Читать книгу Мемуары дуры, или 50 оттенков охренеть - - Страница 4

Есть два типа мужчин, которые приходят в Tinder.

Первые честно пишут: «Ищу секс, люблю жестко, без романтики, хочу, чтобы ты была шлюшкой только для меня».

Вторые приходят… под видом принцев.

Они говорят: «Хочу серьезных отношений. Тепла. Настоящей женщины рядом.»

А потом… ну, об этом и расскажу.

Звали его Леша.

На фото – брюнет, в солнцезащитных очках, как у Лепса, и шрамом от ожога на лбу, на фоне буддийского храма в Японии.

Подпись: «Нет ничего важнее искренности и взаимности».

Я не клюнула сразу. Проверила ВК, пересмотрела фото, истории – ни одной полуголой бабищи. Ни разу не упомянул слово «секс» в первые двадцать сообщений. Уже победа.

Он писал красиво. Местами – чересчур.

Говорил, что устал от пустоты. Что хочется смотреть сериалы под пледом. Что он чувствует, как со мной можно быть собой.

Ну, думаю, взрослеют мальчики, видимо. Поняли, что трение – это не главная радость жизни.

Он знал, что я психолог, сексолог. И вместо тупых подколов про «А ты всех там лечишь минетом?» он писал:

– Интересно, каково это – помогать людям на таком уровне. Ты, наверное, очень сильная. Но хочется, чтобы кто-то и о тебе подумал.

Я, конечно, чуть не уронила телефон.

Потому что такие слова – наркотик. Особенно когда ты пять лет живешь с ощущением, что мужчины воспринимают тебя как сервис, а не человека.

Он говорил, что хочет женщину рядом. Не тело, не игрушку, а живую. Со слабостями, со страхами, с теплом. Ну и да – со страстью.

Мол, как в кино: поцелуи под музыку небес, обнимашки в лучах судьбы, вселенский оргазм – и с рассветом священный «Нескафе» в постель.

Я в это поверила.

Сука, поверила.

Мы списывались месяц.

Он знал, что я люблю рок, кидал старые треки «КиШ» и «Ария». Говорил, что с девушками всегда был уважителен. Что боялся причинить боль. А про бывших вообще ничего плохого. Просто они были скучными и не было коннекта.

А я, типа, яркая. С характером. С коннектом.

– Ты как пламя. Хочется быть рядом и не обжечься.

Мы встретились в кафе.

Он оказался выше, чем на фото. С приятным голосом. Говорил чуть медленно – как человек, который не спешит и никуда не торопится. Целовал руку. Смотрел в глаза.

Спросил:

– Ты вообще… доверяешь людям?

Я сказала:

– Начинаю. Постепенно.

Он кивнул.

– Это главное. Потому что с доверием можно все. Даже невозможное.

Как же я не поняла тогда, что это не поэтика. Это блядская угроза.

На третьем свидании он стал говорить про секс.

Осторожно. Нежно. Словами вроде:

– Мне важно, чтобы женщина доверяла. Чтобы не просто трах, а… игра. Где все – ради нее. Где я – ведущий, а она сдается. Не потому, что слаба, а потому что чувствует: можно.

Я человек не наивный. Понимаю, что такое доминирование, субмиссивность, ролевые сценарии.

Я не против игры.

Но, игра – это по обоюдному согласию. С правилами. С уважением. С головой.

А Леша… Леша оказался ходячей темной фэнтези.

Он начал слать тексты. Не сообщения. Тексты.

Типа: «Ты лежишь. Связана. Глаза завязаны. Ты не знаешь, что будет. Я говорю тебе не шевелиться. Ставлю прищепки на соски. Сильные, чтобы ты закричала. Бью по лицу. Вставляю член глубоко в горло. Пока ты не начнешь задыхаться. Пока не начнется рвота. И потом – я мочусь на тебя. Потому что ты – моя. Полностью. Моя грязная девчонка».

Я сидела с телефоном в руке. И чувствовала, как внутри встает не либидо, а брезгливость, граничащая с панической атакой.

– Ты что, ебанутый?! – написала я.

Он ответил:

– Это просто сценарий. Фантазия. Я никого не насилую. Я ищу ту, кто сможет быть настоящей. Кто доверит себя. Кто не будет судить. Кто поймет, что в этом – суть любви. Граница. Контроль. Сила.

– Ты описал сцену пытки, изнасилования и унижения. Ты хочешь трахать женщину до рвоты и ссать на нее. Это не любовь. Это… психиатрия.

Он снова попытался зайти по-поэтичному:

– Ты боишься. Потому что ты привыкла контролировать. А сдаться – страшно. Но с правильным мужчиной это – освобождение.

– Я тебя сейчас освобожу, – написала я. – От моего номера. От доступа ко мне. От любой иллюзии, что со мной так можно.

Он звонил. Писал.

Говорил, что это не так, как звучит.

Что «ты же специалист, ты же должна понимать». Что «все мы играем роли, просто кто-то – честно».

Я заблокировала. Везде.

А потом долго мыла руки.

Голова гудела.

Словно я посмотрела в чью-то чужую бездну, и она… улыбнулась мне.

Как будто спросила: «А ты можешь вот так? Нет? Точно?»

Но нет.

Я не могу.

Я не хочу.

Я не собираюсь терапевтировать себя за счет чужого бреда.

Да, я психолог. Да, я знаю, что у всех свои вкусы.

Но у всего есть границы.

Особенно – у человеческого достоинства.

И если мужчина пишет «Я ищу женщину, которой можно доверить самое темное» – уточни, он про душу или про то, что хочет нассать тебе на грудь, пока ты блюешь от боли.