Читать книгу Стигия: Город среди ребер - - Страница 8

Ты смотрел в окно, размышлял и любовался тем как пятиэтажные и семиэтажные дома сменяют друг-друга на фоне стигийских ребер. Ты отказался прикасаться к Эфемали, боясь, что стоит тебе это сделать как тут же произойдет что-то непоправимое. Не просто ведь так тебе отказывали в этом Рукож, твой создатель, и Амулесе, который упомянул некий закон “приличия”. Хотя проклятье ему на голову – ты ничего подобного не нашел на страницах “Новой жизни”.

Лыба тем временем продолжал себе что-то напевать под нос, бросая иногда на тебя мимолетный взгляд. Он словно ждал, когда ты решишься схватить столь желанный амулет перед твоим носом, но ты похоже его “разочаровал”. Его улыбка, которая перед посадкой в машину была легкой и простой, отчего казалось искренней, снова стала натянутой будто струна.

– Чего молчишь? Разве ты не хотел засыпать меня вопросами?

Издевка? Провокация? Чего он добывается? Ты не понимал, да и лезть точно не хотел. Поэтому сжал губы потуже. Как вдруг он снова рассмеялся. Это был не громкий радостный смех вызывающий слезы, а тихий ехидный смешок. Рефлекторно ты посмотрел на него.

– “Он родился ещё вчера”, – повторил он вдруг слова, что сказал Двубойнику. Улыбка стала мягче. – Хорошая шутка. Что-то ляпнул её, а сам при этом и не заметил, на сколько она хороша.

Ты отвернулся и облокотился на окно. Чем больше полицейский говорил, тем больше сомнений зарождалось в твоей голове. Ты чувствовал холод стекла и далекую боль в носу, даже когда тело было мертво. А потом улыбнулся. Да, ты согласен с ним – шутка действительно была хорошей.

Големоход остановился напротив коммерческого пятиэтажного здания. Кирпичные стены и окна были украшены вывесками и плакатами о различных услугах с номерами и адресами. Здание стояло на Т-образном перекрестке, у самой границы ребра, укрываясь в его тени, хотя в шаге от входа можно было увидеть линию света согревающая ухоженную дорогу, прямо через улицу, где красовались уже богатенькие жилые дома.

Лыба вышел из големохода, прихватив с собой эфемаль. Странно, ты только сейчас заметил, что стоило ему схватить амулет как боль в груди не возникает как обычно. Это нормально? Ведь когда Эфемаль была в руках Рукожа, а потом и на шее Амулесе, ты чувствовал легкую, совсем легкую но ноющую боль в груди, словно тебя тянули за сердце. Сейчас такого нет.

– Ну чего сидишь? Идем к “мяснику”. Ему будет в радость получить клиента за столь долгое время. – Радость и улыбка при каждом слове стала набивать оскомину. Ты не чувствовал страха, не чувствовал раздражения, злобы или обиды. Только усталость от вечного позитива, которого придерживался полицейский в любой ситуации говоря любое слово. – Надеюсь он не спился.

Внутри было пустовато. Ни пропускного пункта с охраной, ни консьержа за какой-нибудь пристроенной каморкой у входа, ни различных клиентов ждущих своей очереди перед похожими друг на друга дверьми с разными табличками. Никого. Лишь гулкое эхо ваших шагов, за которым вы шли наверх на пятый этаж.

– Так-с… 523, 524, 525… Хых… – Снова легкий смешок. Неужели Лыбу рассмешил номер кабинета? – О! Вот 528! То что нужно.

Увидев нужный кабинет, полицейский прибавил шагу. Он потянулся к ручке двери так, словно делал это уже много раз, но дернув её он ударился плечом о запертую дверь. Удар звонкий и гулкий, украшенный звоном дверного матового окошка.

– Какой сюрприз! Обычно он в это время ещё открыт. – Проклятый очевидно был в смятении, но ни на словах и лицом не показывал этого, уставившись на наручные часы.

Ты подошел и взглянул на дверь. Номер 528, а под ним белоснежная бумажка приклеенная прямо к стеклу двери. Ты посмотрел на лыбу, он был выше тебя и видимо из-за этого глядел только то что было перед его глазами – то есть видел лишь число офиса. Хотя под ним был ответ на его смутение.

