Читать книгу Бюджетный сон в летнюю ночь. Хроники оперативной реальности N-ского района - - Страница 3

Встреча с уборщицей Изольдой Поликарповной, несущей пустое ведро, в нашей районной администрации приравнивалась к знамению. Как красная луна или стая ворон на крыше. Как обычно, поелозив полувековой слой грязи по линолеуму и выплеснув воду в унитаз (оставив на его дне фирменный «абразивный след эпохи»), она шла на меня, поблескивая оцинкованной пустотой ведра.

Прижавшись к стене, я вспомнил слухи, что из этого же ведра она наполняет кулеры в кабинетах руководства. Так сказать, для соблюдения равенства между высшей и низшей бюрократией.

«Полугаров? Топчешь кислород? – проскрипела она, оценивая меня взглядом таможенника. – Делать нечего, кроме как коридоры мерить? Все тут ходят, будто по Аллее Славы в Голливуде. Одни курят как паровозы, другие чай пьют как верблюды, а в юридическом… бухают… – она понизила голос до конспиративного шёпота. – …у них каждый день «День юриста». А работа стоит. Как та лошадь в анекдоте».

«А вон в новостях что пишут, – глаза её загорелись священным огнём праведного гнева. – взяли одного субчика из областной экономбезопасности. Изъяли 500 кило рублей. Он говорит: 200 кило – мои трудовые, а остальные 300 – просто друг какой-то дал: пусть, дескать, Серёга, пока у тебя полежат, а то валяются, место занимают, а выкинуть жалко. Я тут даже счёты с антресолей достала, решила прикинуть, за сколько я смогла бы это накопить при зарплате в 15 тысяч. Получилось за 500 лет, если не есть белковую пищу и не выпивать».

«Да ладно Вам, Изольда Поликарповна, зависть ведь в православии к смертным грехам приравнивается, – решил я подколоть коллегу. – Вы бы лучше не чужие деньги пересчитывали, а к субботнику готовились. Слышали, что Глава на планёрке сказал? Все сотрудники администрации и остальных бюджетных организаций района завтра после работы идут на субботник в честь приезда губернатора, рекомендуют и жителей привлекать. Или проигнорируете?»

«Да когда это я игнорировала! – взвилась Изольда. – Да я в субботниках участвовала еще тогда, когда ты носом пузыри пускал и у мамки петушка на палочке выпрашивал. Давай, ноги вытирай, да проходи уже. Кстати, ответственной за расстановку на субботнике по рабочим местам Глава меня назначил, так что попробуй не прийти!» – метнула она мне вдогонку.

На следующее утро администрация бурлила, как котёл перед взрывом. «Это издевательство над Трудовым кодексом! – неистовствовал программист Степан, отбивая нервную дробь пальцем по «нержавейке» своего термоса. – Субботник после работы – это оксюморон! Это как премия – вычетом! Я в профсоюз написал! Требую признать субботник сверхурочной работой с коэффициентом 2.0!».

К назначенному сроку после работы на закреплённую за администрацией территорию вышло пять человек. Я, глубоко беременная Елизавета из экономического отдела и две пенсионерки из соседнего дома под предводительством Изольды Поликарповны.

Ещё в мою службу в рядах Вооруженных Сил СССР о таких индивидуумах, как Изольда, наш комбат говорил так: «Любой командир только тогда заслуживает уважения, когда сумеет сделать жизнь своих подчинённых невыносимой». Поэтому, оглядев своё немногочисленное воинство и прикинув объём работы по отношению к нашим хилым людским ресурсам, она сказала: «Щас!» и нырнула в недра здания администрации.

Через несколько минут началось великое пришествие. Из дверей, словно грешники из ада, повалили сотрудники. Изольда гнала их перед собой, как пастух – немотивированное стадо, применяя точечные удары:

Степану-программисту: «Бери грабли, герой цифрового фронта! А то начальство быстро узнает, как ты в серверной под кондиционерами пиво охлаждаешь»;

Михаилу Петровичу (заму по АХО): «О, наш гаражный король! Машину на газон ставить – это пожалуйста, а грабли в руки – нет? В следующий раз цветы подавишь, я шило возьму и враз из твоих колёс костяшку от домино сделаю – четыре-пусто».

