Читать книгу Семь жизней Лео Белами - Группа авторов - Страница 5

Первый солнечный луч проникает в мою комнату довольно рано. С трудом открыв один глаз, я принимаюсь шарить руками по кровати в поисках айфона. Время на экране – 08:05. Чуть ниже мелким шрифтом светится строчка: «Воскресенье, 10 июня».

Я еще не до конца проснулся и медленно сажусь в кровати. Очень странно. Я чувствую себя совсем не так, как накануне. Наоборот, мне намного лучше. Мне легко. Я в отличной форме. Вытянув вперед обе руки, я хрущу суставами и негромко вздыхаю. В неподвижном воздухе плывут тысячи пылинок.

«Воскресенье?!» Я думал, воскресенье было вчера…

Со стены напротив Рокки смотрит на меня глазом тигра. На столе все как положено: хаос из манги и учебников вперемешку с грязными трусами и наполовину полными кружками кофе. Тут же валяется джойстик от PS4, который мне одолжил Арески. Компьютер, который всю ночь простоял включенным, негромко играет песню «Photograph» группы Weezer.

Выскочив из кровати, я бросаюсь к зеркалу, висящему на двери гардеробной. Даниэль Маркюзо пропал из отражения. Ощупывая свои руки, свой торс, я не могу сдержать радостный возглас. Это точно я. Святые угодники, я вернулся в свое настоящее!

Сделав глубокий вдох, чтобы убедиться в реальности происходящего, я начинаю мысленно прокручивать в голове все, что со мной случилось. 1988-й… 2018-й… Как все это возможно? Я вытаскиваю из комода футболку с надписью «Walking Dead» и, пританцовывая, натягиваю ее на себя. Какое все-таки облегчение вырваться из времени, когда, чтобы считаться по-настоящему крутым, нужно было носить кислотные банданы и слушать Даниэля Балавуана…

Я очень быстро сбегаю по лестнице и обнаруживаю на кухне маму. Она завтракает, сидя за столом. Я проношусь мимо нее как ураган и зачерпываю полную горсть хлопьев прямо из пачки.

– Все хорошо, Лео? – спрашивает мама. Вокруг глаз у нее морщинки, она явно устала. – Может, миску возьмешь? Что ты в самом деле?

– Нет времени. Но да, все в порядке! Мы в 2018-м!

– Мы… что?

– Так, ничего, не парься. До вечера!

Схватив рюкзак, я вылетаю из дома. Смена в видеосалоне начнется только через час, но мне хочется пройтись. Все-таки не каждый день удается проснуться в собственном теле.

* * *

Улицы Вальми-сюр-Лак сияют каким-то новым светом. В воздухе витает приятный легкий аромат. Все снова стало удивительно знакомым: рекламные щиты, недовольные прохожие, которые уставились в экраны смартфонов, заткнув уши беспроводными наушниками. На пути к центру города мне попадается шумная компания школьников, направляющихся к озеру. Трое парней и трое девушек в купальниках и с пляжными сумками на плечах. У одного из парней в руках колонка, которая сотрясается в ритме песни «Uptown Funk». Я этих ребят не знаю, но все-таки выразительно улыбаюсь им. Типа: «Да-а-а, сейчас 2018-й!» Выгляжу, наверное, как полный идиот, но какая разница?

Немного пошатавшись по старому городу, я сворачиваю на ратушную площадь, в сторону видеосалона. Внезапно я замираю на месте. Ноги каменеют, сердце начинает бешено биться, мышцы напрягаются: на меня с улыбкой смотрит огромное, почти в три моих роста, лицо Джессики Стейн. На баннере, прицепленном к стене мэрии, довольно безвкусным шрифтом якобы в стиле гранж напечатан хештег #30ЛетНазад. Джессика на фотографии красива – просто восхитительна. Над головой у нее сияющий ореол светлых волос.

У меня по телу мгновенно пробегает неприятный озноб. Я вспоминаю вчерашнюю сцену в «Было и прошло». Вспоминаю, как ядовито улыбалась Джессика, когда, не сводя с меня взгляда, шла к барной стойке.

«Что ты здесь делаешь, Жиртрест?»

От одной только мысли об этом у меня пересыхает горло, а в висках начинает стучать кровь. Неужели я единственный, кому удалось увидеть истинное лицо Джессики Стейн? Теперь меня охватывает настоящий страх, который я пытаюсь подавить. «Не думай об этом, Лео, не думай».

Этот кошмар уже закончился.

