Читать книгу Нордмар. Глава 7 и остальные - - Страница 3

Мне слишком тесно взаперти,

И я мечтаю об одном —

Скорей свободу обрести,

Прогрызть свой ветхий старый дом

Ларс преобразился. Оправившись и обзаведясь деньгами, он первым делом обновил одежду, привёл в порядок внешность и мысли. Теперь мог позволить себе коня – путь до родного города обещал быть быстрее.

Вскоре путешественник достиг пригорода Бьернгара. С момента его отъезда многое переменилось. На месте отчего дома теперь пролегла новая дорога – широкая, ровная, оживлённая: по ней непрерывно катили телеги с бочками и тюками. Глядя на это движение, Ларс невольно задумался: сколько ещё следов его прошлого стёрто неумолимым временем?

Бьернгар предстал перед ним во всей суровой северной красе. Крепкие бревенчатые дома с крутыми крышами тянулись к серому небу, словно пытались дотянуться до холодных облаков. Узкие улочки были вымощены булыжником, отполированным ногами тысяч прохожих. В воздухе плыли запахи соли, рыбы и сосновой смолы – неизменный аромат северных портов, который Ларс помнил с детства. Над крышами дымились трубы кузниц и пекарен, а из‑за частокола городской стены доносился мерный стук корабельных молотков – в гавани чинили драккары.

На главной площади кипела жизнь: зазывалы выкрикивали объявления о товарах и услугах, звенели монеты при расчёте, лаяли собаки, гонявшиеся за курами. Ларс медленно ехал по улицам, вглядываясь в лица – знакомые и одновременно чужие. Вот лавка кузнеца, где он мальчишкой таскал уголья, получая за это пару медяков и кружку холодного кваса. Вот таверна «Подкова», где отец когда‑то пивал с товарищами, рассказывая байки о бравых походах. Вот старый колодец, возле которого они с ребятами играли в прятки, прячась в тени раскидистого дуба. Всё было на месте – но стало другим. Время стёрло следы детства, оставив лишь призрачные очертания былого.

Ларс снял комнату на постоялом дворе, выбрав самую тихую, в дальнем конце коридора. Хозяин, седобородый мужчина с проницательным взглядом, молча принял плату и лишь кивнул в ответ на просьбу принести ужин в комнату. Оставшись наедине с собой, Ларс опустился на жёсткую кровать и долго смотрел в окно, где угасал багряный закат. Мысли путались: стоило ли возвращаться? Что он надеялся найти в этих местах, где даже дома смотрели на него чужими глазами?

Решив, что размышления не принесут покоя, он решил отдохнуть, а на следующий день – прогуляться по родным местам. Утро выдалось ясным, с лёгкой прохладой, обещавшей тёплый день. Ларс неспешно шёл по улочкам, позволяя памяти оживлять забытые картины прошлого. Он сворачивал то туда, где когда‑то бегал с друзьями, то сюда, где мать покупала свежую выпечку. Постепенно город остался позади, и он вышел на окраину Бьернгара, где дома становились реже, а между ними проглядывали заросли дикого шиповника и чертополоха.

В конце одной из безымянных улочек, в заросшем заброшенном парке, его внимание привлёк старинный дом. Покосившийся забор и высокие сорняки почти скрывали угрюмый фасад, будто природа пыталась поглотить это строение. Двери и окна были наглухо заколочены досками – внутрь не проникал ни единый луч света. Крыша просела и угрожающе нависла над крыльцом, словно дом нахмурился, недовольный вторжением.

Не понимая, зачем это делает, Ларс подошёл к дому и открыл калитку с ржавыми петлями. Металл протестующе заскрежетал, нарушая тишину. В тот же миг сзади его испуганно окликнул местный житель – мужчина в грубом шерстяном плаще, с котомкой за плечами:

– Эй, ты что делаешь? Туда нельзя ходить! Это опасно.

– Почему? Чей это дом? – спросил Ларс, приблизившись к собеседнику. Мужчина нервно огляделся, будто опасаясь, что их могут услышать.