– Может причина в этом? – Ты пальцем тыкнул прямо под носом в бумажку, зачитав содержимое, написанное женской рукой. Но ты зачитывал так, как все было написано. Большими буквами и восклицая каждое слово! – “ОФИС СДАЕТСЯ В АРЕНДУ!!! ПО ПОВОДУ АРЕНДЫ ОБРАЩАЙТЕСЬ К УПРАВЛЯЮЩЕЙ КОМЕРЦЕНТРА!!!” – От крика ты резко перешел к тихому примечаю. – “М. Весозоло”.

Прочитав содержимое записки, ты посмотрел на полицейского. Улыбка сохранилась, но в глазах ты видел что-то похожее на задмучивость. Он приложил к подбородку руку и замычал.

– Интересно! Получается “мясник” пропал? Хм-м-м-м-м…

Пока Лыба размышлял перед закрытой дверью и объявлением из соседнего кабинета вышла женщина в очках и пышном от полноты платье. На её лице читалось одно лишь раздражение, а в руках у неё было оружие в виде метлы.

– Вы что совсем страх потеряли, тунеядцы?! Орете посреди белого дня! Люди так-то ещё спят!

Ты почувствовал стыд от спонтанной попытки “насолить” Лыбе (хотя ты задумался: “Разве в комерцентрах люди спят?”). Улыбка полицейского даже после крика недовольной “соседки” сохранилась на лице. Это злит. Тебе хотелось крючками впиться в края губ и повиснуть на них, в надежде что хотя бы так она спадет. Но ты вздохнул и вышел вперед.

– Изви-…

Ты хотел извиниться и моргнул, как вдруг тебя оттащили за шкирку. Перед твоим лицом в ту же секунду прошлась метла, обдувает тебя порывом ветра и бранными словами женщины.

– НЕ ПОДХОДИ КО МНЕ НЕЧИСТЬ! ДАЖЕ НЕ ДУМАЙ РАЗГОВАРИВАТЬ СО МНОЙ! ГРЯЗНОЕ МЕРТВОЕ ОТРОДЬЕ! КАК ЖЕ ХОРОШО ЧТО ЭТОГО ДЛИННОУХОГО АЛКАША ВЫПНУЛИ ИЗ НАШЕГО КОМЕРЦЕНТРА! А ТО ХОДИТЕ ТУТ ВСЯКИЕ ГНИЛЫЕ ТВАРИ!

Она кричала, махала метлой, идя в твою сторону, но через время сменила направление развернувшись. Продолжая оскорблять тебя, “алкоголика” и кого-либо ещё себе под нос, она захлопнула за собой дверь, из которой вышла. Ты чувствовал себя так, будто ты искупался под хвостом Стигии. А если верить “Новая Жизнь” – в это время года помойные лужи обладают “достойным ароматом”.

– Хах. – Сорвалось у тебя с губ. Ты почесал затылок одной рукой, а второй прикоснулся к носу. Плоская выбоина с красно-синим отпечатком на месте последнего так и кричала – “Я живой мертвец! Я страшный!”. Так что ты не видел смысла злиться на неё, но…

– Зря она так.

Ты посмотрел на Лыбу и его улыбку (в который раз уже за день?). Снова ты увидел в ней искренность, а именно чувство легкого снисхождения и расслабления.

– Гули “нечистью” по определению не являются. – Он облегченно вздохнул и развернулся. – Пойдем. Похоже выбора нет. Отвезу к себе. Там тебя и подлатаю. А “мясника”, – он остановился и посмотрел на потолок. – надеюсь с ним все хорошо. Нужно будет потом пройтись по закоулкам, найти беднягу.

Ни усталости, ни переживания – сплошной позитив. Словно поиски не то друга, не то товарища, не то проверенного человека для него веселая загадка на вечерок. И несмотря на противоречивые чувства, которые крутятся у тебя в голове, ты спрашиваешь.

– Может сейчас пойдем его искать?

Лыба не оборачиваясь отвечает, идя в сторону лестницы.

– Не. Он хитрый длиноухий. Где находит пойло, там и находит ночлег.

