Читать книгу Крылья - - Страница 5

Лина вышла из дома рано, чтобы успеть всё купить до того, как город окончательно проснётся. Ночная прохлада ещё держалась в воздухе, и она дышала ей жадно – с утра жить было проще. В мегамаркете свет резал глаза: ровные белые полосы ламп, безжалостные, как операционные. Здесь всегда пахло пластиком и спешкой.

Она толкала тележку, стараясь не думать ни о чем, кроме списка покупок, – молоко, фрукты, крупа. У Кристы особые предпочтения в йогуртах, и Лина уже знала их наизусть.

Но за поворотом, возле стойки со специями, была тень. Такая знакомая, что сердце закололо, будто в ребро упёрлась тонкая игла.

Дерек.

Он стоял к ней полубоком, хмурясь на ценники, словно они пытались обмануть его. Его крылья – когда-то мягкие, густые, с оттенком серебра – теперь были потускневшие, жёсткие, будто сделанные из пепла. Они не шевелились. Казались приделанными, как чужая вещь, которую он носит из упрямства.

Лина резко повернула тележку, ощущая боль в лопатках, и пошла в противоположную сторону, слишком быстро, почти на бегу. От воспоминаний, как она сама себе вырвала крылья, ноги подкосились.

Сахар. Нужен сахар. Она уткнулась в первый попавшийся стеллаж, лишь бы спрятаться. Пальцы дрожали, и пакет выскользнул – она успела поймать его только кончиками пальцев.

Только не сейчас. Только не здесь.

Она прошла в другой отдел, затем ещё один. Мимо кассы самообслуживания, мимо огромной стойки с промоутерами, через холодильники. Каждый поворот – попытка стереть из головы ту секунду, когда увидела его.

Но мир оказался слишком маленьким.

Снова шаги за углом, едва заметная тень крыльев на полу. Она успела отступить за рекламный стенд, прижалась спиной к картонному изображению счастливой семьи, продающей какие-то хлопья.

То, что раньше было её жизнью, теперь ходило по магазину, выбирая имбирь и дешёвый кофе.

Она закрыла глаза, вдыхая холодный, сухой воздух кондиционера.

Он не видел её. Пока что.

Но встреча висела в воздухе – тяжелая, неизбежная, как наэлектризованное перед грозой небо.

Лина выдохнула, заставила себя идти дальше. Тележка скрипела, громко, будто привлекала внимание. Она свернула в отдел овощей, надеясь затеряться среди людей.

«Просто купить продукты. Просто день. Ты справишься», – повторила она мысленно, но от этого дрожь под рёбрами не ушла.

Прошлое ходило где-то рядом, и каждый раз, когда она ловила в отражениях стеклянных холодильников свою бледную, напряжённую фигуру, ей казалось, что увидит за спиной его.

Пока – нет.

Но ощущение, что он ближе, чем кажется, не отпускало.

Холодный свет мегамаркета делал людей плоскими, будто их вырезали ножницами из журнала и наклеили на белый фон. Лина скользила между стеллажами – быстрым, почти балетным шагом, который она так и не научилась по-настоящему терять. В тележке звенели банки, пачки, овощи. Она смотрела только вниз, на этикетки, на собственные пальцы, на узкие дорожки плиток.

Она почувствовала его раньше, чем увидела.

Как тянет в животе, как теплеет затылок – будто старая травма узнаёт источник боли.

Лина снова резко свернула в отдел бытовой химии. Потом в хлебный. Потом – в детское питание, хотя ей туда не нужно. На секунду ей показалось, что она сможет просто раствориться между стеллажей, но мегамаркет был слишком прямолинейным, слишком открытым.

Они столкнулись у холодильников.

Она подняла взгляд – и уже было поздно.

– Лина? – Дерек сглотнул, будто увидел привидение. Голос хриплый. Немного пьяный усталостью. – Господи… это точно ты?

Она вздохнула так тихо, что услышала только сама.

– Привет, – сказала она.

Он оглядел её взволнованно – будто проверял, цела ли. Будто имел право.

– Ты… изменилась.

– Да, – отрезала она.

– Ты работаешь где-то? Как… как ты вообще? – Он сделал шаг ближе, слишком близко, как всегда.

Запах растворителя и дешёвого кофе – её память ударила болезненно. Боль в лопатках усилилась.

Лина чуть отступила.

– Работаю. Всё нормально.

– Нормально? – Он усмехнулся так, будто это слово – ложь. – Тебе не идёт «нормально». Ты же… – он взглянул на её плечи. Она заметила его взгляд, как нож.

Крыльев нет.

– Дерек, не надо, – прошептала она.

– Я просто… – он провёл рукой по лицу. Неловко. Сломанно. – Я рад, что ты жива. Что… двигаешься. Что… – он замялся. – Не знала, но я… всё время думал о тебе.

Она почувствовала, как внутри поднимается тошнота, знакомая и тяжёлая: смесь жалости и вины. Самая их разрушительная связка.

– Не надо думать, – сказала она. – Всё уже прошло.

Он засмеялся – коротко и горько:

– Да? А я вот не уверен. Я… видел тебя в той рекламе школы танца. Ты тогда ещё летала, – он будто специально выбрал слова. – Я думал… что ты вернёшься.

Она застыла.

