Читать книгу Свет, который считали вечным. Рассказы о любви - - Страница 7

– Я сказал, давай купим новый диван. Тот, светленький, в полоску. Я его с первого раза услышал. Просто… мне казалось, это неважно. Тебе виднее.

В его глазах не было ни страха, ни раздражения. Было… понимание. И какая-то странная, новая для него уязвимость.

– Ты… не уходишь? – прошептала она.

– Из-за дивана? – он почти улыбнулся. – Нет. Я уйду, только если ты запретишь мне есть ту шарлотку, что сейчас на решетке. Она выглядит смертельно опасной.

И Валерия рассмеялась. Это был не привычный, легкий, декоративный ее смех. Это был громкий, почти истеричный, счастливый хохот, смешанный со слезами облегчения.

В тот вечер родители Леонида так и не приехали – он сам перезвонил матери и сказал, что у них чрезвычайная ситуация с выпечкой. Они сидели на кухне, пили вино, выскабливали горелую шарлотку и говорили. Говорили обо всем. О носках. О картинах. О чувствах. Это был первый по-настоящему честный разговор за все годы их брака.

Он не был угрозой их отношениям. Он был проверкой на прочность. И их хрупкая, фарфоровая связь не разбилась. Она стала другой – более живой, настоящей, прочной, как хороший дубовый стол, на котором остаются царапины, но который служит верой и правдой долгие годы.

Честный разговор оказался началом их настоящего, шумного, полного смеха и споров, но такого живого общего пространства. И Валерия поняла простую истину: если кто-то уходит после твоих честных слов, значит, он уходил не из-за слов, а от тебя настоящей. А тот, кто остается, чтобы выскребать с тобой горелую шарлотку и слушать про твою ненависть к носкам, – тот остается навсегда.

…Прошло шесть месяцев. В гостиной стоял чудесный диван в голубую и белую полоску, на котором вальяжно растянулся пушистый рыжий кот по кличке Пиночет, подобранный Валерией в приюте. На стене висел большой постер с двумя маленькими лодочками, обнимающими друг друга вёслами. Носки Леонида аккуратно лежали в корзине для белья.

Как-то вечером, гладя кота за ухом, Валерия спросила:

– Лео, а ты никогда не боялся, что тот наш разговор все разрушит?

Леонид отложил книгу (это был новый детектив про агентство «Архивная правда», который она ему посоветовала).

– Боялся, – признался он. – Но не разрушения. Я боялся, что ты никогда не заговоришь. И мы так и будем жить в этой… красивой тишине. Пока один из нас не сойдет с ума. Я предпочитаю твой смех. Даже если он из-за моих носков.

Она улыбнулась и прижалась к нему. Ее жизнь больше не была фарфоровой чашкой. Она стала прочным, удобным, немного потертым глиняным горшком, в котором росло настоящее, живое, пахнущее полем и дождем счастье. И это было в миллион раз лучше.