Читать книгу Там, где начинался мой мир. Люди и память Кок-Янгака - - Страница 2

Я пришла в этот мир под осенним небом Кыргызстана, тридцать первого октября 1956 года, в маленьком шахтёрском городке Кок-Янгак, что на самой периферии республики. Моя колыбель качалась в ритме жизни простых, но удивительных людей. Мой отец —Алишев Мурзахмат 1924г. р. Моя мама Алишева Сарахан 1928г. р. Моя старшая сестра Алишева Айымкан 1949г.р., брат Алишев Алимжан 1951г.р., сестра Алишева Зинатхан 1953г.р. и я, после меня мальчик Алишев Талыпжан с 1959 г.р. он в младенчестве умер от кори и самый младший Алишев Жанибек 1962 года.

Отец – Солдат, Писарь, Правовед

Мой отец вернулся с Великой Отечественной войны с подорванным здоровьем, хоть и с наградами – орденами и медалями. Несмотря на отсутствие аттестатов и дипломов, он был самым грамотным человеком в нашем уголке мира. Его дом превратился в своеобразную «приёмную». К нему шли не только соседи, но и приезжали из близлежащих сёл – кыргызы, русские, татары – со всеми своими бумажными заботами: прошениями, заявлениями, письмами родным. Сидя за столом, он помогал всем, чем мог: советом, написанным словом, житейской мудростью. Его уважали не за звания, а за ум и готовность помочь.

Отец был коммунистом. Когда проводились партсобрания, за ним приезжал водитель – из-за болезни ему было сложно добираться до городского комитета. На какие-то собрания он не попадал, но, когда решались судьбы людей, когда требовались справедливость, честность и объективное мнение, мой отец был неотразим. Он умел рассматривать вопрос с разных сторон, добывать информацию лучше разведчиков, видел скрытые мотивы поступков и способствовал принятию справедливых решений. Люди часто благодарили его за прозорливость.

Мать – Сила и Дух

Мама формально окончила лишь три класса вечерней школы ликбеза. Она писала свою фамилию «криво-косо» и читала с трудом. Но зачем ей грамота, если она обладала силой, которой позавидовал бы иной мужчина? Силой не только физической – поднять, унести, управиться с хозяйством, – но и невероятной силой духа. В ней жил характер лидера. Она управляла нашим домом, огородом, скотом с непоколебимой уверенностью. И нас, детей, с малых лет приучила к труду как к воздуху: полоть и косить, доить, варить, жарить, печь душистые лепёшки, даже вышивать и стегать одеяла. Её интуиция редко подводила, а воля двигала горы. Она умело организовывала все хозяйственные дела сама, пока папа в больнице находился, ждать некогда, нужно делать все дела с помощью других людей. Просила привести сено из поля, его на крыше сарайа скирдом собрать, для этого нужно минимум четыре человека. Мама находила людей, обычно это соседи, не занятые сейчас, пока они занимаются, мама приготовит еду горячую, накроет дасторкон, может и налить им немного для аппетита, она так говорит. Люди поедят, немного выпьют и уходят по домам сытые и довольные. Раньше так делались дела. Денег ведь не было почти ни у кого, да и не брал никто за помощь денег, всегда кормили и наливали самогона. Все дела по хозяйству мама решала таким образом. Люди шли охотно помогать, никто не отказывался, и к другим также шли.

Аул Дружбы: Мир в миниатюре

Наш аул был удивительным сплавом народов: кыргызы и русские, немцы, чуваши, татары, казахи. И жили не просто рядом, а вместе. Особенно ярко помню Пасху: русские соседи щедро угощали нас, ораву ребятишек, куличами, крашеными яйцами и прочими «вкусняшками».

В начале переулка жили Ольховские. В их дворе был единственный колодец во всей округе и – чудо техники! – домашний телефон. Он становился спасением для всего аула: в любое время можно было постучать в их дверь и попросить вызвать «скорую». Их калитка никогда не закрывалась. На подоконнике стоял аквариум с разноцветными рыбками – в те времена для нас это было чудом. Ольховские специально оставляли его на виду, чтобы мы, детишки из аула, могли любоваться.

Мы знали друг друга поимённо, уважали старших, заботились о слабых. Эта атмосфера заложила в нас фундамент человечности.

Ткань жизни: шерсть, глина и молитвы

Войлок (кийиз). Женщины собирались на валяние тёплого узорного войлока. Сначала стелили тёмную шерсть, потом – яркие узоры. Когда кийиз высыхал, его стелили на пол, а по краям клали төшөк для гостей. Моя бабушка Тажи, которую я считала неграмотной, вывела на краю войлока своё имя – «Tagi». Латинскими буквами!

Благословение телёнка (уузаш). После отёла коровы мама варила молочную рисовую кашу, жарила лепёшки и приглашала соседок. Зажигали лампады, звучали молитвы Умай-эне – просили здоровья корове и достатка дому.

Дом дружбы (ашар). Когда в аул приехала семья из Узбекистана, весь посёлок помог им построить дом до холодов. Глину месили с соломой, делали саманные кирпичи. Мы, ребятишки, таскали их, как муравьи. Дома из самана хранили тепло зимой и прохладу летом.

Время и память

Те дома с их особым духом ушли. Их заменили современные постройки. Но в моём сердце навсегда остался запах шерсти, вкус маминой каши, гул многоязычного аула и скрип пера отца. Это была школа человечности, заложенная моими удивительно обычными родителями.