Ты хмыкнул. Было ли это равнодушие, либо на самом деле уверенность в упомянутом “мяснике”. Но мысли об этом выветрились, сменившись догадками – “Как он собирается тебя лечить?”.

Вы вернулись в големоход. Лыба спокойно положил эфемаль обратно на приборную панель, завел самодвиг, а ты сел на заднее кресло, решив держаться подальше от колющего в сердце искушения. После голем тронулся, выехав на освещенную пантеоном дорогу перекрестка. Ты уперся в окно и любовался видами богатого города. В тайне ты при этом надеялся, что на свету сгниешь не быстрее положенного.

Големоход остановился напротив скромного трехэтажного многоквартирного дома на границе тени и света. Сам дом находился в тени, а у входа в подъезд сидел парень неопределенного возраста с огромными впалыми щеками, глазами и телом столь худым, что одежда не могла этого ни капли скрыть. Ткань просто свисала на нем как пущенный по ветру грязный парус. Он был стигийцем – ты это понял по цвету волос и коже, черные и бледно-серая.

Когда Лыба вышел, не забыв и на сей раз взять Эфемаль, парень сидевший у входа приподнялся с кислым видом. Ты бы спутал его с очередным беднягом, если бы не его требовательный и сверлящий взгляд в сторону улыбчивого ублюдка.

– Ты где, дери тебя по дну, пропадал, Лыба?! – Выпалил парень хриплым голосом, словно простуда была частью его худощавой жизни. – Меня раза два соседи пытались твои прогнать!

Ты хмыкнул, выходя из голема. Похоже Лыба доска или журнал с претензиями, раз ещё один его (вроде) знакомый начал беседу с претензий. У тебя были также к нему претензии, но выскажешь их лишь после того, как вернешься в приют.

Лыба тем временем стал извиняться перед скелетом в сером кожаном костюме.

– Прости, прости, Червь. Просто мы, – он большим пальцем указал на тебя. – заезжали к “мяснику”. Надо было его подлатать. Но, как видишь, “мясника” не было на месте. Хах. Прикинь, его наконец-то выпнули из офиса. Бедняга.

Серая кожа отлично подходила сейчас лицу Червя, так как оно то и дело сменялось со скепсиса на хмурость, с хмурости на раздражение. Будь он тучей, он был бы самой худой, но грозной тучей на свете. Но после объяснения, парень посмотрел на тебя без капли неприязни просто с непониманием и задал логичный вопрос.

– А че ты ему зелье не дашь? Вам же в участке их выдают.

Улыбка Лыбы стала чуточку шире, а от неё впалые глаза Червя были готовы закатиться ещё глубже в череп. Ты невольно подумал, как в принципе можно было довести себя до такой худобы? В голову лишь пришли две параллельные по смыслу догадки: болезнь или проклятье. Что страшнее и болезненнее ты не знал.

– Лыба, вот честно, ты своей наивной добротой, рано или поздно попадешь в просак. А потом разгребать после этого придется мне! – Парень вздохнул, вдавливая ребра в ткань свисающей рубашки, а затем выдохнул будто сдавливая грудную клетку невидимой рукой. – Ладно. От Двубойника что-то есть?

Из-за усталости и раздражения ты позабыл уже о том, что работаешь сейчас на полицейского из оккультного отдела, от того увидев заветную тонкую папочку полученную от Двубойника невольно ощутил покалывание в носу и пояснице.

Повезло, что ты сейчас был мертв, хотя это чувство становилось все хуже, ведь тело стало коченеть. Тебе пришлось приложить не мало воли и упорства, дабы просто почесать вбитую в череп переносицу, ощущая при этом пропитывающую само тело холод.

Червь взяв папку открыл её и изучил содержимое и пробубнил.

– Хорошо. Понял. Пройдусь по этим местам, попытаюсь что-то выяснить. – Хлопнув папкой, Червь попрощался, пройдя мимо вас словно ветер. – До встречи.

Единственная мысль в голове была лишь одна. Кто этот “червь”? Кем он является Лыбе? Почему он столь худой? От размышлений тебя правда быстро оторвал полицейский, толкнув в твое холодное и уже похожее на гниющий снег плечо.

