Читать книгу Разговоры с Иоанном Богословом о Концах - - Страница 4

ИБ-3-1

СЦЕНА С КАМИНОМ: явление Иоанна Богослова в деревне

Наступила осень. Философу сделали операцию. Женское сердце? Сэкономили – на этот раз засунули проводки куда-то внутрь сердца и включили батарейку: чтобы «ритм», как сказали врачи – совпадал с ритмом жизни и духа… В тот раз они встретились уже осенью, неподалеку от храма – возле Белой Горы, в деревне неподалеку от Перми. На улице еще летали желтые листья яблонь, рябин и кленов – но в доме уже нужно было топить печь, чтобы спать было тепло, привычно – и не как в Европе , с колпаком на голове (чтобы не мерзли уши)…

Хозяйка, Марфа, собрала этим еще не конченным мужикам на стол: пирожки с судаком, буженину собственного приготовления, уху из семги с окунями (чудо как хороши в двойной ухе), насыпала и соленых рыжиков (из прошлогоднего урожая), порезала тоненько сала из морозилки – и достала потный штоф с … напитком…

Мужики, воскликнула она: к СТОЛУ! Хватит философствовать…)))

Дайте слово даме, для начала – строго сказала она по привычке, поскольку была всю жизнь: руководящим работником, номенклатурой. Тут, внезапно, подобрела, преобразилась, обрумянилась и говорит: Иоанн Богослов когда-то сказал: «…знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч (Откр.3:15)» Вот ведь когда еще дядька толк имел, понимал и диалектику, и методологию, и философию и этот ваш графинчик-лафитничек потненький. И сегодня вы, парни – мужики на все … руки. Когда надо – горячи. В меру. При надобности – холодны. Тоже: в меру. В меру трезвы. Умны. Пьяны. Хорошим бы был этот ваш собутыльник Иван Богослов. Ну, за Богословов, Философов, Методологов – в меру любимых и в меру нелюбимых! За вас!»

Только опрокинули, только сунули в рот рыжие рыжики, политые маслицем и присыпанные репчатым лучком, один – крякнул по-философски, второй – по-методологически, как сверху из-за русских икон раздался голос: «Я ЗДЕСЬ!»

«Кто там», испуганно спросила шепотом хозяйка…

– Это Я, Иван. Хотите, зовите меня Иоанном, Богослов я… Тут, за иконками примостился… Холодно у вас. Хуже, чем у нас, в Греции, на островах… Твои, хозяйка, мужики – растревожили меня. Давненько никто из людей про Апокалипсис не писал, не думал, не сообщал. А твои-то еще и вон што придумали! Что Конец-то: не один! Что они – частые, как у вас говорится – регулярные!… Так что – хочу послушать твоих умников, вдруг и не согласиться. Или уж и образумится… А то, что без тела я? Так – вот тот, очкастенький же – побывал на Том Свете, знает толк в бестелесности и блаженстве. Надеюсь, не прогонит, не забоится с давно-мертвыми разговаривать… Ха-ха… Говорю же:

«Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною (Откр.3:20).»

– Слышь, Платон, он еще и смеется. Я бы даже рискнул сказать: хихикает там, за иконами…))) – отреагировал АКМ, по имени Акинфий Михалыч… Марфа, а Марфа,… а и вправду – холодно у нас тут, на Урале. Даже вот и печка греет, но пока нас нет здесь – дом: промерзает. Давай купим камин. Простенький, электрический – видел я где-то у знакомых. Приедем, включим, нагреем комнату – вот И Иван – явится, преобразится, согреется. Полагаю, нелегко ему-греку там, в холоде, за иконами нас дожидаться. Ма-а-Ма…)))

– Хорошо, закажу.

– Ну, тогда – наливай, Платон! И давайте за новопредставленного Ивана, по прозвищу Богослов – поднимем!

– Ха-ха, вытер губы Платон. Точно: Представленного. Не было не было его, только читали мы с тобой про бытие Такого, а вот же, оказывается Дух: жив и является. Представления имеет. Разговаривает. Чудеса у вас тут, в нашей деревне, ребята! Только начал-то дух как резво – не успел явиться и преобразиться, как задачку поставил: понять – как возможны многие Концы, как это – переживать Конец и снова – начинаться?… Вот ты, Акинфий, скажи честно – сколько раз в жизни ты думал, что – ВСЁ! ВСЁ кончено! Сколько раз собирался умереть, убиться, повеситься-утопиться? А ты, Марфуша, умирала? Чудно, конечно, сидеть в дружеской компании и не про телевизор разговаривать, а про веселую смерть. Рядом с «голосом из-за икон»!

– Меланхолию не надо путать с депрессией. – начал свою речь Акинфий. – Чувство одиночества, тоска по чему-то невыразимому, нететическому, то что составляет меланхолию, это конец, которого нельзя достичь. Ты пересекаешь что-то вроде границы, но, в итоге все остается тем же. В меланхолии слышится холия, что-то святое, ангельское, и живое, цельное. Какое уж тут веселье, когда плачу и рыдаю, егда помышляю смерть.

Марфа молчит… Потом сказала: "Да уж лучше конец кошмара, чем кошмар без конца. Много концов, а конца и края нет. Сейчас невозможно плохо, а что же дальше будет, еще хуже? Что же делать?"…

Платон: Я тут книжку написал. Про «Конец Марксизма». Никогда не думал, что сделаюсь писателем. Некогда же. Всю жизнь – разные текущие задачки. То одно дело. ТО – другое… Когда кончается каждый день и начинается новый – новое утро, новый завтрак, новый офис, новые заботы…: не думаешь и не стремишься понять, что вот он – твой урок Конца Света. Так и будет однажды, потом, после того, как «сбегаешь на работу» в последний раз. А тут еще и семья моя закончилась… Я уж не говорю про конец СССР! Я же не ждал, не гадал, не мечтал, не верил… Меня в 1989 году – «приняли в КПСС», да, верно, по разнарядке, как положено. Мне было 37 лет, и «партия» надеялась, что я ее спасу! Я? Не оправдал доверия – не спас КПСС! Так что СССР и кончился из-за меня чуток позднее…((( Я? Переживал ужасно. Надо же было придумывать и отвечать на вопрос: как дальше жить? Я в те времена и понял – как выглядит история: оказалось, что с перерывами, полыньями, бифуркациями, пропастями, приключениями. Безмозгло и нерационально…

– Иван Б. – весело, с антресоли вставил: Так я же и говорил!

«Второе горе прошло; вот, идет скоро третье горе (Откр.11:14)»

– Там, в советской жизни я же все время полагал, что спасение – в уме! – продолжил Платон, – А оказалось, что УМ – вовсе не при чем! Спасение – это Специальная операция. Сегодня же модно все называть специальными операциями. Так что, законно и Апокалипсис – считать Специальной Операцией, Специальным Трибуналом, Специальным Страшным Судом… Рискну посмеяться: вот и сегодня, в этой нашей деревне – мы сидим и Специально Судим Концы… Возле Специального Ивана Б.