Читать книгу Кулон Ариев - - Страница 5

Люди в Крымском аэропорту с некоторым удивлением поглядывали на фигуру человека одетого в биологический скафандр. Прилетающим и отлетающим пассажирам, в этот жаркий летний день, было невдомёк, с чего бы этот субъект вырядился так, а не иначе. На голове человека был тонкий и прозрачный шлем-шар, коричневый комбинезон облегал спортивное тело, на ногах цельнолитые ботинки, на спине, выделяясь, горбилась голубая коробка преобразователя и воздухоочистителя.

Люди в аэропорту, в основном, туристы, а потому посчитали, что идёт очередной фестиваль, хотя лето в разгаре, пляжный сезон, жара, температура за тридцать градусов в тени, а этот чудак парится в таком глухом, закрытом костюме, жалко парня. Мало кто догадывался, что костюм снабжён обязательной терморегуляцией. Парень же, недавний выпускник исторического факультета Славянского университета, а теперь младший научный сотрудник лаборатории Проблем Времени в Великом Новгороде, раздумывал на каком транспорте ему лучше добраться домой, в ядерный центр головной Лаборатории Времени. Потом ещё надо куда-то съездить и вернуться обратно, и всё это в спецодежде.

Молодого человека звали Радомир Скиф, и такой странный маршрут, на юг, он выбрал сам, ну, а в скафандр велел облачиться заведующий лабораторией Александр Форца. Дело в том, что Радомиру на днях предстояла важная командировка и по мнению доктора Форца неплохо бы заранее притереться к спецодежде, хотя она может и не понадобиться. Теперь вот парень стоял перед выбором транспорта. Аэропорт изобиловал различными видами летательных аппаратов: от антигравитационных платформ, летающих на короткие расстояния, и туристических аэробусов, до лунных ракет среднего класса для дальних путешествий, как специалистов, так и туристов. Радомиру же нужен транспорт медленноползущий над поверхностью земли.

Перебрав в голове различные виды летательных аппаратов, Радомир вспомнил про дирижабли. Хотя это и допотопный аппарат, но для него, пожалуй, самый подходящий. Дело в том, что до сих пор дирижабли использовались по некоторым трассам для перевозки грузов типа соли или сыпучих строительных материалов. Такой аппарат, наполненный гелием и разделённый на десять-пятнадцать отсеков, имел три малогабаритных двигателя, которые использовали энергию воздушной среды и вполне могли развивать скорость до четырёхсот километров в час. Для перевозки грузов, чаще сыпучих, большей скорости и не требовалось, зато аппарат мог за один рейс перебросить от тысячи до трёх тысяч тонн. Маршруты этих тихоходов пролегали на высоте от ста до трёхсот метров, а обслуживал грузовой дирижабль один человек. Чаще всего за перегонку такого транспорта из одного места в другое брались студенты, мальчишки, иногда девчонки. Загрузкой и разгрузкой, при помощи автоматики, занимались два бортовых робота.

Крымский аэропорт был многоуровневый, в небе над ним, не считая редких ракет, одновременно висели в воздухе и заходили на посадку к своим терминалам сразу десятки совершенно бесшумных пассажирских платформ, аэробусов и прогулочных аэрояхт. Радомиру до стоянки грузового дирижабля идти надо более трёх километров. Он и пошёл, хотя рядом мягко шипела лента движущегося тротуара. Маленькие дети на тротуаре, теребили своих мам, показывали на идущего человека пальцем и требовали объяснить, почему дядя в прозрачном шаре на голове идёт пешком, а не едет как они.

Оставшиеся полтора километра Радомир прошёл уже в одиночестве, движущиеся тротуары и терминалы остались позади. На поле, возле одинокого дирижабля шла работа по погрузке: одновременно два десятка грузовых платформ, управляемых роботами, завозили и тоннами ссыпали в верхние приёмные бункеры обычную соль, которая по широким трубопроводам проходила на нижнюю палубу. Рядом с погрузочной палубой стоял мальчишка лет семнадцати с электронным планшетом и проверял объём тоннажа. Одет он был в тонкую белую безрукавку и такие же бриджи, на голове пилотка работника аэропорта. Радомир подошёл к нему, и, уточнив маршрут у парня, спросил:

–– А меня возьмёшь?