– Ого. Да ты уже окоченел. Прям подтаявшее мороженое с клубникой. – Улыбка на лице Лыбы была неизменной даже после шутки о твоем печальном состоянии. Он ведь и вправду мог дать тебе просто зелье, так в итоге из-за твоей жалобы на их вкус, решил помотать тебя по городу. Чем он правда думает? Хотя чем ты думаешь, раз просто не попросишь дать зелье и закончить дело с концом? – Ладно. Давай за мной. Надеюсь бабушка Мелолен дома. Иначе придется тебе давиться зельями.

Снаружи если дом выглядел скромно в тени ребра, внутри он выглядел прекрасно. Ухоженные и облагороженные теплыми красками, деревянными пандусами и не скрипучим полом из лакированных досок при свете газовых ламп, придавали простому подъезду приятную атмосферу. Даже двери с глазками выглядели так, будто приглашают зайти как в родную квартиру, чувствуя что тебя с распростертыми объятиями примут его хозяева.

На мгновение у тебя появилась мысль, перебирая ногами по ступенькам следуя за Лыбой на второй, а потом и третий этаж. Если вина вечного оптимизма полицейского этот дом, ты даже не знал стоит его сжечь как рассадник проклятья, или заселить Двубойника в этот дом, чтобы остудить его пыл.

Поднявшись на третий этаж, вы прошли по короткому коридору и встали напротив двери с номером 35. Лыба аккуратно поднес к ней кулак и вежливо постучал.

– Бабушка Мелолен, это я Слезад из квартиры 42. Простите, что беспокою вас посреди дня, но у меня к вам огромная просьба!

Так вежливо, так нежно и так размыто. Он ещё и назвал свое имя, но ты тут же его забыл, посмотрев на его теплое лицо и увидев нежную улыбку. Тебе даже грустно стало. Для тебя кличка “Лыба” (или прозвище) – звучало куда естественней, чем его имя.

Вскоре, на скромный зов и стук в дверь, по ту сторону квартиры раздались тихие шаги. Когда они остановились у входа, то дверь отворилась и оттуда показалась низкорослая светловолосая бабушка с длинными эльфийскими ушами. Приглядевшись ты понял – она низкая не от природы, а от веса прожитых лет. В случае эльфов (как ты вычитал в “Новая Жизнь”) – это оправданные изменения.

– Ох, милый, ну зачем ты меня зовешь “Бабушкой”. Я ведь ещё так молода, так свежа. Ха-ха-ха. – Теплый голос, настоящая улыбка, живая мимика без капли проклятья, а также яркие серебристые глаза.

– Ну простите мне такую наглость, Мелолен. Просто сложно вас ей не считать, когда вы ухаживаете за всем домом и каждым из нас, как настоящая бабушка. Тем более, когда вы готовите вкуснейшие сладости во всем районе, если не во всем городе!

Лыба продолжал давить лаской. Его улыбка раздражала тебя, так как ты мог сравнить её с настоящей улыбкой морщинистой длинноухой женщины, которая наверное принимала каждое его слово за пресную воду. Хотя, нет, это ты так считал. Скорее всего он был искренен, просто не мог не судить его предвзято.

– Будет тебе! Вот была у меня подруга из академии мед-магии, вот она в свободное от учебы время, готовила такие вкусные пироженные, что буквально подкупала всех преподавателей поставить ей зачет! Наш ректор тогда чуть не развелся со своей женой, когда та увидела от чужой женщины пироженные! Но стоило ему ей их попробовать… Ох, Слезик… Я никогда не видела, чтобы взрослая женщина плакала от пироженых. – Бабушка уставилась куда-то в пустоту, словно разглядывая яркие воспоминания прошлого. Но затем она обратила внимание на тебя. Ты затаил дыхание в гниющих легких, ожидая что она ужаснется, что перед ней стоит гуль, но за место этого ужаснулась другому. – О Пантеон и Шарод… Милый, что с тобой? Кто тебя так побил?

