Читать книгу Страшная сказка - - Страница 2

Пролог:

Тишина в этих лесах была не та, что дома, в городе. Та была пустой, выжженной гулом машин. А здешняя – густой, тягучей, словно мед из дегтя. Она не глушила звуки, а впитывала их, делала своими: треск ветки под невидимой лапой отдавался в висках, шепот листьев превращался в невнятную речь.

Лера, первой вышла из ржавого автобуса «ПАЗика», будто воздух салона заставил её отступить. Не воздух – запах. Запах старой кожи, пыли и чего-то сладковато-кислого, вроде мочёных яблок, но не совсем. Брат, Ваня, выпрыгнул следом, на ходу натягивая рюкзак. Он ещё не чувствовал, он ещё смотрел на всё как на приключение. «Глушь, – усмехнулся он, оглядывая пыльную дорогу, упирающуюся в стену хвойного леса. – У бабуси тут даже сотового нет. Полный детокс».

Лера молча взяла свою сумку. «Детокс». Словно они приехали в спа-отель, а не в ту самую деревню, о которой мать говорила шёпотом, собирая их вещи. «Вам нужно к бабке. На всё лето. Воздух хороший». В голосе матери не было радости. Было решение.

Дорога к дому шла через лесную просеку. Солнце, ещё щедрое на окраине поляны, здесь скупилось, пробиваясь косыми, пыльными лучами. Стволы сосен стояли, как частокол. Лера шла первой, кожей ощущая, как сгущается та самая тишина. Она не просто слушала – она ждала, когда она прервётся. И прерывалась.

Не криком. Не воем. Пением.

Где-то в глубине, далеко и одновременно совсем близко, кто-то пел. Голос был высоким, чистым, без слов – просто звук, стелющийся по мху и валежнику. В нём не было ничего человеческого. Это была песня самой хвои, тёмной воды в омуте и чёрной земли под корнями.

– Слышишь? – прошептала Лера, обернувшись к Ване.

Он прислушался, нахмурившись.

– Что? Птицы, что ли?

– Нет. Не птицы.

Пение оборвалось так же внезапно, как и началось. И в наступившей мгновенной немоте чётко донёсся другой звук: глухой, влажный стук. Как топор в сырое полено. Один раз. Два. Три.

Дом бабушки Агафьи оказался не избой, а скорее низкой, приземистой крепостью из почерневших брёвен. Окна, маленькие, как бойницы, смотрели на них стеклянно-мутными глазами. На крыльце, не двигаясь, сидела она сама. Не улыбнулась, не кивнула. Просто смотровала. Её лицо, изрезанное морщинами, напоминало старую карту забытой, недоброй страны.

– Заходите, – сказала она голосом, похожим на скрип двери. – Ждала.

В горнице пахло тем же, что и в автобусе, только сильнее. Травы, сушёные пучками под потолком, казалось, шевелились в такт сквозняку. На полке у печки, рядом с глиняными горшками, стояли фигурки. Вырезанные из дерева, грубые: птицы с слишком длинными клювами, существа на четырёх лапах без глаз, человечки со спиралями вместо лиц. Ваня потянулся к одной.

– Не тронь! – бросила бабка так резко, что он дёрнул руку. – Это не игрушки. Это сторожа.

Вечером, когда Ваня, устав с дороги, засушка храпел на полатях, Лера стояла у окна. Лес был теперь одним сплошным чёрным массивом, поглотившим последний свет. И тогда она увидела.

Бабушка Агафья, завернувшись в тёмный платок, вышла из дома. Не с фонарём, нет. Она шла уверенно, как днём, и скрылась среди деревьев. Туда, откуда днём доносилось пение. И стук.

Лера прижалась лбом к холодному стеклу. В темноте, среди стволов, на миг мелькнули огоньки. Не жёлтые, не тёплые, а холодные, голубоватые. Их было несколько. Они замерли, будто смотря. Потом погасли.

И снова началось пение. Теперь ближе. Мелодия была той же, но в ней появились ноты – зовущие, нетерпеливые.

Лера поняла. Их с братом ждали не здесь, в этой тёмной избе. Их ждали там. И лето только началось. А лес, древний и безглазый, только что сделал свой первый вдох.