Читать книгу Снеговик - - Страница 3

А улыбка у него ничего, хорошая, сразу годков пять можно сминусовать. По виду Айс – меня постарше будет примерно на столько же.

Точно,

– Ещё можно Айс! По-моему, даже лучше, не находишь?

– Нахожу… А ты штаны найти обещала и накормить! – про штаны точно было, но чую, и кормить придётся.

Отправляюсь в шкаф на поиски тренировок. Где-то были у меня парашюты растянутые, если не выбросила. Он следом за мной, – и, вообще, хватит уже выкать. После всего, что между нами было, это, по меньшей мере, нелепо.

– А, что-то было? – интересно, у кого из нас амнезия? – я никакого криминала не припомню.

– Ты вчера, считай, как на духу исповедовалась мне, так что, было!

– Вот бери штаны! – перехожу на «ты», кидаясь в него тренировками, само как-то переходится, и ещё кулаком в ухо заехать хочется этому исповеднику паршивому. Начинаю лихорадочно копошиться в памяти: чего я там вчера наплести успела?

Про то, что затеяла писать любовный роман, но опять какая-то детская сказка получается? – говорила.

Про то, что от обжорства по ночам отказаться не могу? – точно болтанула. Позор!

Про то, что выгляжу, как тётя Мотя и в порядок не знаю, как себя привести, хоть в «Модный приговор» записывайся! – мамочки! Сейчас умру от стыда!

Про то, что одиночество и тоска заели! А кругом одни уроды и моральные, и физические! Нет! Осталось только самоубиться после всех этих признаний! Ну, или, как вариант, всё-таки, перейти на «ты».

Пока усмиряю стыд мордой в шкаф, мой падре успевает размотать многострадальный шарф и впрыгнуть в тренировки. Ну, как впрыгнуть? В шарфе было даже как-то целомудренней, а тут мои растянутые штаны сели на его фигуре со всеми причиндалами, как трико на артисте балета! Хоть бы сфокусироваться на чём-нибудь другом! На лице, что ли? Надо попробовать…

Нормальный нос, я, когда мужиков по лицу оцениваю, всегда с носа начинаю. Не люблю слишком носастых, а курносых не воспринимаю всерьёз. Здесь прямой мужской нос с небольшой горбинкой. Глаза серые, нет, если не из шкафа смотреть, а на свету, светло-голубые, ледяные глаза, как у ледяного человека. Вправду, снеговик, что ли? Волосы русые, прямые, подбородок квадратный, тёмная щетина только начала проступать, значит, не брит пару дней примерно.

В целом, хорошее мужское лицо, но в прозрачно-льдистых глазах сквозит неприкрытая усмешка, от которой становится неловко, будто это не он тут полуголый разгуливает, а я! Ещё и прямые, ничуть не пухлые, но и не тонкие губы, кривятся едва сдерживаемой ухмылкой.

Закрываю створку шкафа, упираюсь взглядом в своё отражение в дверце: убожество в розовой пижаме с зайцем, с пучком рыжевато-блёклых волос на скорую руку на макушке, в очках а-ля сова, да ещё и конопушек три горсти, вот уж, чего родители не пожалели! Так это ещё зима! Весной, вообще, расцвету, так что лица не разглядишь!

– Ну, и чего застыла? – недоумённый вопрос из отражения сзади, – только увидела себя, впервые?

– Ага, – особенно на фоне красивого полуголого мужика без единого изъяна, – лучше ослепнуть!

– Не кисни, – утешает, потом подходит ближе, совсем вплотную, так что дыхание его начинает шевелить мелкие подволоски на затылке, замурашкалась вся, – вот это убрать, – слегка похлопывает по животу, отчего пытаюсь его втянуть рефлекторно, но малоэффективно, – вот это подтянуть, – подхватив по-хозяйски снизу, приподнимает мою грудь прямо с зайцем на ней! Косой, кажется, подмигивает, предатель, а я забыла, сделала вдох или нет?! – ты о контактных линзах что-нибудь слышала? – интересуется участливо.

– Слышала и видела! – дать бы ему в лоб сейчас, чем-нибудь тяжёлым!

Только хотела оглядеться, нет ли чего поблизости под рукой, а он отправил меня в туман, сняв очки,

– Так носи! А то и глаз не видать! – тут же садит их снова на нос, пока я совсем не потерялась со своими минус пять, – а посмотреть есть на что!

– Дурак! – хватаюсь за дужки обеими руками, чувствуя, что он ещё, что-то замыслил, но ошибаюсь,

– Вот это, – выдёргивает шпильку из косматого пучка, похожего на розетку листьев африканской пальмы, – вообще, фигня! Стилисту на один зуб! Будешь красоткой!

Я заливаюсь румянцем по самые уши, лучше бы действительно на исповедь к номальному батюшке сходила! Слушать дружеские подбадривания от мужика, который сорит эндорфинами вперемешку с тестостероном, как дышит, при этом равнодушно поддёргивает мою несчастную грудь – верх оскорбления,

– А не пошёл бы ты! – срываюсь на грубость, так разозлил, что окуляры начали запотевать! Отталкиваю мачо в сторону и двигаю на кухню. Совершенно трезво осознавая, что обижаться не на что, сама же в зеркале всё видела. Он за мной,

– Ну, ладно, подруга, не злись! Как тебя звать-то, скажешь, может? А то меня окрестила, а сама без имени ходишь.

– С именем всё в порядке, – продолжаю кипеть уже по инерции, – меня никто из снега не слепил! Папа с мамой родили, как положено, и Мариной назвали!

– Марина, значит, – задумывается, – Ма-ри-на, – повторяет нараспев, и так это у него нежно и красиво получается, что я будто впервые слышу своё имя! Я ведь не люблю его особо. Кругом Настеньки да Катеньки, Дашеньки всякие, а тут Марина. А он продолжает смаковать,

– Марина, значит, морская! Значит, русалка, сирена! – во, куда завернул! – я море очень люблю! – ловлю на слове,

– Море, значит? Это снеговик-то!

– Я ж не всегда снеговиком был, – оправдывается.

– Ну, да, ну, да! Ты был атмосферными осадками в виде кристаллов! Наверное, морских?

– Не отвлекайся, готовь еду, – командует ещё, – накормишь, расскажу тебе свою историю, – я уже уши навострила, а он, – может быть…