Читать книгу В объятиях страха - - Страница 5

Всю дорогу до магазина я шла в сопровождении старых мыслей. Мне кажется, теперь они будут со мной рука об руку. Не знаю, стоит ли кого-то просвещать в эти события. Я бы поделилась с Деллой, рассказала бы про окна, ноутбук, но она заверит пойти в полицию, а что они тогда сделают? Это всё за гранью реальности, нужно копать намного глубже, чем мне кажется. Не всё лежит на поверхности, как мы думаем, всё гораздо сложнее. Вот и я уверена, что мне нужно тщательно всё взвесить, провести анализ многих вещей и вынести хотя бы первоначальный вердикт. Трамплин, от которого я буду отталкиваться.

Внутри магазина практически безлюдно. Я хожу в поисках нужных ингредиентов для лазаньи и, незаметно для себя, врезаюсь в кого-то, когда заворачиваю за стеллаж.

Бутылка сока падает из моих рук и с треском разбивается о кафель. Почему я не додумалась взять корзину. Вечно падаю, теперь ещё и это.

– Прошу прощения, я не видел вас, – сразу после этого казуса наклоняюсь за осколками, и знакомый мужской голос отдаётся в сердце.

Нолан тут же опускается, поняв, что это я, и помогает собрать стекло.

– Прости. Привет, – тихо, бархатным голосом он, словно кот, мурлычет это рядом с моим ухом.

Всего два слова, а мой живот уже связался в тугой узел, который начинает медленно закручиваться, приятно надавливая на все рецепторы, отвечающие за чувствительность.

– Привет. Судьба сталкивает нас там, где мы совсем не ждали. Ты не заметил? – наконец отвечаю я, аккуратно вставая.

К этому моменту к нам подходит уборщица и забирает у нас остатки бутылки, начинает вытирать пол. Мы отходим в сторону.

– Н-да. Сначала подсобка, потом мост, теперь магазин, – он проводит рукой по своим светлым, слегка кудрявым волосам. – И опять с тобой что-то приключается.

Мы смеёмся, ведь это правда.

– Слушай, давай я оплачу твои покупки, раз из-за меня ты потеряла сок? – вдруг предлагает он.

Я смотрю в его карие глаза с янтарным пигментом, и вокруг меня будто начинает проваливаться пол. Подземная воронка засасывает всех, и мы остаёмся с Ноланом вдвоём.

Я возвращаюсь в реальность.

– Что ты, это всего лишь сок. Возьму новый, – я отмахиваюсь, ведь мне по-настоящему неловко. С чего он должен платить за меня?

Но он просто вздыхает.

– Беверли, я оплачу.

Я стою, потрясённая его заявлением. Мне, конечно, приятно, но очень неудобно перед ним.

Все-таки я соглашаюсь, и мы уже вместе идём за остальными продуктами. Собрав всё, что нужно для приготовления идеальной лазаньи, я также беру пелёнки, миски с едой и поводок для щенка. Теперь мы направляемся на кассу.

Нолан, как и сказал, платит мою корзину. Сам же он взял только сигареты и плитку клубничного шоколада.

Я спрашиваю, почему именно такой загадочный набор.

– Шоколад не мне, – говорит он.

Кассирша украдкой поглядывает на нас, и меня это слегка раздражает.

– Тебе.

Я поворачиваюсь, и наши глаза встречаются. Я тону в его чётком взгляде, который поедает меня изнутри. Чувствую себя голой.

Не нахожу, что ему ответить и выхожу на улицу, неся пакет.

Нолан выбегает за мной, на ходу зажигая одну сигарету, и, на удивление, до меня доходит приятный вишнёвый аромат. Терпеть не могу табачные изделия, но от этих пахнет довольно неплохо.

– Куда ты пошла, давай сюда пакет, – он берёт меня за локоть и останавливает, разворачивая к себе. Берёт мой пакет и идёт, пальцами придерживая сигарету.

Я плетусь за ним, еле поспевая.

Кричу ему вслед.

– Ты же не знаешь где я живу!

Он останавливается, и я наконец-то ровняюсь с ним.

– Показывай тогда.

– Это ещё зачем? Спасибо тебе, давай свою шоколадку, мой пакет, и я пошла.

Глаза Нолана бегают по моему лицу, не зная где остановить взгляд. Я впервые прохожусь по его телу. Широкие плечи, хорошей формы руки, мышцы пресса, выступающие через приталенную водолазку.

