Читать книгу Голоса Бестиария. Сборник рассказов - - Страница 3

Алиса Русинова – журналист, писатель и совсем немного музыкант. В основном пишет мистику и детективы, но иногда пускается в эксперименты. Часто переплетает несколько временных линий в сюжете, вкрапляет нотки мистики и лёгкой ностальгии. Автор книг «Мальчик, который умер», «Девочка, которая замолчала».

QR-коды на каналы с творчеством Алисы будут далее.

Однажды заново

Слышали теорию о «дежавю» и параллельных вселенных? О том, что каждый раз, испытывая чувство «уже видел», вы пересекаетесь жизнями с самим собой из параллельного мира. Например, тётя Валя из вашей реальности покупает пять кило картошки в тот же самый момент, что и тёть Валин двойник из другой вселенной. И они обе такие: «Ой божечки, а ведь это было уже!»

Вы можете возразить, что тётя Валя, наверное, каждую неделю покупает несчастный корнеплод в одном и том же магазине, и именно поэтому у неё возникает такое ощущение. И ещё два года назад я бы с вами согласилась. Но не сейчас. Потому что сейчас «дежавю» – это я.

Открываю глаза. Кровать та же, что и вчера. Даже бельё то же. Это неплохо. Родиона рядом нет. Наверное, готовит завтрак или уже ушёл на работу.

Хватаю смартфон и, сонно зевая, ползу в сторону ванной. Но за нужной дверью гардеробная.

Чёрт.

Нахожу взглядом другую – такую же синюю, но по левую руку. Унитаз и раковина, слава богу!

Закрываю дверь на шпингалет, включаю воду. Устроившись на крышке унитаза, просматриваю мессенджеры. Зачем шпингалет, спросите вы? Ожидать можно чего угодно: детей, собак, домработниц.

В первый раз я проснулась в палатке на нудистском пляже. Перепугалась, конечно, разбудила своими криками половину лагеря. Родион после этого, кажется, заикаться начал.

Но вы меня тоже поймите: если ты засыпаешь в своей уютной, знакомой постельке, а просыпаешься неизвестно где, голова вообще туго соображает. А ещё Родя тогда стал жгучим брюнетом с волосами до плеч. Ему очень шло, конечно, но это было… слегка неожиданно, знаете ли.

Мне тогда рассказали, что мы в этой палатке уже месяц живём. Я не поверила, забилась в спальник и до вечера проревела. Потом уснула. А могла бы голышом купаться, эх…

Второй раз был в каком-то вагончике. Родя щеголял двумя золотыми зубами. Вахта в Воркуте: он строитель, а я повар. Готовили когда-нибудь в шоковом состоянии на пятьдесят мужиков? То ещё удовольствие.

Третьей, кажется, была то ли избушка в тайге, то ли апартаменты в Москва-Сити. Была ещё новостройка на окраине Новосибирска, сквот в Питере, дом на колёсах у Байкала… Много чего, уже всё и не вспомнишь. А фиксировать все свои путешествия, как вы понимаете, я не могу.

В телефоне сегодня: открытое приложение HeadHunter, чат «раздельный сбор Пермь» и диалог в ВК с некой Женей, которая зовёт меня в бассейн вечером. Экоактивистка в поисках работы, неплохо. Интересно, у этой меня есть ещё планы, кроме бассейна?

В голове на секунду вспыхивает картинка: собака в приюте тыкает мне в колени влажный нос. Чешу дворняге за ухом. Пёс виляет хвостом.

Это побочный эффект моего нового образа жизни. Если узнаю достаточно, начинают возвращаться воспоминания. Не мои, а той, другой, чьё место я сегодня заняла.

Трясу головой. К такому никогда не привыкнуть. Но, нужно признать, вспоминать о собаках гораздо приятнее, чем о ночной пробежке от эксгибициониста в Барнауле.

Поднимаюсь на ноги, смотрю на себя в зеркало. Отражается в нём вполне приличного вида русоволосая женщина в пижаме.

Взгляд падает на стаканчик возле раковины. В нём одна взрослая щётка и одна детская.

А это уже интересно.

Слышу топот ножек по коридору. Выключаю воду, приоткрываю дверь. Передо мной, во фланелевой пижамке, потирая глаза, стоит девочка лет трёх. Или двух? Так и не научилась различать возраст своих детей.

– Мама, дём садик?

Смотрю на часы, полдесятого. Да, с садиком мы сегодня конкретно пролетели.

