Читать книгу Крылья - - Страница 1

Ночь вползла в квартиру так тихо, будто боялась потревожить его дыхание. Лина стояла в дверях ванной – босая, в его старой футболке, которая спадала с одного плеча. Свет под потолком дрожал, будто сам не выдерживал происходящего.

Дерек сидел на плитке, прислонившись к ванне спиной. Колени подтянуты к груди, руки висят вдоль тела, голова опущена. Он выглядел так, будто из него вычерпали всю кровь, оставив только оболочку. Его крылья – тёмные, когда-то густые, блестящие – лежали прижатыми к полу, полураскрытыми. Они дрожали, как у смертельно раненной птицы.

Он почти не моргал.

Лина шагнула к нему. Каждый шаг отдавался в ребрах, как будто внутри стояли пустые бокалы, и трескались от любого движения.

– Дерек… – её голос звучал слишком тихо для этой комнаты.

Он не поднимал головы. Только губы дрогнули, как будто хотел сказать что-то, но передумал. Или не смог.

На пол рядом с ним упала влажная кисточка – та самая, которой он раньше смешивал краски. С тех пор как его дело рухнуло, он почти не прикасался к ней. Только держал в руках, как память о том человеке, которым он был и которого уже не существует.

Лина опустилась рядом. Коснулась его руки.

Ноль реакции.

Пустота рядом с ней была гуще ночи.

Её собственные крылья – тонкие, белые, воздушные, как паутинка, – дрожали за спиной. Отчаяние вибрировало в каждом перышке. Они всегда реагировали на эмоции раньше, чем она сама понимала, что чувствует.

Она видела, как он проваливается. День за днём. Неделю за неделей.

Она думала, что сможет удержать.

– Ты не один, – сказала она.

Он медленно повернул голову. Глаза были сухими. Не пустыми – хуже. В них стояла тишина, та, что появляется у человека, который считает, что всё закончилось.

– Лина… я не могу на тебя смотреть, – выдохнул он глухо. – Ты всё ещё… наверху. А я… здесь.

Он опустил взгляд на свои крылья, и в этом движении было столько стыда, что Лина вдохнула резко, будто удар в солнечное сплетение получила она, а не он.

– Я не сверху, – прошептала она. – Я с тобой.

Он покачал головой.

– Нет. Ты светишься. А я… сломан. Мне больно от того, что ты всё ещё целая.

Слова впились под кожу. Она знала, что он так чувствует. Он не скрывал. Каждое её движение в танцевальном зале… каждая улыбка учениц… каждый успех – всё резало его.

Он не завидовал – он тонул.

Её крылья дрогнули сильнее.

И в этот момент она поняла, что он говорит правду: он не сможет подняться, пока она стоит на ногах.

Пауза была короткой. Или слишком долгой – на годы. Она поднялась. Он не спросил, куда она идёт. Он думал, что она просто отдаст ему пространство. Он даже не поднял головы, когда она отошла к зеркалу.

Лина смотрела на своё отражение – худые руки, впалые ключицы, белые крылья, которые с каждым днём становились прозрачнее. Она сама давно была на грани… но держалась. Ради него держалась.

Она подняла руки к корню крыла. Туда, где крылья соединялись с лопатками. Место нежное, болезненное, почти интимное.

Пальцы дрожали.

Она знала, что делает.

Она знала последствия.

Она знала, что уже не вернётся.

Она закрыла глаза и резко дёрнула.

Боль вспыхнула белым светом. Так ярко, что на секунду исчез звук. Только пульс – в висках, в зубах, под ногтями. Вторая рука рванула следом. Крылья не хотели отпускать – они цеплялись за неё, как живые, но она тянула до хруста, до рвущейся ткани, до ломоты, от которой хотелось выть.

Она упала на колени.

Крылья упали рядом с глухим, тяжёлым звуком.

За спиной – кровь. Горячая, липкая.

Мир стал тише.

Легче.

Гораздо хуже.

Лина повернулась к нему, задыхаясь. В груди что-то расползалось – горе, облегчение, страх.

– Теперь… я с тобой, – прошептала она.

Дерек поднял голову.

Посмотрел на неё.

Долго.

Без удивления.