Ты был смущен проявлением заботы даже от такой доброй на вид старушки. Не успел ты даже ответить, как она взяв тебя за руки заставила опустить на колено, словно только что прибегнула к тайному боевому искусству. Ты смотрел ей в глаза на одном уровне, на котором сгибалась её спина, ощущая как хоть морщинистые но теплые руки гуляли по ледяным впалым щекам, заостренным скулам и главное по раздробленному носу. При этом ты чувствовал как она нежно что-то делала с тобой, заставляя чувствовать себя чуточку… Некомфортно, будто она надела на тебя колючий свитер-комбинезон.

– А, да, знакомьтесь, бабушка Мелолен – Сердеболь. Сердеболь – это бабушка Мелолен. – Улыбка на лице Лыбы была уверенной. Была ли это гордость или же он был уверен, что привел тебя в нужное место? Ты не мог сказать. – Как видите ему знатно досталось. “Умер” он примерно час назад, если округлять. Хотел его к “мяснику” отвести, но его не было на месте.

Бабушка ужаснулась.

– К “мяснику”?! Слезик, я конечно понимаю, что у него самые низкие цены и работает он быстро, но имей хоть капельку заботы к своим подчиненным! Я же говорила, водите их ко мне. Это лучше, чем портить их душу руками умелого бездельника!

Ты с трудом сдержал смешок, так как на Лыбу повесили ещё одну претензию. Лыба ответил на эти претензии как можно мягче.

– Бабушка, ну я не хочу вас почем зря тревожить. Вы все таки величайший хирург эльфийского слова. И мне кажется неправильным просить вас что-то делать по вашей профессии бесплатно.

Пока они беседовали, бабушка заставила тебя встать и повернуться спиной. Её рука быстро прильнула к позвонкам, что все это время ты держал собственными силами: мускулами и сухожилиями. Прикосновение не вызвали у твоего тела и намека на боль. Наверное нервы окончательно отмерли, или что-то ещё произошло. Кто знает? Хотя, может и знает.

– А я тебе говорю, наплюй на деньги! Я все сделаю, ведь ты…

Ты перебил бабушку так мягко и уважительно, как только мог.

– Извините, если вмешиваюсь…

Острые ушки старушки вытянулись, дернулись в твою сторону.

– Да, да, милок. Я тебя слушаю.

– Мое тело перестало что-то чувствовать. Вообще. Это нормально? Я вижу и слышу только… Благодаря себе?

Твои слова рассмешили бабушку, лыба не посмеялся с ней, лишь смягчил свою улыбку, ослабив напряжение в “струнах” губ. Махнув рукой, будто ты рассказал анекдот, Мелолен ответила.

– Конечно не нормально. Ты же умер! Но не волнуйся, я тебя быстро подлатаю. Заходите ко мне. Я все подготовлю.

Она развернулась и позвала за собой. Но лыба помедлил заходить, протянув бабушке Эфемаль.

– Извините, но я должен заполнить отчеты за вчера. Так что не присмотрите за моим другом?

Мелолен взяла сперва взяла амулет за веревочку, не касаясь его самого, а потом заявила удрученным голосом.

– Слезик, ну ведь так нельзя делать…

“Слезик” с улыбкой на лице стал извиняться.

– Я понимаю. Понимаю. Но простите, но мне правда надо заполнить те отчеты. Так как вчера был как раз мой черед помогать всем в отделе с бумажками.

Бабушка аккуратно посмотрела на медальон висящий в её руке и выдохнула.

– Хорошо. Иди. Но взамен проследи, чтобы этот милый человек, – она указывает на тебя. – Был в хорошем здравии!

– Обещаю! Люблю вас!

Ты посмеялся. Это была спонтанная и странная сцена. Тебя сбагрили будто внука соседской бабушке, которая заботится о тебе больше, чем “родной отец”. При этом ты тут же понял, что один этот поступок нарушает как минимум один или два закона связанных с твоей эксплуатацией. Возможно тебе стоит этим воспользоваться, когда ты вернешься в приют, но эта мысль улетучилась, когда старушка коснулась Эфемаля.

Не колкая боль, не неприятная тяжесть, а… А… Нежность? Тепло? Будто кто-то держал руку не на сердце, а на груди, согревая и успокаивая.

Бабушка посмотрела на тебя и нежно улыбнувшись позвала за собой.

– Ну чего ждешь? Думаешь, я позволю уже тебе отказать в моем гостеприимстве?