Читать книгу Конкордия – Индекс Тишины - - Страница 4

Сегодня цифры не совпадали.

Я сидел за монитором, привычно проверяя индексы, и вдруг заметил маленькое отклонение. На первый взгляд оно было незначительным: гражданин с идеальным индексом сделал действие, которое система не предсказывала. Магазин, который он посетил, оказался закрыт по графику, время его похода не совпадало с программой, маршрут был нестандартным. Для обычного наблюдателя это не имело значения. Для системы – сбой.

Я замер, пальцы зависли над клавиатурой. Сердце колотилось, хотя я и привык держать себя в рамках цифр. Внутри возникло странное ощущение тревоги, которую невозможно измерить. Это был первый раз, когда я почувствовал, что порядок, которому я служу всю жизнь, может быть неполным.

Я проверял логи, перепроверял алгоритмы, вводил формулы заново. Всё было верно. Ошибки быть не могло. Но аномалия оставалась. Она висела в строках данных, как тихая загадка, и мне нужно было понять, что это значит.

Всплыли воспоминания. Детство, бетонные дворы, линии крыш, уходящие вдаль. Тогда я впервые ощутил пустоту, ощущение, что мир существует, а тебя в нём почти нет. Тогда я не понимал, что это чувство останется со мной на всю жизнь, прячась за графиками и цифрами, пока однажды не станет заметным.

Я закрыл глаза. Тишина офиса стала почти материальной. Она текла по коридору, через пустые кабинеты, через светящиеся мониторы, через саму Конкордию. И внутри меня, среди цифр и алгоритмов, пробуждалась маленькая искра сомнения.

– Иван… – тихий голос коллеги, который я слышал впервые не как шум, а как сигнал. Я поднял голову. Он смотрел на экран, потом на меня, и в его глазах мелькнула тень. – Ты тоже это видел? – спросил он почти шёпотом. – Да, – ответил я, хотя сам не понимал, зачем это сказал. – Но это не ошибка.

Он кивнул и отвернулся, но пальцы его нервно постукивали по клавиатуре. Он тоже почувствовал это – ощущение, что цифры не отражают всю реальность, что существует что-то, чего система не может измерить.

Я вспомнил, как в университете мы спорили о свободе в цифрах. Тогда это казалось игрой, забавой, экспериментом. Сейчас это реальность. Каждое отклонение, каждый сбой – это сигнал, что система не совершенна.

Я встал, прошёл по коридору. Стены казались плотными, свет мерцал. Кажется, они понимали мои мысли. Кажется, что город живёт своей жизнью, отражая внутренние колебания сознания. Я ощутил впервые с детства: мир существует сам по себе, и цифры – не всё.

Возвращаюсь к монитору. Графики бегут, цифры моргают, а внутри меня нарастает тревога. Это тревога человека, который всю жизнь был частью числа, а теперь видит, что число не может объяснить всё.

Я открываю журнал действий и делаю запись: «Сбой: нестандартное действие. Проверка невозможна». Строка выглядит обычной, как тысячи других, но внутри меня она весит, как камень. Я понимаю: система не охватывает всего, и внутри меня впервые возникает желание действовать иначе, чем предписано.

Вечером я иду домой. Свет фонарей скользит по стеклам зданий, отражается в лужах. Люди вокруг – линии, графики, точки, но что-то их отличает. Это не цифры. Это хаос, свобода, которую нельзя измерить.

Я сажусь у окна, наблюдаю, как фонари отражаются в мокрых улицах. И понимаю: день прошёл, цифры остались, система не изменится. Но внутри меня что-то смещается, появляется ощущение, что я могу сделать шаг, который система не предсказывает.

Внутренний голос тихо повторяет:

«Ты видишь сбой. Ты можешь наблюдать… или вмешаться».

И впервые я понимаю: порядок, которому я служил всю жизнь, не вечен. Цифры не могут всё объяснить. И пустота, которую я ощущал с детства, пробуждается и зовёт меня к действию, которое я ещё не могу назвать.