Без ужаса.

Без благодарности.

Просто… пустой взгляд.

Словно он уже давно был в месте, где её жертва ничего не меняет.

Он медленно отвернулся к стене.

Лина наклонилась вперёд, пытаясь понять, услышать хоть что-то – слово, вздох, реакцию.

Но он не сказал ничего.

И в этой тишине она впервые почувствовала: она потеряла не только крылья.

Она потеряла его раньше.

Тишина постепенно обретала форму. Как будто сама квартира слушала.

Лина сидела на холодном кафеле, согнувшись, прижимая ладонь к ране на спине. Горячая кровь медленно стекала вниз, и ей казалось, что она уходит вместе с ней – та часть, которая ещё умела дышать.

Дерек не шевелился.

Он всё так же сидел на полу, втиснув лоб в ладони. Его дыхание оставалось плоским, прерывистым, будто он пытался всплыть из-под ледяной воды, но каждый раз снова уходил на дно.

– Дерек… – прошептала Лина. Голос дрогнул и исчез. Она осторожно поднялась, только одну руку оставив на стене, чтобы не упасть. – Дерек, посмотри на меня…

Он не посмотрел.

Она протянула к нему руку – дрожащую, бледную. Кончики пальцев всё ещё влажные от крови.

Если бы он взял её ладонь, хоть чуть-чуть…

Если бы он шепнул её имя.

Если бы сказал, что она поступила правильно. Или неправильно. Или что он злится.

Любую эмоцию. Любой отклик.

Но в нём не осталось ничего.

Дерек, который когда-то смеялся так, что у него дрожали плечи, который писал картины ночами и будил её, чтобы показать «свет, который получился идеальным», сидел как сброшенная оболочка.

– Я… больше не ангел, – выдохнула Лина, словно давая отчёт.

В ответ тишина.

– Я с тобой теперь… слышишь? Я с тобой.

Она опустилась перед ним на колени, медленно, как будто боялась его спугнуть.

Положила голову ему на бедро – неумолимо мягко, как в те времена, когда он падал от усталости, и она укрывала его одеялом, чтобы он не простыл у окна.

Он не двинулся.

– Я сделала это ради нас, – шепнула она. – Ради тебя.

Тогда он поднял голову.

Но не на неё.

Просто в потолок. Пустым, стеклянным взглядом.

– Зачем? – спросил он, так тихо, что ей пришлось вслушаться.

Не обвиняя. Не благодарно.

Скорее – как человек, который увидел перед собой незнакомый предмет и пытается вспомнить его назначение.

– Потому что ты… – голос сорвался, но она заставила себя продолжить. – Чтобы ты не был один.

Дерек закрыл глаза, устало, почти раздражённо.

– Лина… ничего не изменится, – в его голосе не было ни боли, ни тепла. Только тихая, мёртвая констатация. – У меня… нет больше сил.

Он убрал руку с её плеча. Ту единственную руку, которую до этого держал на ней машинально, как будто не замечал прикосновения.

Лина почувствовала, как внутри что-то опускается – медленно, глубоко, с глухим ударом.

Она подумала: а куда же делась моя жизнь?

В ванной стало холоднее, будто кто-то открыл окно. Эхо капающих по плитке капель – то ли воды, то ли крови – разрасталось, заполняя пространство.

– Я с тобой, – снова прошептала она, но даже сама услышала, насколько беспомощно звучат эти слова.

Тогда он всё-таки посмотрел на неё.

И впервые Лина поняла: он видит её не как жену, не как партнёра, не как друга.

Он видит в ней человека, который сделал что-то ужасное… ради него.

И он не может это принять.

Потому что он слишком сломан.

Потому что он не просил.

Потому что он не способен любить даже самого себя.

Он отвернулся.

Слишком тихо. Слишком спокойно.

– Лина… тебе не стоило.

И больше он ничего не сказал.

Лина закрыла глаза. Она была всё ещё на коленях.

И впервые с того дня, когда у неё выросли крылья, она почувствовала себя маленькой, ничтожной, потерянной.

Ночь тянулась, как густая смола.

Дерек молчал.

Она тоже.

И между ними лежали обломки того, что когда-то называлось «мы».