Мальчишка недоумённо посмотрел на странного пассажира, но через секунду даже обрадовался:

–– Конечно, пожалуйста! Одному-то скучно, а лететь чуть ли не шесть часов! Правда, по дороге я занимаюсь, но ведь надоедает, а поговорить с кем-либо могу только через электронику.

–– Ну, давай, тогда знакомиться! – улыбнулся неожиданный пассажир, и снял свой прозрачный шлем. – Меня зовут Радомир Скиф, я историк!

–– А я Джакомо Форца! – отрекомендовался молоденький капитан. – Студент физического факультета Крымского университета.

–– Постой, постой! – поднял брови Радомир. – Ты случаем не родня ли заведующему ядерным центром лаборатории Проблем Времени в Великом Новгороде Александру Форца?

–– Так то ж мой дядя! – просто ответил парень. – Ну, пошли в кабину, погрузка закончилась, нам сигнал отчаливать.

В просторной кабине капитан с пассажиром уселись в удобные кресла и Форца включил режим взлёта. Автопилот отстегнул гигантскую гондолу от причальной мачты, два боковых триггерных мотора глухо зашумели и дирижабль мягко начал набирать высоту. Вспомогательные моторы умолкли, включились основные. Передняя часть кабины из прозрачных керамзитовых плит, если не считать узкой приборной панели, давала возможность обозревать всё, что впереди, по бокам и под ногами, только небо закрывала серебристая громада гондолы. Небо, при желании, можно было видеть на экране приборной панели. На экране оно выглядело чистым, светло-голубым, по-летнему выцветшим, и, по сути, соответствовало реальности.

Внизу здания аэропорта, люди, терминалы и платформы медленно проваливались куда-то вниз, уменьшались в размерах. Дирижабль набрал заданную высоту, включился центральный двигатель и все сооружения внизу поплыли назад. Вскоре под гондолой расстелились полосы почти белых откосов оросительных каналов многочисленные зелёные квадраты и прямоугольники сельскохозяйственных культур, обработанных робототехникой. Дальше к северу пошли большие участки голой степи, навевавшие скуку своим серо-охристым цветом выгоревшей на южном солнце травы. Вскоре Радомиру надоело рассматривать окрестности и он вновь обратился к капитану:

–– Выходит, Джакомо, у тебя итальянские корни?

Форца оторвал взгляд от своего планшета:

–– Пожалуй, что так оно и есть! – подумав, ответил он. – Дядька Александр ещё в Доме малютки записал меня под этим именем, а потом он сообщил мне, что мои отец с матерью погибли на Марсе, то ли от какой-то инфекции, то ли ещё от чего-то. А, может, и не было их, я ведь дитя пробирки, но свой биологический материал, якобы, мои родители оставили в этнолаборатории, отправляясь в экспедицию. Сейчас ведь национальность в личные документы, в ЧИП, не вписывают, это уже давно никого не интересует кроме биологов, имена дают детям произвольно. Мужчин становится всё меньше и меньше, родильные дома берут материал из хранилищ, население в мире неуклонно сокращается. Хорошо, что продолжительность жизни у современного человека увеличилась в среднем до двухсот лет, ну, а уж о разных там заболеваниях люди давно забыли: в этномузеях, где всё о человеке, посетители удивляются, особенно молодые, почему раньше инвалидов много было, а сейчас их нет совсем. Мировое правительство вон всё ломает голову, как увеличить прирост человечества. Может быть, что-нибудь высокие головы и придумают. А вот говорят, – оживился капитан, – что в Совет Старейшин поступило предложение брать людей из прошлых веков, перетаскивать их в наше время, да и как-то по видео об этом упоминали. Это правда, Радомир?

–– Правда! – нехотя отреагировал Радомир.