– Ну вот и занесу твои пакеты, а шоколадом поделишься за чаем, – он снова идёт впереди.

Какой настойчивый тип.

Начинаю идти за ним, потихоньку переходя в бег.

– Какой чай, ты собираешься ко мне в гости?

– Ну да, – спокойно и ровно говорит он, под нос напевая какую-то песню смешным голосом.

– А тебя кто-то приглашал, или, может быть, у тебя пропуск есть? – от его быстрой ходьбы мой голос начинает стихать.

– Тебя слишком много. Давай просто спокойно дойдём до твоего дома. Ты будешь показывать дорогу? Темно уже вообще-то.

Я закатываю глаза, но сдаюсь. Упрямство Нолана побеждает, и я веду его к себе. Уже вечер. Быстро приготовлю лазанью, выпровожу этого назойливого парня и спокойно останусь наедине с собой. И с Пирсом, конечно.

Мы заходим с Ноланом в квартиру, и нас встречает мой щенок. Он начинает прыгать на моего напарника и грызть его пальцы.

– Эй-эй, парень, прекрати! – он пытается его оттолкнуть, но у собаки слишком игривое настроение.

– Ну всё, теперь он тебя не отпустит. Тебе остаётся только выйти за дверь, – я скрещиваю руки на груди и с ухмылкой жду, пока он уйдёт.

Но он снимает обувь и, взяв Пирса на руки, самовольно проходит в гостиную.

Я мчусь следом, бубня себе под нос ругательства.

– Не волнуйся так, зеленоглазка. Мы быстро подружимся с ним, да, парень? – он теребит голову щенка, и тот, в свою очередь, начинает скулить и извиваться.

– Да ну вас.

Я снова сдаюсь, и иду на кухню, чтобы приготовить лазанью. Почему Нолан так себя ведёт? Вот нахал. Ещё и собаку против меня настроил. А ещё моё тело странно реагирует на него. На кассе я чуть не упала в забытье, растворившись в его глазах.

Напеваю песни и танцую, совершенно забыв о присутствии постороннего в моём доме. А вдруг ему нельзя доверять, вдруг он что-то сделает с Пирсом? Отложив в сторону большую тару с уже выложенными макаронными пластами, бегу в гостиную. Удивление появляется на моём лице, когда я вижу Нолана, который тихо сидит и гладит моего спящего малыша.

Я подхожу и сажусь рядом, заворожённо наблюдая за этой картиной, от которой веет уютом.

Подумать только, этот кучерявый блондин может быть таким милым?

– Я быстро доделаю лазанью и буду рада, если ты её попробуешь, – говорю я. – Это будет платой за протянутую тобой руку.

Нолан поворачивается ко мне и приподнимает брови.

– А, то есть если бы я не заплатил за тебя, ты бы не хозяйничала? Обалдеть можно, – он наигранно поджимает губы, изображая напускное разочарование.

– Вообще-то, если бы ты не сделал этого, то не завалился бы ко мне в дом и не сидел бы сейчас на моём красивом диване. И собаку не трогал бы!

Нолан усмехается.

– Такой некрасивый значит, на твоём красивом диване? Ты это имела в виду, зеленоглазка?

На щеке я чувствую его дыхание. Я смотрю себе на колени, но сейчас перевожу взгляд на его лицо, такое чистое, светлое. Глаза вовсю гуляют по его манящим рукам, и мне приходится сделать над собой усилие, чтобы закончить этот неловкий, молчаливый жест.

– Такого я не говорила, мистер цепляюсь за слова.

– О-о, значит мисс зеленоглазка находит меня красивым? – он улыбается во все тридцать два зуба, или сколько там у него, и пробегается по мне вверх-вниз.

Будто я ничего не вижу.

Я резко встаю с дивана и иду на кухню.

В спину мне летит: "Это больше, чем ответ на мой вопрос, мада-ам."

Да, Нолан определённо красив. Ангельски красив. И я уверена в том, что он и сам об этом знает. Его уверенность и непринуждённость в общении со мной притягивает, но порой эти колкие шуточки в мой адрес совсем ни к месту. Мы ведь толком не знакомы. Если он может так себя вести, то я нет. Если это всё – азарт, временное влечение и игривое настроение, то к чёрту это. Пусть идёт клеить какую-нибудь прохожую на улице, но только не меня. И я не собираюсь подливать масло в этот некий огонь, который он там себе придумал. Не буду подкармливать его сущностей.