Объявляю:

– У нас день прогулов!

– День пёгулов! – дочь хлопает в ладоши.

– Беги пока в свою комнату, поиграй, – здраво рассуждаю, что, если я не заметила дочь при пробуждении, у неё должна быть комната, – скоро завтракать будем.

Набираю в мессенджере «Род…», ищу глазами: какие-то «родители Лизы М.», «дс Родничок», «роддом»…

Где номер Родиона?

Ввожу одну за другой разные комбинации: «Любимый», «Муж», «Кузнецов». Ничего. Да как так-то?

Иду в спальню. Будем решать проблемы по мере поступления. Для начала неплохо бы найти свидетельство о рождении и узнать-таки, как обращаться к девочке.

Комната очень похожа на вчерашнюю, поэтому найти коробку с документами не составляет труда. Вытягиваю оттуда зелёную бумажку.

«Кузнецова Елена Родионовна». Лена, отлично.

В спальню вбегает дочь.

– Леночка, а где папа?

Да, глупо задавать этот вопрос ребёнку, который не может выговорить половину алфавита. Но вариантов-то не ахти.

Девочка тыкает пальчиком в потолок:

– Папа там!

Несколько секунд тупо смотрю на неё.

– Там, это где?

Господи, хоть бы он ушёл жить к соседке сверху.

– Там, – девочка снова поднимает указательный пальчик, – На небе.

Меня не накрыло сразу, как в кино. Наоборот, я подумала:

Фигня.

Это какая-то фигня.

Потому что этого не может быть.

Потому что всегда был Родя.

Во всей это дурацкой истории с «дежавю» Родион оставался единственной константой. Где бы я ни просыпалась – мы с ним были вдвоём.

Я глупо хихикнула, начала укладывать документы обратно в коробку. И наткнулась на свидетельство о смерти.

Меня везут на каталке прямо в родильное отделение, потому что на похоронах мне стало плохо. Мне не хватает воздуха, но я не могу об этом сказать. Внутри только боль, бесконечная боль. И дело вовсе не в схватках.

И вот тут меня проняло! Я завыла, вцепившись руками в коробку. От тоски, которая теперь сжала тисками и меня.

Девочка подбежала и обвила руками мои коленки.

– Мамочка, мамочка, не пьячь!

От девочки пахло молоком, свежим бельём и почему-то Родей. От его волос пахло так же, когда он только просыпался. Я всхлипнула и вытерла слёзы.

Один день. Мне предстоит провести без Роди всего один день. В отличие от той, чьё место я заняла.

Почему-то мне страшно не хотелось подвести ту, другую. Ту, что любит собак, сортирует мусор, и вот уже два года каждый день просыпается без Родиона.

Я всхлипнула в последний раз и мысленно приказала себе успокоиться. Потом отставила коробку в сторону и посадила девочку на колени.

– Ленчик, а куда ты бы хотела пойти в день прогулов? Качели? Карусели? Колесо обозрения?

Девочка рассмеялась и задрыгала ногами:

– Каюсель! Каюсель!

Я отменила бассейн. А потом мы с Леной поехали в парк развлечений. Катались на карусели и на детском паровозике. Мы ели сладкую вату, хотя я не совсем уверена, что детям такого возраста её можно. А вечером пришли домой и сделали шалаш прямо на кровати. В нём Лена и уснула, подложив кулак под щёку и смешно посапывая.

Я аккуратно сняла покрывало, которое было крышей шалаша, и поставила на пол табуретки, которые служили ему опорой. Тихонько прилегла рядом. Глаза слипались, день подошёл к концу.

Перед тем, как меня утянуло в сон, в голове вспыхнуло последнее воспоминание: я лежу на кровати, а рядом со мной Лена. Только она маленькая, всего несколько месяцев от роду. По телевизору без звука идёт какой-то старый сериал. Персонаж смотрит в зеркало, а в нём отражается маленький мальчик. «Oh Boy!» – читаю я по его губам.

Смотрю на Леночку. Она причмокивает и ворочается во сне. В те часы, когда она засыпает, мне снова становится больно.

Вижу за окном падающую звезду. Зажмуриваю глаза и страстно, срывающимся голосом шепчу:

– Пожалуйста, я хочу начать всё сначала. Хочу, чтобы Родя снова был рядом! Пожалуйста, пожалуйста!

Резко хочется спать, и я послушно отпускаю сознание. Где-то там, вдалеке, я будто слышу Родин голос.