Он, конечно, знал, что такая практика уже давно применяется, но болтать об этом не принято, многие учёные и немалое количество граждан настроено против насильственного переселения людей из прошлого в будущее. Потому историк постарался скорей замять скользкую тему:

– И всё же должен тебе сказать, Джакомо, – притворно весело заговорил он, – что у тебя красивое имя, и оно древнее!

–– Да я как-то об этом и не задумывался! – пожал плечами парень. – У тебя ведь, насколько мне известно, тоже древнеславянское имя. А позволь спросить, почему ты в биологическом костюме? Какой-то эксперимент что ли?

–– Да, Джакомо! Приказано привыкать к костюму, через день у меня командировка в четвёртый век новой эры и, географически, как раз в те места, над которыми мы будем пролетать. Во всяком случае я там должен пройти пешком, а, может, по-старому, проехать верхом на коне, или на телеге.

–– Это интересно! – оживился капитан. – Но только что ты увидишь по нашему маршруту? До реки Сейм мы летим вдоль тридцать четвёртого меридиана с переходом на тридцать второй с остановкой в Смоленске. Сейчас середина двадцать шестого века, и, думаю, с четвёртого века много воды утекло, давно всё изменилось: за это время исчезло около восьмисот видов животных, насекомых и растений, так нам говорят.

–– Изменилось, согласен! – заговорил Радомир. – За последние пять веков появились новые виды растений, насекомых и даже животных. Но реки: Днепр, Северский Донец, Десна, Сейм всё ещё текут в своих старых руслах. Мне просто интересно посмотреть где примерно могли проходить древние торговые караваны. Растительность сейчас, конечно, другая. В третьем-четвёртом веках по курсу твоего летательного аппарата росли дремучие леса из дубов, буков и лиственниц с березняком, но росли и пальмы, и араукарии. Климат в этих местах, в то время, был субтропический, почти до пятидесятой параллели. Люди ездили на телегах, запряжённых лошадьми и дороги торили, в основном, вдоль рек, так было удобнее: коня напоить, самому напиться и обед сварить в котелке, рыбу поймать на ужин.

–– Романтическое было время! – вставил, загоревшись, Форца. – Загадочное, опасное, сплошные приключения! Телеги я видел, в музее, в этнодеревне Смоленска! Жаль, что кони у нас сейчас только для спорта, а раньше – грозные всадники, с мечами, с секирами, шумные битвы… Красота!..

–– Нет, брат! – возразил историк. – Грозное было время! Тяжёлое! Люди всячески отстаивали своё право на жизнь, на свободу. Никто не хотел просто так погибнуть, попасть в рабство. Люди ценили друг друга в своём кругу, я имею ввиду род, племя. Но ненавидели других людей, боялись потерять самое ценное – жизнь и свободу, свои охотничьи угодья, свою землю…

Молодой капитан понял, что брякнул что-то не то, и виновато склонил голову.

–– Изменилось многое, Джакомо! – продолжил Радомир. – Вот после того, как растаяли многие ледники и полярные шапки, уровень мирового океана повысился чуть ли не на четыре метра. Планета наша имела семьдесят один процент водной поверхности, а теперь стало восемьдесят. Скандинавия отделена сейчас от материка проливом, Крым стал островом, пол-Европы под водой, многие приморские города затоплены. Конфигурация континентов изменилась, береговая линия уже не та, что была раньше. Россию с Сибирью Спаситель мира всё-таки уберёг, но и то она потеряла двадцать процентов своей территории за счёт расширения Северного океана; ледяной панцирь растаял, стало теплее. Но любимый всеми Санкт-Петербург затоплен, а точная копия его исторического центра построена на Урале, в Екатеринбурге, туда же перебазировали многие художественные ценности, которые ещё сохранились.

Радомир вопросительно посмотрел на капитана:

–– Знаю, я там был! – оживился Джакомо.

–– Ну, а в университете вам уже читали, – продолжил историк, – что к концу двадцать первого века появились неизвестные ранее инфекции, которые выкосили три четверти населения Земли, пока, оставшиеся в живых микробиологи, не создали соответствующие вакцины для лечения людей? Я тебе так скажу, парень, что это наша планета отомстила человечеству за пренебрежительное отношение к ней, к природе. Ты же в курсе, что большинство европейцев переселилось сюда, в Россию, да и людей после климатического и инфекционного катаклизмов на Земле к концу двадцать первого века осталось чуть больше ста десяти миллионов. Более трёх веков понадобилось людям, чтобы хоть как-то минимизировать последствия такого удара и приблизиться к миллиарду человек на Земле.