Через сорок минут блюдо было готово, и я позвала Нолана к столу. Не знаю, чем он занимался всё это время, надеюсь думал о своём поведении.

– М-м-м.

Я скрестила на груди руки.

– Это вся твоя реакция? – я сузила глаза. Значит готовила я долго, и всё что я слышу – секундное мычание. Даже корова, жуя траву на лугу, больше завывает от наслаждения.

– Да подожди ты, куда торопишься. Дай распробовать этот райский вкус, – Нолан принялся дальше есть мою лазанью, причмокивая.

Клянусь, я бы заказала у самого лучшего художника картину этой сцены, где я сижу на кухне и смотрю, сложа руки под подбородком, как Нолан вкушает мой шедевр.

Солнце заливает трапезную, и мы в тишине говорим друг другу намного больше, чем в разговорах. Да, так бы я и сделала, ведь это было поистине завораживающее зрелище. Момент, в который хочется вернуться снова и снова, лишь бы хоть на минуту увидеть этот блеск в его глазах.

– Беверли, ты повар от Бога, ты знала это? – Нолан отставил в сторону пустую тарелку. – Серьёзно, круто.

Мне приятно это слышать.

– Спасибо.

Чёрное, как крыло ворона, небо наблюдало за нами. Мы слушали разную музыку и критиковали почти каждую, прикинувшись заядлыми критиками-профессионалами.

Я встаю с дивана, отодвигая свой кофейный плед, и подхожу к окну. Темно.

– Слушай, может останешься у меня? – неожиданно для самой себя предлагаю ему такой вариант. – Понимаю, звучит странно после моего поведения на улице, но там темно, и я подумала, почему бы и нет. – Сажусь обратно на диван.

Нолан смотрит куда-то сквозь столик, стоящий около софы.

– Волнуешься? – наконец он проигрывает мебели в гляделки и возвращает мне свой взгляд.

Щёки начинают пылать, и мне кажется, что они вовсю покрылись розовыми пятнами.

– Хотя знаешь, лучше не стоит. Возьмёшь такси ну или дойдёшь сам, большой же мальчик, – я начинаю вставать, чтобы прибраться на диване.

Нолана только забавит всё это. На его лице появляется странная ухмылка, а в глазах – незнакомая мне эмоция.

Он берёт меня за руку.

– Да подожди. Хватит прикидываться злой королевой, натягивая на себя маску с шипами. Хочешь, чтоб я остался? Бога ради, держись за это желание. Только не меняй специально свою манеру. Я же не слепой, Беверли, я все понимаю.

Мои глаза наверняка уже давно выпали и укатились куда-нибудь в дальний угол, а рот разорвался от долгого напряжения мышц.

Сказать, что речь Нолана была неожиданной – ничего не сказать. Она навалилась на меня, как тайфун, и сравняла с землёй. Осталось собрать остатки моего самообладания по крупицам и склеить воедино.

– И что ты понимаешь, позволь узнать? – гадюка снова прыснула ядом, не желая смотреть правде в глаза и идти навстречу истинным ощущениям. Да, Беверли, ты гадюка!

Нолан отпустил мою руку и резко поднялся с дивана, возвышаясь надо мной.

– Хорошо. Будем притворяться слепыми глупцами, ведь так намного проще.

Он ненадолго задержал свой взгляд на моим глазах, но я не сдержалась и отвела его. Тогда он быстро прошёл в коридор, а через минуту его след простыл.

Я осталась неподвижно стоять около дивана, чувствуя на своей руке его прикосновение. “Засунь ты уже в задницу свою гордость, Беверли!” – подумала я про себя.

Телефонный звонок вывел меня из палитры смешанных чувств.

– Бев, дорогая! – это было так громко, что у меня закружилась голова от этих непривычных звуков.

– Адалин, – спокойно произнесла я, намывая посуду.

– Спешу тебя обрадовать, я уже в аэропорту Бруклина, – пищание подруги было доказательством того, что она очень ждёт встречи. – Только что прилетела.

Я раскладываю чистую посуду, плечом прижимая телефон к уху.

– Окей. Я вызову тебе такси, выйди на улицу и жди. Приедешь ко мне домой.

– Чудесно! Только я заранее позаботилась о жилье и купила небольшой домик где-то недалеко, – сказала Адалин.

– Тебе что, деньги девать некуда? – спросила я, не понимая, как она так легко может говорить о покупке дома!

Адалин захихикала, и я в очередной раз убедилась, что мы совсем разные. Прямо как зелёный чай и чёрный. Как кошка с собакой. Как футбол и хоккей.