Когда я прихожу в видеосалон, Белинда уже на месте. Она сдержанно улыбается мне из-за кассы и звякает островерхим зеленым колпаком. Дзынь-дзынь.

– Привет, Лео. Как ты?

Я и не думаю отвечать. Словно бесформенная куча, я падаю на стул за прилавком и испускаю длинный, как рабочий день, вздох. У меня над головой висит большой постер фильма «Близкие контакты третьей степени», а по телику играет трейлер «Американского оборотня в Лондоне». Белинда закрывает книгу – какой-то любовный роман в блестящей обложке – и поднимает на меня спокойный взгляд.

– Что-то случилось? – спрашивает она.

Положив локти на прилавок, я упираю подбородок в кулаки.

– Вот ты веришь в пространственно-временные сбои?

– Хм-м, имеешь в виду… как в «Терминаторе»?

Лицо Белинды слегка озаряется, и теперь она смотрит на меня с явным интересом.

– Да. Вроде того.

Я чувствую, что заинтриговал Белинду. Ей нравятся научно-фантастические фильмы и душещипательные истории с Мег Райан. Не говоря уже об ее нескрываемой слабости к мюзиклам. Идеальный фильм для Белинды – это невероятная смесь «Хищника» и «Шербурских зонтиков». Она совершенно особенная, она свободна, независима. Она плевать хотела на мнение окружающих, она не похожа ни на кого из моих знакомых. В наше время это уже можно считать комплиментом.

– Может быть, – мечтательно отвечает Белинда. – Не думаю, что время – это что-то строго определенное. По-моему, оно устроено по-разному в зависимости от человека, места, эпохи. Иногда мне кажется, что секунда длится целый час. И наоборот.

Метнув на меня взгляд через огромные очки, Белинда опускает глаза. Ей на лицо спадает прядь волос, выбившаяся из-под колпака.

– Если верить тому, что показали в «Донни Дарко», – продолжает Белинда, – время зависит от человеческого восприятия. Оно не существует само по себе. И поэтому пространственно-временной континуум может быть проекцией разума.

Я молчу. Точнее пытаюсь осмыслить сказанное Белиндой так, чтобы не выглядеть законченным дебилом. «Проекцией разума»? Что за абракадабра?

Глядя на мое лицо, на котором наверняка написана некоторая растерянность, Белинда еле сдерживает смех.

– В общем… Думаю, нужно посмотреть «Донни Дарко», чтобы понять. Пойдешь на школьный праздник? – спрашивает она, чтобы сменить тему.

– Да, – не думая, говорю я, как будто ответ и так был очевиден. – А ты?

Во взгляде Белинды мелькает тень нерешительности.

– Не знаю. До него еще долго. У меня есть время подумать.

– Да, но… праздник через неделю. Только если…

– Если что?

– Только если к тому времени мы не смоделируем пространственно-временной континуум… – с улыбкой отвечаю я.

* * *

Я ухожу в подсобку переодеться в костюм эльфа и весь остаток дня пытаюсь казаться радостным. Время от времени я задумываюсь об истории с Даниэлем Маркюзо, но не разрешаю мозгу придавать ей слишком большое значение. Я предпочитаю сосредоточиться на работе, быть здесь и сейчас – пусть даже мне приходится выглядеть еще более нелепо, чем обычно. «Хорошо хоть Валентин меня не видит…»

– Эй, Простак[13]! А где Белоснежка?

Этот окрик вырывает меня из задумчивости. Я медленно оборачиваюсь. С порога видеосалона на меня со смехом смотрят несколько парней из лицея.

– Я не гном! – ляпаю я. – Я эльф!

И словно в подтверждение своих слов я встряхиваю плечами, зазвенев бубенчиками на костюме. Этого достаточно, чтобы все покатились со смеху. Смутившись, я молча пережидаю приступ веселья.

Через несколько секунд один из парней начинает размахивать смартфоном и орать:

– Эй, пацаны, гляньте сюда!

Он нажимает на «плей», и до меня из телефона доносится мой собственный плаксивый голос: «Я не гном! Я эльф. Дзынь-дзынь-дзынь!»

Парни снова заходятся смехом, который сопровождается разнообразными ругательствами («Вот черт», «Как мочит, кретин», «Прям сейчас выложу»), а расстроенная Белинда сочувственно смотрит на меня из-за прилавка.

* * *

До вечера день проходит «нормально», если это слово еще хоть что-нибудь значит. Я очень занят работой: сортирую диски, помогаю посетителям советами и делаю вид, что разбираюсь в кино.