–– А наземным транспортом, Джакомо, – сменил тему разговора историк, – я имею ввиду колёсный, давно уж перестали пользоваться, перешли на воздушный ещё в двадцать третьем веке. Древнее изобретение, колесо, теперь только в музее и увидишь, ты же должен знать. Железные дороги, что были в прошлом, давно уже разобрали, а древние шоссейные автобаны заросли травой. Хотя некоторые дороги сохранились, но они модернизированы, над их поверхностью ползают, то-есть низко летают, благодаря силовому кабелю, грузовые платформы. Они развозят по торговым точкам в городах мелкие партии разного товара: предметы повседневного быта, продовольствие, да всякую розницу по заявкам…

Капитан согласно кивнул головой, и, вдруг, заговорил совсем о другом:

–– Любопытно, Радомир, какие предметы преподают в университете будущим историкам? Видеожурналисты ничего об этом не сообщают, видимо, не считают нужным, или неинтересным для широкого зрителя.

–– О-о-о! – протянул Радомир, вспоминая. – У вас, у физиков, в основном, теория, а у нас, ты не поверишь, можно сказать, сплошные физические нагрузки, такое вот обучение.

–– Это ещё как? – округлил глаза Форца.

–– А вот так! Из теоретических дисциплин есть психология, астрономия, основы физики, древние иностранные языки там. Очень важно досконально знать историю и географию, чуть ли не каждый квадратный метр территории суши, – это, чтобы путешественник во времени знал точно в какое место он молниеносно передвинется при определённых обстоятельствах. И всё же очень важный элемент обучения – практика.

–– И всё-таки причём тут практика? – скептически заметил Форца. – У нас она тоже бывает: ядерные центры, обсерватории, лаборатории, да мало ли…

Радомир снисходительно посмотрел на студента, и принялся объяснять:

–– Начиная со второго курса я выбираю время, в котором буду работать. В моём случае, это третий-четвёртый век нашей эры. Вот и начинаются сплошные физические напряжения: каждый день бег на десять километров, после чего, надо не спилить, а срубить дерево, и только простым топором, очистить от сучков и коры, вырубить пазы на бревне. То-есть подготовить его для кладки в сруб, например, для древней бани. Кроме этого, надо освоить езду верхом на лошади, для чего знать ременную упряжь, где и как она применяется, уметь заседлать коня, или запрячь в телегу, а ещё уход за животиной: вовремя напоить, накормить, ветеринарный осмотр и лечение.

–– А с железом работа! – продолжил Радомир. – Спать в кольчуге, носить на себе двадцать килограммов доспехов и вооружения. Нас обучают виртуозно владеть мечом, саблей, боевым топором, моргенштерном, ножом; уметь починить кожаную одежду, уметь вспахать поле деревянной сохой, вовремя засеять его злаками. Вообще обучают пониманию всевозможных нюансов погоды, умению прогнозировать погоду по приметам, для чего преподают основы метеорологии, а кроме этого студент должен досконально знать древнюю медицину, в случае чего оказать первую медицинскую помощь. И это несмотря на то, что у каждого студента есть свой, наручный доктор, который окажет любую медицинскую помощь на современном уровне. Ну и конечно надо знать языки того времени: древнеславянский, греческий, тюркский, латинский, древнегерманский. А ещё надо уметь построить лодку, уметь сплести сеть и знать различные способы ловли рыбы. Но, главное, надо знать разные верования того времени, всех языческих богов, их полномочия и возможности. Ну и конечно, студент изучает обычаи, традиции и культуру того народа среди которого он собрался жить какое-то время, а, может, всю свою жизнь. Это уж смотря, какую цель ему поставили, или он сам себя озадачил. Кроме того надо хорошо разбираться в социально-политическом строе того времени, брат…

–– Неужели пять-шесть лет таких мучений? – удивился Форца. – Я бы не выдержал!