Ледяной удар.

– Не вернусь, – ровно ответила она.

Дерек ещё раз посмотрел на её плечи. Слишком долго.

– Ты… правда… – он сжал губы. – Лина, зачем ты это сделала?

Она почувствовала, как дыхание сбивается – будто кто-то стягивает ремень вокруг груди. Впервые за долгое время ей захотелось уйти бегом.

«Ради тебя – идиота!» – хотелось прокричать ей.

– Это не твоё дело, – сказала она. – Уже не твоё.

Он вздрогнул, будто она ударила.

– Прости… – выдавил. – Просто… я ведь… из-за меня всё… – он запутался в словах. – Я думал, что если бы я тогда… если бы ты не…

– Хватит. – Она сказала мягко, но с острой нотой. – Дерек. Хватит.

Он выдохнул. Плечи опали. Крылья дрогнули – слабые, почти прозрачные.

– Лина… вернись домой. Я… не в смысле ко мне, нет… – он запутался ещё сильнее. – Вернись к себе. Ты же знаешь… без этого ты… ты не ты.

Она отвернулась, глядя на ровный ряд упаковок замороженных овощей. Они казались проще, чем этот разговор.

– Мне сейчас так лучше, – сказала она.

– Но это не ты, – шепнул он.

Его слова прошли сквозь неё, как холодный ветер. Она бы предпочла, чтобы он закричал. Или обвинял. Или умолял.

Но это – было хуже. Он говорил честно.

– Дерек, – она наконец посмотрела ему в глаза. Их когда-то любила. Слишком сильно. – Не трогай мою жизнь. Ты не знаешь, какой она стала. И не должен знать.

Он открыл рот, чтобы ответить, но она уже шагнула мимо него.

– Подожди…

– Пока, Дерек, – сказала она, не оглянувшись.

Она прошла к кассам, чувствуя на своей спине его взгляд – тяжёлый, виноватый, цепляющийся. Почти как когда-то.

Но теперь она могла идти дальше.

Хотя в груди всё ещё скребло.

Хотя в голове крутились его слова.

Хотя в памяти – крылья, их мягкий шелест, то, что она потеряла.

Она шла, и ей казалось, что этот звук – шаги, скрип тележек, шум людей – глушит что-то в ней. И делает тишину внутри ещё глубже.

Дверь квартиры захлопнулась слишком громко, как будто звук ударил по стенам и отозвался внутри неё. Лина сразу прислонилась спиной к двери – не потому что устала, а потому что ноги подвели. Воздух в груди ходил рвано, как будто внутри что-то дрожало и пыталось выбраться наружу.

Она успела дойти до кухни и только там позволила себе опуститься на край табурета. Пальцы дрожали. Подушечки побелели от напряжения. Тело помнило каждую секунду встречи – взгляд Дерека, слипшаяся тень крыльев за его плечами, его тихое:

«Ты совсем пропала…»

Голос, в котором было и сожаление, и укор, и то самое тягучее прошлое, которое она пыталась выжечь из себя годами.

Лину повело. Холодно вспыхнуло в груди, и дыхание сорвалось.

Сначала она просто закрыла лицо руками. Потом ладони стали мокрыми.

Истерика накатывает не снаружи – она поднимается изнутри, как вода по горлу. Лина пыталась дышать ровно, но у неё выходили только короткие всхлипы. Её накрыла волна – тихая, удушающая.

Плечи дрожали. Она почти не издавала звука, но рыдала так, будто у неё нет уже ни кожи, ни защиты.

Несколько минут – или дольше – она позволила себе распасться. Потому что знала: потом придётся собираться обратно.

Она заставила себя встать. Боль внутри не ушла, просто спряталась глубже – туда, где всегда прячется.

Холодной водой умыла лицо. Смахнула мокрые пятна с футболки. Несколько раз глубоко вдохнула, чтобы голос не дрогнул, когда придёт время говорить с малышкой.

На кухне было пусто, тишина звенела.

Она достала из холодильника овощи, курицу, поставила кастрюлю. Движения были отточенными, выученными – как экзерсис*, который тело помнит, даже если душа лежит разбитая на полу.

Нож легко скользил по моркови. Мелкие кусочки падали на доску, и это ритмичное тук-тук-тук стабилизировало дыхание. В голове – всё ещё обрывки разговора. Его взгляд. Его крылья – серые, потрескавшиеся, но всё ещё существующие. Как будто издеваются.

Лина выпрямилась и вытерла лоб тыльной стороной ладони.

– Соберись, – тихо сказала себе. – Сейчас не время.

Она знала, что скоро нужно будет выйти. Пройтись до сада. Улыбнуться воспитательнице. Принять в руки тёплое маленькое тело, которое мгновенно всё почувствует, если Лина не будет держать себя в руках.

Поэтому она довела ужин почти до конца. Проверила, выключила ли плиту. Присела на секунду, глубоко вдохнула.

И только потом взяла сумку и вышла за Кристой – с тем же лицом, на котором утром не было видно ни усталости, ни трещин.

Но внутри трещины стали глубже. И она это знала.

*Экзерсис (фр. exercice – «упражнение», от лат. exercitium) – комплекс упражнений для развития или совершенствования техники исполнения чего-либо. Термин может относиться к разным контекстам: танцам или музыке.