– В этом доме жил слепой старик – жутко злой. Говорят, все, кто попадал внутрь, пропадали без вести. Даже грабители, которые однажды залезли сюда ночью.

– Так дом же заброшен. Где сейчас этот старик?

– Он умер зимой, лет десять назад. Соседи так боялись заходить в дом, что не знали, как быть, и решили просто заколотить все окна и двери. Да так и оставили.

– С тех пор в доме стали слышать скрежет, вой, стоны и другие страшные звуки. То ли дух старика не нашёл покоя, то ли что‑то иное поселилось в этих стенах. Поэтому это место забросили. И ты шёл бы отсюда, парень, пока беды не стряслось.

Прохожий ушёл, торопливо оглядываясь, но Ларс не торопился. Какая‑то неведомая сила притягивала его к ветхому строению. Он обошёл дом кругом, замечая всё новые признаки запустения: выбитые камни в фундаменте, мох, покрывший ступени крыльца, паутину трещин на заколоченных окнах.

«Какую‑то чушь наговорил мне этот тип, – подумал он. – Нет никаких чудовищ, это всё суеверия. Нужно пойти и посмотреть, в чём там дело».

С такими мыслями он подошёл к боковой двери, осмотрел хлипкие доски, которыми она была заколочена, и, собравшись с силами, сломал их. Дверь со скрипом отворилась, выпуская облако пыли и затхлого воздуха. Ларс зажёг факел, и свет озарил прихожую, полную теней и забытых вещей.

В ту же секунду в голове раздался чей‑то вопль, пронзительный и ледяной:

– Затуши свет факела! Мне больно видеть свет, мне лучше в полной темноте!

– Кто здесь? – от неожиданности Ларс отпрыгнул, но, совладав со страхом, продолжил путь. Его сердце колотилось, но любопытство оказалось сильнее. Он притушил факел, и в полумраке разглядел изгрызенное и исцарапанное полотно входной двери.

– Но что случилось? – спросил он невидимого собеседника, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Они меня боялись – и, конечно, были правы. Никому не дозволено хозяйничать в моём доме. Я хоть и был слеп, но слышал и чувствовал лучше многих. Тех воров, что забрались ко мне, я услышал сразу… Они навсегда остались в моём подвале.

Голос звучал то глухо, то пронзительно, словно его обладатель метался между яростью и отчаянием. Ларс сглотнул, но спросил:

– Я не хочу причинить вреда тебе и твоему дому. Чем я могу помочь?

– Открой мне дверь, – ответил голос, и в нём прозвучала такая тоска, что Ларс невольно содрогнулся.

Это оказалось непросто. Даже после того, как Ларс оторвал доски, закрывавшие центральную дверь снаружи, предстояло проделать много работы внутри. От времени стояк перекосило, петли проржавели и не поддавались, словно их что‑то удерживало. Он дёргал, толкал, пытался расшатать – всё без толку. Пот струился по лицу, мышцы горели от напряжения, но Ларс не сдавался.

Наконец, когда солнце уже клонилось к закату, он расшатал засов и дверь слегка подалась. Собрав последние силы, он рванул её на себя – и с оглушительным треском дверь распахнулась.

В тот же миг изнутри, мимо него, пронёсся невидимый, но обжигающе ледяной вихрь. Он взметнул пыль и устремился в чёрное небо, оставляя после себя лишь леденящее ощущение свободы.

От неожиданности Ларс опрокинул факел. Трухлявые остатки мебели и разбросанные доски мгновенно занялись ярким огнём, будто были пропитаны маслом. Пламя взметнулось вверх, пожирая ветхие стены, и Ларс, едва успев выскочить, оказался снаружи. Он оглянулся: дом пылал, освещая окрестности алым заревом.

Никто не бросился тушить проклятый старый дом. А через пару дней, разбирая пожарище, люди нашли замурованный вход в подвал, где лежали десятки скелетов…