–– Ничего, привыкаешь, втягиваешься! – рассудительно подвёл итог Радомир. – А потом ведь это очень интересно, В ЭТО ВРЕМЯ ВЖИВАЕШЬСЯ.

–– Так ведь для каждого студента нужен свой наставник! – задумчиво произнёс Форца. – Стало быть у вас целая куча преподавателей?

–– Да, Джакомо, кроме преподавателей теоретических дисциплин, – пояснил Радомир, – у каждого студента действительно есть свой наставник из числа тех, что уже побывали в определённом отрезке времени. И всё же, прибывший в то или иное время наш историк выглядит в среде местных аборигенов иноземцем; во всяком случае пока не адаптируется там. Стоимость обучения историка в разы выше, чем, например, физика.

–– А ты там, в прошлом, бывал уже? – Форца выжидающе уставился на своего удивительного пассажира.

–– Нет ещё! – улыбнулся Радомир. – Вот собираюсь.

–– То-то, я смотрю, бородку отпустил уже! – Форца тоже заулыбался. – Вот гляди, Радомир, пересекаем Днепр в его нижнем течении, через сорок минут пересечём его ещё раз, но уже выше, в районе нынешнего Кременчуга – это и есть большая излучина древней русской реки. Дальше пойдём над рекой Псёл вверх до Сейма, а там полетим над рекой в сторону древнего Чернигова, и уже пойдём на север вдоль тридцать второго меридиана до Смоленска, и дальше – до Господина Великого Новгорода. Нам говорили, что тридцатый меридиан особый, якобы, заговорённый в прошлой жизни. Кто бы не перешёл этот загадочный меридиан с враждебными намерениями, обречён на неудачу. История это неоднократно подтверждала. Это правда?

–– Да, это верно, Джакомо! – как-то буднично подтвердил Радомир. – На этом меридиане древняя Александрия с пирамидами Гизы, Константинополь, Киев, Смоленск и Санкт-Петербург. Ну, да ладно! Маршрут, я гляжу, хорошо изучил! – заметил он, глядя на разворачивающуюся панораму лесных и речных далей внизу. – Только вот как насчёт грозовых фронтов? Этот тихоходный транспорт не переносит стрел Перуна, молний. Может сгореть моментально, а?

–– Да нет! Что ты! – тут же отреагировал молодой физик. – Когда по курсу встречается грозовой фронт, автопилот включает силовое поле, которое как кокон окружает корабль и молния просто обтекает его, а если надо, то забирает энергию молнии в свой накопитель.

–– Так, хорошо! Часто приходится летать?

–– Да нет! Раз в неделю, а то и того реже.

Капитан дал команду автопилоту увеличить скорость до максимальной:

–– Больше трёхсот пятидесяти не сможет наш старинный аппарат, да это и не так важно, к двум часам дня будем в Новгороде! – сообщил Форца. – В Смоленске триста тонн груза сбросим на оптовой базе, тогда мой аппарат быстрей пойдёт. Разгрузка займёт десять минут.

–– Я не тороплюсь, Джакомо! – равнодушно обронил Радомир. – А чего это ты взялся за такое скучное дело?

–– Да как сказать? – кинулся в объяснения капитан. – Конечно нас студентов кормят, выдают форменную одежду и учебные пособия, живём в учебном городке, но хочется иметь что-то своё: из одежды, например, или купить какие-нибудь деликатесы из еды, а за девчонкой поухаживать – это же расходы, сам понимаешь. А тут компания предложила работу – я не отказался. Мне открыли счёт, и хотя деньги небольшие, а уже чувствуешь себя этаким, независимым.

–– Ну, вообще-то, правильно! – поддержал Радомир. – Я вот тебе скажу, что пять веков назад студенты получали от государства стипендию.

–– А что это такое? – заинтересовался капитан.

