гнева, что этот начавший седеть кобель уничтожил не только меня и наш брак, но и всю нашу семью. Но самое худшее, что из-за него разбился на осколки мир нашей принцессы.

– Ты не обязана отдаляться от него, – произнести это стоит огромного труда. – Все же он твой отец.

– Нет! Он старый извращенец и подонок! Не нужен мне такой отец! Завтра же я найду тебе нового мужчину. Который будет носить тебя на руках и даст фору этому… козлу, – говорит она с жаром.

– Боюсь, что на мужчин я теперь долго не смогу смотреть.

Да даже думать в этом направлении тошно. Меня перекашивает от отвращения и начинает мутить.

Никаких мужчин! Хватит!

– От этого бы избавиться, – произношу, подавляя тошноту.

– Мама, все будет хорошо. Вот увидишь. Ты у меня такая молодая и красивая! Да на тебя же мои друзья даже заглядываются!

– А вот этого не нужно! Не хватало, чтобы еще и меня записали в извращенки.

– Я ж не к тому… – смущается дочь.

– Все в порядке, солнце. Я поняла тебя. И спасибо, доченька, за поддержку.

Убираю щипцы, прохожусь по подкрученным прядям каре расческой и фиксирую укладку лаком, а потом принимаюсь за макияж.

– Безумно красиво получилось! – хвалит мой образ дочь. – Пойду тоже переоденусь.

Я отправляюсь в гардеробную. Хочется чувствовать себя уверенно и сексуально.

Конечно, у меня фигура и кожа не двадцатилетней девочки, но я выгляжу моложе своих лет. И многие не дают мне больше тридцати трех.

Я стараюсь держаться за эту мысль, выбирая похоронный наряд. Сегодня мы официально закопаем наш брак и нашу семью.

Надеваю красное кружевное белье. Лиф без бретелек. Натягиваю чулки, а сверху красное вечернее платье, с разрезом до середины бедра. И завершаю образ лодочками на высокой шпильке.

Ужин привозят за десять минут до того времени, когда мы привыкли садиться за стол всей семьей.

Нина, наша помощница по дому, накрывает на стол. И я слышу звук мотора за окном.

Через пару минут в комнату врывается Милана.

– Мама, приехали! Вадим с Мариной и Климом.

– Иду! – не хочется, чтобы ребенок становился свидетелем той безобразной картины, что развернется за ужином. Придется попросить Нину отвлечь малыша.

Набираю побольше воздуха в легкие и, нацепив на лицо улыбку, выхожу из спальни. Спускаюсь по лестнице и вижу, как сын и невестка снимают верхнюю одежду, а Нина помогает раздеться Климу. В этот момент в дом заходит Богдан и все взгляды устремляются на меня.

– Ого! – слышу восхищенный возглас сына. – У нас что, праздник?

– Да, милый, – подхожу к нему и целую в щеку, игнорируя пристальный взор мужа. – Сегодня важная дата! И этот день мы будем помнить до конца своих дней.