Читать книгу Там, где начинался мой мир. Люди и память Кок-Янгака - - Страница 4

Лето, наконец-то! Каникулы, долгожданная свобода от школы. Мне десять, а может, одиннадцать – возраст, когда мир кажется огромным и полным приключений. А самое главное приключение этого лета ждало меня на *джайлоо* – летнем пастбище. Повод был особенный: у моего дяди, Калила ака (младшего брата отца) и тети, Сулуу жене родился первенец. Мальчика назвали Абдумиталип. Имя дал дедушка, как и полагалось в те времена. Молодые не спорили – воля старшего мужчины в семье, да еще и отца, была законом.

Дедушка выбирал имена тщательно, по смыслу, по вере, желая внуку судьбу и характер какого-нибудь славного героя из истории или легенд. Кем был тот самый Абдумиталип, чье имя дед счел достойным своего первого внука от младшего сына, я не знала. Но имя звучало важно и необычно. Рождение этого малыша было для бабушки с дедушкой как глоток живой воды. У Калила ака до этого была непростая жизнь: первый брак подарил сына, Жантөрө, но распался.

Вторая жена, прекрасная хозяйка, которая ткала прочные разноцветные из хлопковых ниток «шалча» для пола, содержала дом в безупречной чистоте, готовила как волшебница и относилась к свекру со свекровью с таким почтением, что родные родители могла позавидовать, – не смогла родить детей. А в те времена это был приговор. Какой бы золотой ни была женщина, если не давала потомства – она становилась «ущербной», «недостойной», «неугодной». Бабушка с дедушкой жаждали внуков, детского смеха в доме, возможности нянчить малышей. Почти силком вторую жену дяди отправили обратно к ее семье. А дядю женили в третий раз – на девушке гораздо моложе его. И вот – Абдумиталип! Его обожали все без исключения. Особенно я души в нем не чаяла.

Но ребенок – это не только радость, но и бесконечные хлопоты. Работы только прибавилось. И по какой-то причине, дядя с тетей решили, на лето выехать с совхозным стадом на *джайлоо*. Эта их поездка коснулась и меня. Я упросила родителей отпустить меня с ними, клятвенно пообещав помогать с малышом (ему было всего 7—8 месяцев). Мама сопротивлялась, не хотела отпускать, но папа дал согласие – и маме пришлось смириться. Так я впервые в жизни отправилась на *джайлоо*.

Восторг! Все было новым, невиданным: бескрайние зеленые просторы, синева гор на горизонте, свежий ветер, пахнущий полынью и землей. Счастливое детское любопытство переполняло меня. Я и представить не могла, как все обернется на самом деле. Дома я привыкла к комфорту. У нас были хорошие по тем меркам условия: свой домик с сестрами, у каждой – собственная железная кровать на пружинах, чистое белье, пододеяльники, наволочки. Родители жили рядом, во времянке, брат старший где-то скитался – то у родителей, то у бабушки с дедушкой, летом спал на «чарпае» – прочной, удобной деревянной беседке во дворе, построенной отцом с умом и любовью. Там было здорово: открытое пространство, ночные звуки – дыхание коров, лай собак, журчание арыка, пение сверчков. Звездное небо, таинственный лунный свет, наводящий на тихие, умиротворенные мысли… Брат мог приходить поздно – он мальчик. А мы, девочки, вечерами должны были сидеть дома. Мир казался в целом безопасным, но правила для девочек были строги.

*Джайлоо* же встретило меня простором и.. спартанскими условиями. Зеленое море травы, усыпанное островками жилья: у кого-то белая юрта, а у нас – большая брезентовая палатка. Внутри – достаточно места, но только земляной пол. Калил ака на пол положил скошенной травы еще не совсем сухой, который ложится хорошо, для мягкости и тепла. Сверху кийиз, войлочный, и в палатке сразу уютно и хорошо стало. Дверь почти всегда открыта, лишь на ночь ее закрывали от холода, который наступал после полуночи. Подъем – с первыми лучами солнца, в 4—5 утра. Я же просыпалась, когда солнце уже стояло высоко. Дядя и тетя успевали переделать кучу дел: подоить своих 20 совхозных коров (плюс еще и своих, и коров родственников – по негласному закону кочевников, помогать близким было святым делом), сдать молоко на контроль (строго следили, чтобы не разбавляли водой!).