–– Ну это такие небольшие деньги, на которые студент должен был месяц кормиться. Их, как правило, не хватало, так родители помогали, и деньгами, и продовольствием. Но, должен тебе сказать, что даже эту стипендию учебное заведение платило далеко не всем студентам, только лучшим из лучших, а остальные учащиеся сами платили за своё обучение, причём плата была очень даже большая. Родители годы копили деньги на обучение своего отпрыска.

–– Надо же!? – Форца, удивившись, откинул голову назад. – Вот не знал! Государство же должно быть заинтересовано в подготовке специалистов? Какая может быть плата за обучение?! Прямо анахронизм какой-то!

*****

Ещё за тридцать километров при подлёте к конечному пункту своего путешествия, Радомир с капитаном увидели высоко висящие в чистом послеполуденном небе, периодически и ритмично вспыхивающие слова: «ГОСПОДИН ВЕЛИКИЙ НОВГОРОД». Эту светящуюся вывеску видели все подлетающие к городу всегда с фронтальной, лицевой стороны, с какого бы угла не заходил любой летательный аппарат, так уж ухитрились городские видеоинженеры. Гигантского размера, то красные, то зелёные буквы, ярко горящие в воздухе, говорили любому, что гость явился в удивительный город с очень древней и славной историей. В небе, в это время шло на посадку и летело в обратном направлении множество платформ, а так как все они были окружены собственными силовыми полями, то казалось что это плывут в воздухе половинки мыльных пузырей.

Грузовой аэропорт находился в районе Новой Мельницы, где Радомир и расстался с молодым капитаном. Указав на мочку левого уха, где было вшито зёрнышко связного микроустройства, он сообщил студенту, что тот может связаться с ним в любое время. Для связи важно, чтобы мог вспомнить физиономию того, с кем пожелал связаться. Надев свой прозрачный шлем и включив газообменник, Радомир шагнул на платформу, проплывающую низко над дорогой, ведущей в нижнюю часть города, в сторону пассажирского аэропорта. Здесь, на городской окраине он сошёл с платформы и двинулся по полупустынной улице.

По дороге попадались мелкие закусочные и кафэшки, в которые зазывали редких прохожих какие-то бабы Яги или причудливо одетые, с лохматой головой, лешие. Радомир не обращал внимания на этих киборгов, хотя мода на них возникла недавно, а вот для туристов, впервые попавших в город, они были в диковинку. Историк выключил газообменник, откинул шлем на спину, и вошёл в одну из закусочных, которая представляла собой рубленую избу из толстых сосновых брёвен. Стена с входом со стороны улицы была из прозрачного керамзита, а потому прохожие видели интерьер древнего убранства в русском стиле с печью, длинным столом из половинок брёвен лежащих на четырёх толстых пеньках. Радомир, войдя в помещение, поклонился бабе Яге, которая, поклонившись в ответ, пригласила клиента к деревянному ушату, где на торчавшем из стены крюке, висело расшитое синими петушками льняное полотенце. Хозяйка кафе, тёплой водой из большой берестяной кружки, плеснула на руки историка, и пока тот умывался, вытирал руки полотенцем, перечислила все блюда, что у неё имелись на сегодняшний день.

Радомир остановился на гречневой каше с белыми грибами, шагнул к импровизированному столу, поверхность которого была отполирована до блеска заходящей сюда клиентурой. Усевшись на широкую скамью спиной к улице, он снял с горшочка, принесённого хозяйкой, горячую ржаную лепёшку и вдохнул аромат настоящей гречневой каши. С аппетитом съев содержимое горшочка с кусочком искусственного мяса, Радомир запил его чаем из настоя брусники. Встав из-за стола, историк, как и положено по обычаю, поклонился хозяйке и продиктовал ей короткий код, по которому она получит плату за обслуживание клиента.

