Читать книгу Нагота - - Страница 25

Он обернулся на пороге,

Тоскливо глянул на жену.

Не оговаривают сроки,

Когда уходишь на войну.

Сынишка маленький и бойкий

Отца за руку ухватил.

И дух: могучий, русский, стойкий,

Глаза потупил, отступил.

И к горлу ком подкрался вором:

Настрой предотъездной украл.

Окинул он туманным взором

Тех, кто его всё время ждал.

С работы, от друзей, с рыбалки,

С разборок правды и вранья.

Кто не вставлял в колёса палки —

Его любимая семья.

Ушёл. И – по ступенькам вниз.

Он будто голубь одинокий,

Уныло топчущий карниз, —

Бескрылый, сизый, черноокий.

А через месяц он погиб,

Шепча молитву в пекле боя, —

Шального взрыва тёмный гриб

Его убил, забрав из строя.

И некрасиво, неумело,

И не издав предсмертный вскрик,

Его истерзанное тело

Зависло над землёй на миг.

И он упал в траву ничком:

Ненужный, брошенный, забытый;

Безвольным срезанным сучком:

Застывший, неживой, убитый.

А отлетевшая душа

Кружилась раненою птицей,

Постичь бессмертие спеша,

Ища живых вокруг – проститься.

Но пуст был лес.

Лишь трупы искривили рты

Да веток иссечённых свес

Глядел на мёртвые кусты.

Словно притихшие птенцы,

Лежали врозь среди травы

Мужья, деды, сыны, отцы,

И были все они мертвы.

Безмолвный выгоревший остров,

Остовы брошенных машин —

Такой вот дьявольский апостроф

Возник средь буквенных вершин.

Война погибших не считает:

Копает братские могилы.

Шеренга постепенно тает,

И угасают гнева силы.

И с длинным клином журавлиным,

Совсем как в прежние года,

Уплыл он пухом тополиным

Куда-то вверх. И – навсегда.

Нет, не подняться по ступеням

Ему к двери своей квартиры.

И к женским не прильнуть коленям —

Не отпускают из могилы.

И будет сын смотреть в окно

И ждать отца с войны далёкой.

Но равнодушное стекло

Ударит правдою жестокой.

За ним разлился странный мир,

Пестрящий пыльными цветами,

Всепланетарный гулкий тир,

Прошитый звучными словами.

А скромный шёпот и мольбу

Он не расслышит за оркестрами

И кровью пишет общую судьбу,

Связав её пустыми манифестами.

Никто, нигде и никогда

Шагнуть в бессмертие не сможет.

Уходят люди и года.

Нас всех безжалостно отложат.

Отложат в сторону рукой,

Хранящей номерные штампы.

В той стороне разлит покой.

А в этой мы – рабы из лампы.

Потрут её, и – тут как тут:

Стоим навытяжку рядами

В гирляндах однородных пут.

Мы виноваты в этом сами.