Читать книгу Код Квартиры - - Страница 3

На четвёртый день, в час, когда утренний кофе уже остывал, а на экране застыл очередной макет, Лиза потянулась за своей любимой кружкой – тёмно-синей, с трещинкой-паутинкой у ручки, памятью о прошлой съёмной квартире. Рука нащупала пустоту. Она отвела взгляд от монитора. Кружка стояла не на привычном месте у правого края стола, а ровно по центру, будто кто-то аккуратно её туда поставил, выверяя по линейке.

«Странно», – мелькнуло у неё в голове. Она нахмурилась, перебрала в памяти вечер: мыла посуду, поставила сушиться на решётку. Или нет? Может, всё-таки принесла с собой? Мыслительная машина, отлаженная годами логических задач, дала сбой. «Кот?» – иронично подумала она, хотя кота у неё не было и быть не могло по договору аренды. Воздух в комнате был неподвижен.

На следующий день пропали беспроводные наушники. Она обыскала весь стол, заглянула во все ящики, проверила карманы куртки. Час спустя, опускаясь на диван, она услышала тихий хруст. Под одной из подушек лежал чёрный футляр. Она точно помнила: вчера вечером, закончив работу, положила их на стол, рядом с клавиатурой. Память была чёткой, как скриншот.

– Ладно, – сказала она вслух, и её голос прозвучал слишком громко в тишине квартиры. – Кто тут шутит? Выходи, получишь печеньку. Или объяснительную записку. На выбор.

Тишина в ответ была не просто отсутствием звука. Она была плотной, внимательной, будто само пространство затаило дыхание, ожидая её следующего хода. Внутри всё сжалось в ледяной комок, но Лиза сделала глубокий вдох. Страх был настоящим, острым и липким. Но показывать его – даже пустым стенам – казалось непрофессиональным. Ирония была её щитом, проверенным годами в стресс-тестах и на сложных созвонах. «Синдром нового места. Память перегружена, детали путаются. Нужно больше спать», – повторила она мантру, стараясь вложить в неё всю силу рационального убеждения.

Ночью её разбудил звук. Не резкий, не пугающий. Чёткий, размеренный стук каблуков по паркету в коридоре. Тук-тук-тук. Пауза. Тук-тук. Она замерла, не открывая глаз, слушая сквозь сонную дымку. Часы на прикроватной тумбочке светились зелёным: 3:17. Сердце начало отстукивать тревожную дробь. «Соседи? – подумала она. – Слишком близко. Слишком… внутри».

Она медленно, беззвучно потянулась к выключателю ночника. Мягкий свет залил спальню, выхватывая из темноты знакомые очертания. Шаги прекратились. Лиза схватила телефон, дрожащими пальцами запустила приложение камеры. Она нацелила объектив в приоткрытую дверь, ведущую в тёмный коридор, и сделала несколько снимков со вспышкой.

На экране, в ослепительном белом свете, застыла размытая полоса – не тень, а скорее смазанность, искажение, будто что-то очень быстро проскользнуло за дверной косяк. Не форма, а само движение, застывшее в пикселях. Она увеличила изображение. Ничего. Только зернистость и странный, маслянистый отблеск на краю дверной рамы.

В груди что-то ёкнуло – уже не просто холодок, а полновесный, животный страх, который вышиб дух. Это был баг в самой реальности, критическая ошибка, не имеющая патча или хотфикса. То, что не вписывалось ни в одну из её логических схем.

Утром, за завтраком, она приняла решение. Если это глюки восприятия – их нужно документировать, систематизировать. Превратить в данные. Если же нет… Ну, что ж, и с этим можно работать. Методологически. Это был единственный известный ей способ не сломаться – перевести панику в протокол, ужас в user story. Профессиональная деформация становилась коконом, в котором можно было переждать самый первый шок.

Она достала с верхней полки новую тетрадь в твёрдой чёрной обложке – купленную когда-то для эскизов, но так и не использованную. Первая страница была девственно белой. Она взяла свою любимую гелевую ручку и вывела чётким, почти типографским почерком:

«Дневник наблюдений. Объект: Квартира, ул. Гражданская, 10, кв. 7. Начало ведения: 21.10.2025»

А ниже, уже более бегло:

Запись № 1.

Объект: Дверь в ванную. Событие: Открылась самостоятельно в 23:45. Контекст: Закрыта после душа в 22:30. Механизм исправен, сквозняка не было (окна закрыты). Гипотезы: 0. Приоритет: Высокий.

Объект: Стена за книжной полкой (гостиная). Событие: Аудио-аномалия (звук, напоминающий проведение мокрым пальцем по стеклу). Длительность: ~7 сек. Реакция на взаимодействие: Прекратилось при приближении пользователя (меня). Доп. данные: Поверхность стены теплее соседних участков. Статус: Требует повторной проверки.

Объект: Общее пространство квартиры. Событие: Персистирующее сенсорное ощущение направленного внимания. Эмоциональный окрас: Нейтрально-любопытствующий. Субъективная оценка интенсивности: Высокая. Влияние на юзабилити: Снижает концентрацию, вызывает фоновый дискомфорт.

Она перечитала написанное. Сухие строчки, разложенные по полочкам категорий, превращали хаотичную странность в структурированные факты. Это уже было не просто пугающе – это была проблема для анализа, кривая обучения аномальному интерфейсу. В углу страницы она нарисовала маленький, аккуратный смайлик – перевёрнутое лицо с глазами-точками. «Для баланса, – подумала она, и эта мысль прозвучала в голове уже без дрожи. – Иначе сойду с ума. А это не входит в user story и не проходит acceptance criteria».

Она закрыла тетрадь. Утренний свет падал на паркет, вырисовывая знакомые геометрические узоры. Но теперь она смотрела на них иначе. Не как на элемент интерьера, а как на карту. Возможно, первую карту территории, законы которой ей только предстояло понять. И первый шаг был сделан. Теперь аномалии были не призраками, а пунктами списка, багами в системе реальности. А с багами, как знала любая уважающая себя UX-дизайнер, всегда можно было работать: задокументировать, воспроизвести, найти root cause и – в идеале – пофиксить.