В благодушном настроении Радомир вышел из кафе на улицу и огляделся. На северо-востоке золотыми куполами и белыми стенами воздушно светился Софийский собор, контрастно подчёркнутый снизу тёмно-коричневой стеной новгородского кремля. Над всем этим древним центром города можно было различить прозрачный, гигантский купол силового поля, горожане берегли свои исторические ценности. Здесь же, на окраине, где находился Радомир, по ровной булыжной дороге улицы, с минутным перерывом, двигался общественный транспорт. Платформы с поручнями по бортам висели над поверхностью дороги довольно низко, особенно на остановках; зазор между дном платформы и дорожным покрытием был не более десяти сантиметров. Проезжую часть улицы от пешеходных тротуаров отделяли полосы цветущих бордюрных роз вперемежку с крупными герберами и яркопурпурными цинниями. По обе стороны улицы высились небольшие, в два-три этажа жилые дома, окружённые аккуратно подстриженными липами, среди которых тёмно-зелёными свечками контрастно выделялись редкие ели и пушистые пицундские сосны. Здания, разнообразной, порой весьма причудливой архитектуры, построенные из полупрозрачного керамзита, больше походили на загородные коттеджи только больше размером. Разобрать их и снова собрать по желанию жителей, уже в другой архитектурной форме, можно было в течение одного рабочего дня небольшой бригадой строительных роботов.

Возле Радомира, остановившегося возле цветущего южного олеандра, и раздумывающего на каком бы виде транспорта ему добраться к месту своей работы возле озера, вдруг, откуда ни возьмись, возник китоврас, бородатый и с седлом на спине. Понятно было, что это тоже киборг, только исполнявший роль транспортного средства. Перебирая по булыжнику дороги передними копытами, китоврас предложил:

–– Куда прикажешь отвезти, гражданин прохожий?

Радомир посмотрел в заросшее курчавой бородой лицо китовраса, в его приветливые синие глаза, и деловито заговорил:

–– Испытательный полигон и ядерный центр Лаборатории Времени знаешь где?

–– Знаю, садись!

Радомир, не раздумывая, вскочил в седло, и хорошо, что оно было с лукой, – это такой выступ на передней части седла, за который можно было держаться двумя руками, а то бы и вылетел на дорогу, потому что китоврас с места набрал такую скорость, что если бы не шлем, то у пассажира ветер засвистел бы в ушах. Редкие прохожие с некоторым удивлением смотрели на странного пассажира, одетого в биологический скафандр со шлемом на голове скачущего во весь опор на китоврасе. Редко ведь такую картину увидишь.

Через несколько минут китоврас вынес своего ездока далеко за город. Километрах в двух-трёх от озера Ильмень сверкали на солнце домики лаборатории и высился могучий голубой куб ядерного центра. Китоврас остановился в двухстах метрах от первого здания со словами:

–– Дальше мне нельзя, уважаемый! Иди уж пешком!

–– Сколько я должен? – спросил Радомир.

–– Не беспокойся! Счёт уже выставлен вашему завхозу, да он небольшой. Я ведь сразу догадался, что ты имеешь отношение к этому научному центру.

Китоврас умчался обратно в город, а Радомир, сняв шлем и держа его в левой руке, пошёл отмечаться к заведующему хозяйством лаборатории. Завхоз, мужчина в годах, с небольшим брюшком, как правило, человек добродушный, и обязательно, из-за возраста, в какой-то степени ворчливый. Он приветливо улыбнулся Радомиру, сделал отметку о прибытии в электронном журнале и всё-таки не удержался высказать укоризну молодому историку:

–– Иди, сынок, к доктору Целлариусу! Он давно тебя поджидает после того, как ты сообщил, что возвращаешься в город на этой древней колбасе, дирижабле. Что, другого транспорта не нашёл?

–– Да я специально устроился на этот старинный транспорт, дядя Паша! – весело огрызнулся Радомир. – Хотел посмотреть на места, где мне придётся, может, не раз тащиться сквозь дебри древних лесов.

–– Так, Радомир, – деловито прервал завхоз, – приказано выдать тебе генератор Дарсин-поля! Расстегни-ка комбинезон.

Завхоз открыл электронный замок небольшого сейфа, и, достав оттуда браслет, ловко натянул его на шею историка, защёлкнув сзади специальный карабин. Браслет, словно холодная змея, обвившая шею человека, почувствовав тепло человеческого тела, ожил, слегка загудел, лёгкое покалывание пошло по кругу, всё убыстряясь. Вскоре гудение и покалывание прекратились, охвативший шею браслет сделался горячим, но быстро остыл, видимо освоив все закоулки человеческого организма, который ему нужно будет обслуживать.

