Читать книгу Мемуары дуры, или 50 оттенков охренеть - - Страница 5

Есть мужчины, которые врываются в твою жизнь с уверенностью шторма.

Все красиво: соцсети – как глянец, машина – блестит, улыбка и очко – отбелены.

Они не бегают. Они входят. С видом «ну что, детка, хватит мучиться, батя в здании».

И ты, дура, такая сидишь, шевелишь ресницами, выдыхаешь «ну неужели, наконец нормальный» …

Знакомьтесь: Артем. 42 года.

Директор строительной компании.

Ролекс на запястье, внедорожник под задницей, маникюр, голливудская улыбка.

Говорит спокойно. Улыбается часто. И самое главное – смотрит на тебя как будто ты пироженка, которую он собирается аккуратно съесть.

Медленно. Без крошек.

Познакомились в обычном ресторане. Без сайтов, просто как раньше – живьем. Он подошел, пока я сидела одна с чашкой ванильного капучино и работала с ноутбуком.

– Такая красивая женщина не должна быть одна.

Я закатила глаза, но он добавил:

– Особенно вечером 30 декабря. Опасное время: кто-то ходит в баню, а кто-то готовит заливную рыбу. Позвольте мне спасти ваш вечер.

Я рассмеялась.

– Может нам распить бутылочку вина по случаю знакомства?

– Только давайте без незнакомых квартир и полетов в Ленинград, ладно?

Он сел рядом. И вечер действительно стал прекрасным.

Он был вежлив, не лез в личное, не рассматривал декольте как меню в ресторане. Спрашивал, чем я живу. Слушал.

И закрутилось, завертелось. Встречи, романтика.

Все свидания он, кстати, планировал сам.

Без моих «а может…», «ну давай как-нибудь сходим…» и прочих женских попыток взять все под контроль. Он просто ставил меня перед фактом – и каждый раз это был великолепный сюрприз.

То ужин на летней террасе с видом на Кремль, где огни города отражались в бокале шампанского, а Красная площадь казалась декорацией к нашему личному фильму.

То приватный ужин при свечах на крыше огромного бизнес-центра – над городом, над суетой, с тихим скрипачом и каким-то невероятным ощущением, что сейчас все наконец-то на своих местах. Как будто весь этот шумный, тревожный мир на минуту выключили – ради меня.

А однажды он повез меня просто за город. Никакого пафоса, никакого ресторана. Только небо, трава, запах дыма и он – в рубашке с закатанными рукавами, у мангала, уверенный, спокойный, какой-то слишком настоящий для современного мужчины.

Он сам разжег огонь. Сам подбрасывал угли. Сам жарил шашлыки.

А я, как героиня из «Москва слезам не верит», устроилась в кресле под пледом, расслабленная, счастливая, чуть сонная от свежего воздуха и вина, и просто смотрела на него, ловя себя на совершенно новой мысли: «Окей… Может, вселенная и правда вспомнила, что я не заказывала идиотов на вынос. Может, это и есть тот самый взрослый, нормальный, адекватный мужчина…»

Мы встречались почти каждый день.

И это не сдувалось. Не ломалось. Не разваливалось, как обычно.

Каждое утро он присылал цветы.

Иногда – сдержанные, иногда – безумные, как будто соревновался сам с собой.

Он забирал меня с работы.

Открывал дверь машины, как в каком-то другом, забытом мире, где мужчины еще умели быть мужчинами.

И что самое странное – у нас не было и намека на интим.

Никаких «любишь жестко?», «а если на столе?», «а вот бы между грудей?».

Вместо этого мы обсуждали архитектуру старых домов, он рассказывал, как однажды под ним рухнул балкон в Краснодаре, и как он в тот момент подумал, что умер, но умер как-то красиво, с видом на парк.

Я смеялась.

Он смеялся.

И в какой-то момент я даже забыла, что умею быть настороженной.

Я просто… была.

На третьем месяце свиданий он сказал:

– Я хочу, чтобы ты сегодня поехала ко мне. Без давления. Просто хочу быть рядом.

Естесссна, я поехала.

И, я клянусь – квартира как из сериала про богатых и знаменитых: панорамная стена, кухня больше моей квартиры, диван на миллион, а ванная, вообще, отвал башки .

Он налил вина, включил музыку, и мы поцеловались.

Он нежно обнимал меня за талию, гладил, говорил, какая я красивая.

Затем положил на диван. Опустился вниз…

И начал делать куни.

Долго.

Очень долго.

Минут сорок, если не больше.

С абсолютным фанатизмом. С точностью, как будто у него была карта сокровищ и компас.

Я, конечно, не жаловалась. Наоборот. Было классно, три оргазма подряд.

Но где-то на 30-й минуте у меня в голове появилось:

«А он вообще собирается заниматься сексом? Или мы откроем марафон с дипломами участника?»

После четвертого моего оргазма он поднялся, поцеловал меня в лоб, улыбнулся… и встал. Оделся.

Просто… все.

Вино. Музыка. Спокойной ночи.