Ивану Спиридонычу (моему начальнику): «Товарищ бывший прапорщик! А где ваш принцип «Делай как я»? Или он только на планерках работает? Вперёд, на амбразуру из прошлогодней листвы!».

Зачистив администрацию, Изольда ринулась в соседскую двухэтажку, в которой, кстати, и жила.

Соседу: «Василич, золотой мой человек, а что это к тебе Сонька из 16-ой за солью зачастила? Ах, она рыбу солит! Ну так бери вон, голубчик, с кем-нибудь носилки, гужевым транспортом работать будешь. А то вернётся твоя Василиса от матери, она тебе самому леща пряного посола выдаст, когда я ей на кое-что намекну!».

Подросткам: «Эй, поколение Z! Бычки от сигарет разбрасывать да шелуху от семечек так вы первые, а как убирать, то ваши «предки» отдуваться должны? Или как вы их там называете, «шнурки»?»

Великое дело – коллективный труд под страхом тотального компромата. Через час лица у участников субботника посветлели. Заиграли улыбки. Степан, сбегавший «за инструментом» (и вернувшийся с аурой алкогольного «куража»), работал так, что выгреб из-под земли не только свою ондатровую шапку, утерянную в позапрошлом году, но и оптоволоконный кабель Центризбиркома, проложенный для наблюдения за выборами 2012 года и всё ещё горячий от стыда за то, что ему приходилось транслировать. Шапку повесили сушиться на бельевую верёвку, а кабель с молитвами закопали обратно.

Наш ударный трудовой десант удостоил своим вниманием и какой-то незнакомый гражданин. Степан решил, что это, наверное, проверяющий или куратор из области, о чём и оповестил нас громким шёпотом.

«Вы на лицо-то его посмотрите, представительное же лицо, руководящее. Сразу видно, что по такому ответственному лицу не одна «Доска почёта» плачет», – прошипел нетолерантный Стёпа.

Мужик осмотрел нашу работу и профессионально задвинул речь: «Друзья! Ваш труд – кирпичик в фундаменте общенационального экологического ренессанса! Вы убрали двор – завтра село – послезавтра район! А там, глядишь, и до областной свалки доберёмся! Сделаем мир визуально приемлемым!»

После этих зажигательных слов под наши жидкие аплодисменты незнакомец с деловым видом направился в сторону группы соцработников, красящих известью стволы тополей вдоль запланированного маршрута передвижения высокого гостя.

Ещё пару часов работы, и с детства знакомый двор изменился. Улица как будто стала шире. Солнце ярче заиграло в стеклах домов, пуская весёлые, проказливые солнечные зайчики в глаза прохожих. Земля, освобождённая от бремени жухлой листвы, вздохнула полной грудью, пьяня всех своим густым, тревожащим душу ароматом. Прямо на глазах, пробивая влажный чернозём, начали тянуться на свет тонкие былинки травы, и даже местные вороны закаркали более мелодично.

«А давайте посидим, как в старые добрые, когда нас не запирали в клетках с Wi-Fi!» – предложила беременная Елизавета. Вынесли столы. Появился чай, пироги с капустой эпохи санкций и конфеты «Алёнка» с налётом ностальгии. Говорили о простом. Степан хрипел шансон. Возникла иллюзия единения.

Я шёл к своей машине за полночь, окрылённый. «Люди по сути хорошие! – думал я. – Просто носят броню цинизма, чтобы не раниться о реальность. Но стоит её снять…».

Мои мысли прервало зрелище моей «четвёрки». Бензобак был пуст. Аккуратно снята крышка, откачано всё до капли. Магнитола на месте. Колёса на месте. И тут меня осенило. Это был не акт вандализма. Это – высшая форма местного субботника. Коллективное тело, разогретое трудом и пирогами, провело точечную энергетическую коррекцию. Забрало только лишнее – бензин, источник вредных выхлопов. Оставило всё культурное – машину как арт-объект.

«Хорошие у нас люди, – подумал я без тени иронии. – экологически сознательные. Могли бы и катализатор выдрать – для полной очистки атмосферы. Но не стали. Значит, душа жива».

И я пошёл домой пешком, чувствуя себя частью чего-то большего. Частью добровольно-принудительного братства, которое чистит мир от листьев, кабелей прошлых выборов и лишнего бензина. Ради светлого завтра, которое должно наступить послезавтра. Или никогда.