–– Интересно, зачем мне генератор именно сейчас? – буркнул Радомир. – Я думал, что его надевают непосредственно перед отправкой.

–– Ладно, иди уж! – махнул рукой завхоз, отмечая в электронном журнале, кому выдан генератор под таким-то номером. – Целлариус объяснит!

В просторной комнате, фронтальную от входа стену которой занимал пульт с многочисленными приборами и огромным экраном монитора мощного компьютера, Радомира встретил доктор Целлариус с возгласом:

–– Ага, прибыл, Скиф! Очень хорошо! Вот познакомься, твой напарник!

С пластикового кресла поднялся высокий, русобородый человек с рыжеватой шевелюрой на голове. Одет он был также в биологический скафандр и выглядел, пожалуй, чуть старше, чем его напарник. Воткнув синие глаза в Радомира, он представился, протянув руку для рукопожатия:

–– Матвей Митрич! Буду твоим напарником некоторое время.

Целлариус подождал пока молодые люди представятся друг другу, и, взяв Радомира за плечо, спросил:

–– Ты твёрдо уверен, что хорошо подготовился к четвёртому веку?

–– Конечно уверен! – насторожился Радомир. – Всё-таки годы на это ушли.

–– Ну, ладно, ладно! – Целлариус дружелюбно хлопнул молодого историка по спине. – В том времени из наших исследователей никто не был, образцов нет, какие вирусы и бактерии там превосходно себя чувствуют мы не знаем, Сначала хотели послать за образцами воздуха, воды и почвы вон Матвея, человека с опытом командировок в прошлое, но решили лишний раз не рисковать и отправили за пробами киборга. Ни пить, ни есть, не дышать тамошним воздухом, сам понимаешь, без соответствующих прививок нельзя. Уже два часа киборг находится в заданном месте, подождём ещё час, по истечении этого времени таймер основного генератора прервёт его пребывание в четвёртом веке, участок пространства под действием гравитации вакуума выпрямится, и генератор, используя энергию этого вакуума, вернёт киборга обратно.

–– Значит биологические скафандры не нужны?

–– Да, можете снять! Вернётся киборг-разведчик, возьмём образцы на анализы и сразу же отправим его на санитарную обработку. Пробы, как вы знаете, нужны здесь, чтобы определить микробиологический состав атмосферы, почвы и воды того времени. После того, как мы всесторонне исследуем образцы и поставим вам соответствующие прививки от древних инфекций, будет ваша основная командировка, Радомир. Там, в четвёртом веке, у тебя будет время, чтобы проверить свои знания. В эту, свою первую командировку, ты будешь под опекой Матвея, – доктор взглянул на Митрича, – но недолго. По-быстрому, ты должен освоиться там, потому что у Митрича будет другое задание. Всё понятно?

–– Да, в общих чертах, всё! – Радомир неопределённо пожал плечами.

–– Ну, тогда я вас не задерживаю, отдыхайте пока! У вас ровно двадцать четыре часа свободного времени.

Глядя в спины уходящим парням, доктор Целлариус поймал себя на мысли, что вот Матвей Митрич человек опытный, в командировке уже побывал, может, ему лучше бы доверить сразу два задания, так надёжнее. Но с другой стороны Радомир рвётся в те далёкие времена, отлично подготовлен, физически и морально, только вот, кажется, излишне флегматичен, а там ведь надо будет принимать молниеносные решения. Хотя, как знать, это только внешне Радомир выглядит чересчур спокойным, а внутри он весьма горяч. Может, его холодная голова уравновесит порывы горячего сердца. Ну, да главное, чтобы задание выполнил, оно на первый взгляд простенькое, но это только кажется. Древний генератор сидит где-то в горах Южного Урала. Его поместила туда арийская цивилизация в незапамятные времена и уж он-то не выпустит наших наблюдателей из сферы своего влияния, а главное, ту вещь, которую они туда доставят…