– Надо же после себя что-то да оставить в этом твоём Бруклине. Знала бы ты, что у меня ещё квартира в Милане, коттедж в Мюнхене, и так далее, лучше поберегу твои уши, а то перечислять тут до утра можно.

Она говорила о таких вещах так, словно это было как убраться дома или приготовить еду. Хотя для неё так оно и было. И мне никогда не понять этого.

Я посмеялась в ответ и завершила звонок. Скоро она будет здесь, поэтому говорить по телефону смысла не было. Ещё одна причина, почему мы с ней разные: она не поняла, что я была сама не своя. Не услышала тех грустных ноток, которые проскальзывали в моей подаче. Её не заботили мои проблемы, не интересовали мои дела. Исключением были разговоры о парнях и шмотках, в которые она тут же вникала. Не знаю, будет ли мне весело с ней. Не сомневаюсь насчёт неё, ведь ей даже с деревом будет прекрасно: она будет говорить о себе и говорить, говорить…

Но я не могу выкинуть её из моей жизни, ведь чувствую себя ей обязанной за моменты, в которые мы были довольно близки, как самые настоящие подруги. Мне просто безумно жаль видеть её с глазами, полными искренности, когда она видит меня, поэтому я продолжаю уделять ей время.

***

Я перестелила пелёнки, которые Пирс уже успел испортить мочой и фикалиями, и запустила в квартиру приехавшую подругу.

– И давно у тебя собака? – спросила Адалин, крутя в руках чашку почти допитого кофе.

– С недавних пор. Новый жилец забрал с улицы, и я решила оставить.

Адалин начала накручивать на палец прядь своих каштановых волос, а потом улыбаясь спросила:

– И как он?

Я непонимающе уставилась на неё, жуя миндальное печенье, которое откапала на верхней полке.

– Пирс? Да нормально, писает, какает, как все обычные собаки, – я пожала плечами.

Гостья закатила глаза и наклонилась чуть вперед.

– Я про нового жильца, Бев.

– А что ты хочешь услышать, Адалин? – я встала и начала убирать кружки. – Про его горячее тело, запах волос, или что, мать твою, Ты. Хочешь. Услышать?

Чашка полетела в мойку, будто я спешила избавиться от горящего предмета, об который только что обожгла пальцы. Я положила руки по обе стороны столешницы, прикрыв глаза. Затем оттолкнулась и продолжила убирать, на секунду взглянув на Адалин, которая смотрела на меня с таким лицом, словно впервые видела. Конечно, я никогда не показывала своих эмоций и не повышала на неё голос. Неудивительно, что это её подкосило.

– Серьёзно, Адалин. Стоит мне только упомянуть какого-либо парня, ты сразу же загораешься, как полярная звезда, и расспрашиваешь про него. Но я не ты, пойми уже наконец! Не у меня в контактах миллионы номеров мужского пола, а у тебя! Не я ухожу с каждой вечеринки с новым парнем, а ты, Адалин! – я выставила палец вперед. – Это не я после "неожиданного расставания" уже сижу на коленях какого-то парня с золотым кошельком, а ты!

Тишину, которая, казалось, длилась вечно, разбавляло моё тяжёлое дыхание после высказываний, которые ей и не снились. Адалин сидела напротив, опустив голову и уперев взгляд в колени. Чтобы не расплакаться, она начала вдавливать ногти в тыльные стороны ладоней.

– Это не ты, – лишь тихо произнесла она.

– Что?

Адалин наконец-то подняла голову и улыбнулась. Уголки губ были опущены, и это выглядело пугающе, но на её лице отражалась боль.

– Ты не та Беверли, которую я знаю, – холодно произнесла она.

Я подошла ближе, и ей пришлось задрать свою голову, чтобы наши глаза встретились.

– А ты уверена, что знаешь меня? Может просто пока я молчала и соглашалась с тобой, слушая глупые истории про тусовки, со мной было удобно? Конечно, никто не любит, когда тот, об кого так просто обтирать ноги, в один момент показывает зубы, – я истерически посмеялась и начала театрально хлопать в ладоши. – Надо же, у Беверли есть зубы. Вы только посмотрите, она оказывается умеет отвечать!

– Позвони, когда придёшь в себя. Даже после этого выступления я буду готова с тобой поговорить.