– Эм… А секс?

Он мягко улыбнулся:

– Мне достаточно. Я получил все, что хотел.

Я лежу. Губы пересохли. Голова гудит.

– В смысле? Ты не хочешь?

Он сел рядом. Погладил по ноге:

– Я не особо люблю сам акт. Я люблю… дарить удовольствие. Смотреть. Чувствовать вкус. А потом… когда остаюсь один… ну…

Он не договорил, но я все поняла.

– Ты… дрочишь после?

Он пожал плечами:

– Ну да. В машине, стоя в пробке. Или в своем кабинете в офисе. Это честнее. Я не хочу трахать просто так. Это грубо. А куни – это искусство.

И вот тут мне стало… смешно.

И жутко.

Одновременно.

И вот тут я поняла все.

Проблема – в том, что он не человек. Он живой вибратор с Rolex. Который потом уходит и дрочит на память. Он не прикоснулся ко мне. Не обнял. Не поцеловал. Не лег рядом.

Для него не существовало этих нескольких тихих минут, когда кожа касается кожи, когда дыхание выравнивается, когда в комнате появляется что-то большее, чем просто оргазм.

Он встал, ушел в ванную и вернулся уже снова собранным, красивым, ухоженным, как будто ничего не произошло.

Как будто я была не женщиной, а экспонатом. Красивым. Желанным. Но временным.

Он был человеком не тактильным. Он не умел чувствовать телом другого человека, он умел любоваться им. Как картиной. Как интерьером. Как дорогой вещью, которая хорошо смотрится в пространстве, но не живет в нем.

Он был галантным. Безупречным.

Он умел удивлять, баловать, создавать атмосферу, делать «красиво». Он любил красивые жесты, дорогие ужины, взгляд с восхищением, правильные слова.

Он был эстетом.

Но между эстетикой и близостью есть пропасть.

Именно в этой пропасти я и оказалась.

Мне нужен был не только мужчина, который знает мою точку G. Мне нужен был мужчина, который знает мою душу. Мои страхи. Мою хрупкость за всей этой броней и иронией.

Мне нужен не красивый мужчина. Мне нужен был мой мужчина. Чтобы обнимать. Чтобы засыпать. Чтобы злиться и мириться. Чтобы ссориться из-за ерунды и через минуту смеяться. Чтобы однажды вместо шпилек – кроссовки, вместо террасы – кухня, вместо свиданий – детские рисунки на холодильнике.

Я хотела не просто его. Я хотела семью.

Настоящую, несовершенную, теплую, живую.

А он не хотел принадлежать никому.

Ему нравились разные женщины. Разные запахи. Разные тела. Разные вечера.

Ему нравилось баловать их, удивлять, водить на московские крыши, открывать новые рестораны, чувствовать себя королем внимания и желаний.

Разнообразие для него было важнее глубины.

Одна женщина – это ограничение. А он не любил рамки.

– Большинство женщин не возражают – сказал он тогда. – Вам же все равно важнее ощущения. А мне важно, чтобы было красиво. Я не эгоист. Я эстет.

Я посмотрела на него.

И мне вдруг стало не обидно. Не больно. А… ясно.

Абсолютно, трезво, пронзительно ясно.

– Артем, – сказала я спокойно, без пафоса. – Понимаешь, у меня тоже есть вкус. И я тоже эстет. И мне красиво только тогда, когда есть близость. Не сцена. Не спектакль. Не разнообразие. А контакт. Два живых человека, а не коллекция ощущений.

Он молчал.

И в этом молчании я окончательно поняла: мы из разных миров.

Он – из мира удовольствий.

Я – из мира жизни.

Я оделась. Поблагодарила.

Он даже поцеловал мне руку.

Сказал:

– Если вдруг захочешь, чтобы тебя «разбудили». Просто напиши. Я приеду. Без обязательств.

Я не написала.

Никогда.

Некоторые мужчины дарят тебе оргазм.

Громкий, правильный, кинематографичный. Такой, что тело благодарно, как после отпуска в Турции по раннему бронированию.

Вот только вместе с этим они забирают куда более важное – ощущение, что ты была с человеком.

Потому что, как выяснилось, и куни можно сделать… в одно лицо.

Без объятий. Без дыхания в унисон. Без «ты как?»

Без того самого момента, когда ты чувствуешь: меня не использовали – меня любили.

Свое он взял.

Красиво. Технично. Эстетично.

А я осталась лежать и смотреть в потолок, понимая одну простую, жесткую вещь:

оргазм – это физиология.

А близость – это роскошь, на которую далеко не все способны.

Он был эстетом.

Я – женщиной.

Он коллекционировал ощущения.

Я искала жизнь.

И, наверное, именно в этом и была вся наша несовместимость.

Если мужчина знает, где твоя точка G, но не знает, куда деть свои руки, когда ты лежишь рядом – значит, он знает анатомию, но ни черта не понимает в женщинах.

А мне хочется быть не телом на вечер, а женщиной для жизни.

И, если выбирать, я лучше буду без оргазма, чем без человека.