Адалин встала из-за стола и быстро, почти молниеносно выбежала из квартиры, на ходу накидывая розовое пальто. Я не сдержалась и ударила по стене кулаком. Удар тут же дал о себе знать, и на костяшках показались ссадины. Я нахожусь под таким ураганом эмоций, что мне попросту не до этого.

Может это я никого не достойна? Ведь даже после моих слов, она будет ждать меня. Это я всё время делала вид, что мне интересно её слушать, а на деле думала о Делле. Это я плохая подруга, а не она. Адалин всегда была рядом, а когда я думала, что она не понимает меня и не интересуется моими проблемами, может быть, она просто не знала, как меня поддержать, чёрт возьми!

Я должна ей позвонить. Нет. Я слабачка, я не могу признать свою вину. Не сегодня.

“Засунь уже в задницу свою гордость, Беверли” – снова всплыл в сознании голос. – Сначала Нолан, теперь бедная Адалин… Кого следующего ты ранишь своими словами? У тебя нет сердца, оно уже давно увязло в колючих проволоках. И как только ты пытаешься их снять, они ранят тебя везде, где только можно. Ты сама причина всех своих бед.”

Я опустилась на пол. Слёзы настигли меня, разум совсем помутнел. Измученная своими мыслями, я доползла до кровати и, не переодеваясь, уснула.

Человек, который хочет понять, что с ним происходит, в скором времени станет озабочен своей целью. Он будет зациклен только на том, чтобы разгадать то чувство, которое навязчивой дымкой приклеилось глубоко в сознании. Толком не разобравшись откуда растут корни, люди начинают думать, что они уже одной ногой на золотой лестнице, ведущей к вратам Рая, где их ждёт творец, чтобы поздравить. "Молодец, ты смог всё понять, мой дорогой смертный" – скажет им неземной Бог. Но эти фантазии легко прервать одним лишь щелчком пальцев. Они рассеются прахом по тусклому небу, унося за горизонт все надежды на счастливый финал. И они будут недоумевать, что же случилось, почему так? Ответ прост: они уже возомнили себя Верховными Богами, способными вершить свои судьбы. Однако никакие высшие силы им не помогут, если они будут идти в неправильном направлении, которое, по своей убогой глупости, выбрали себе сами.

Поэтому я не тороплюсь зацикливаться на своих недавно открывшихся возможностях и насущных проблемах. Я не хочу гореть этими поисками глубоко посаженных ответов, которые будут мне непосильны. Я уверена, что сначала нужно разобраться с тем, откуда всё началось.

Мне снова снится сон.

Я стою напротив зеркала и вглядываюсь в своё отражение. Мне где-то шестнадцать. Отражение начинает искажаться, и оно – уже не точная копия меня. Там стою всё та же я, но уже с окровавленными руками и широко улыбающимся ртом.

– Каково быть убийцей, Беверли? – одним лишь беззубым ртом произносит то, что отражается в зеркале.

– Я никого не убивала, не убивала! – отчаянно кричу я.

– Ты можешь сколько угодно твердить себе это, маленькая тварь, однако ты всё равно никогда не смоешь с себя кровавых следов! – кричит нечеловеческим голосом другая я, и из глаз вытекает чёрная, как густая смола, жидкость. – Слышишь? Тебе никогда не отмыться от того, что ты сделала, поганое отродье!

Я начинаю бить по зеркалу, не обращая внимания на раны, которые получаю от каждого удара. Безумное количество осколков падает, но я продолжаю слышать пугающий смех. Я разбиваю всё стекло, мои руки похожи на мессиво из кровавого белья, но наконец в комнате становится тихо. Страшно тихо.

Кто-то кладёт руку мне на плечо. Я резко оборачиваюсь и вижу маленькую девочку в синем платье.

– Ты не виновата, Беверли, помни это, – ангельским голоском поёт она.

Видение рассеивается, и вместо девочки появляется другая я, заползающая в помещении на четвереньках в перевёрнутом положении.

– Ла-ла. Ла-ла-ла, – от этих звуков кожа у меня покрывается мурашками, а волосы на голове встают дыбом.

Что-то нечеловеческое медленно двигается в мою сторону и начинает петь.

"Тише, мыши, город спит.

Не пугайся, просто жди

Твоей кровью кубок налит

Разворачивайся и беги…"

Мои ноги подкашиваются, и я со всех сил несусь прочь из комнаты. Позади слышится смех.

Мокрая слюна Пирса будит меня. Я потираю глаза. Моя кожа ледяная, как у мёртвых, а ногти синего оттенка.

"И сколько ещё мне будет сниться Мелисса?".