– «Нечто» стоит на полке «Апокалипсис и конец света». У нас есть только оригинальная версия 1982 года. Никаких дурацких ремейков.

В восемь часов, несмотря на усталость, я предлагаю Белинде проводить ее до дома. Солнце еще не село, и нам не помешает немного пройтись.

– Что бы ты сделала, – спрашиваю я, когда мы идем через парк, – если бы, предположим, застряла в прошлом? Одна, не зная способа вернуться обратно?

– Да ты прямо весь в этих мыслях!

Белинда смеется, и, когда мы сворачиваем на соседнюю с бульваром Вильмен улицу, ее плечо легонько касается моего.

– Ладно, – даже по узкому тротуару я пытаюсь идти рядом с Белиндой. – Назови пять лучших фильмов о путешествии во времени прямо сейчас, не раздумывая!

– Ха-ха! Легкотня. «Назад в будущее»…

– Естественно.

– …«Терминатор»…

– Так.

– …«Армия тьмы»…

– Э-э… Допустим.

– …и… х-м-м… «Планета обезьян»!

– Что?! Но он же не про путешествия во времени! Он про космическое путешествие.

– Нет-нет, – настаивает Белинда. – В первом фильме герой думает, что путешествует в космосе, но на самом деле он оказывается на Земле, но в будущем! Так что технически это путешествие во времени.

Последние слова Белинда произносит тоном эксперта, словно от этого зависит ее жизнь. Я не могу сдержать смиренную улыбку.

– Ладно, ты права, – признаю я. – Но ты должна назвать еще один фильм.

– Ну Лео… Конечно же, «Донни Дарко»!

Пройдя через ратушную площадь, мы выходим на улицу Гийоме. Белинда молчит. Я тоже. Но в нашем молчании нет неловкости. Мы идем в ногу, и наши руки почти соприкасаются, когда тротуары становятся у́же или покрытие на пешеходных улицах оказывается не совсем ровным. За столиком у «Было и прошло» сидят трое старых пьяниц. Приходят в себя после попойки, тщетно пытаясь отрыгнуть. Стоящий в нескольких метрах магазинчик месье Сильвестра закрыт.

«Надо же, – думаю я про себя, – а в 1988-м он работал по воскресеньям».

Мы шагаем еще несколько минут, рассказывая друг другу о понравившихся фильмах и прочитанных книгах. А потом Белинда останавливается у невысокого дома в конце бульвара.

– Пришли! – объявляет она, показывая на совершенно разбитую синюю дверь.

– Правда?

– Да, здесь я и живу. Спасибо, Лео.

Театральным жестом она отправляет мне воздушный поцелуй, набирает комбинацию цифр на кодовом замке и исчезает в темном подъезде.

Все происходит так быстро, что я даже не успеваю попрощаться.

* * *

По дороге домой я чувствую, что у меня в кармане вибрирует айфон. Пять новых уведомлений, первое из которых – сообщение от Арески: «Воу, чувак! Это еще что такое?»

На часах уже почти девять. Я совсем не понимаю, о чем речь, но, кажется, день закончится еще не скоро. В сообщение вставлена ссылка. Нажав на нее, я перехожу в профиль Орельена Мёрсо, придурка из школы. А там, в закрепленной публикации, я вижу… себя в великолепном костюме эльфа. Я нажимаю на «плей», и в наушниках начинает звучать мой плаксивый голос: «Я не гном! Я эльф! Дзынь-дзынь-дзынь».

Несколько секунд я снова и снова включаю видео. С восхищением и ужасом я смотрю, как от легкого движения корпусом на колпаке начинают звенеть колокольчики. «Вот как выглядит типичный день из жизни Лео Белами», – проносится у меня в голове. Смесь до нелепого смешных моментов, экзистенциальных вопросов и забавных нарядов. Вся суть человеческого бытия.

Под видео уже написали двадцать пять комментариев. Прибавив шагу, чтобы как можно скорее оказаться дома, я читаю некоторые из них («OMG какой лузер», «Лох», «Че за дебил?», «Я не гном! Я идиот!»). Даже Сержио внес свою лепту: «У нас преждевременное Рождество! К каждому взятому DVD второй в подарок!» Чуть ниже лаконичный комментарий от профиля с фотографией Валентин: «ЛОЛ!!!»

Усталым движением я блокирую телефон. Сказать, что я огорчен, – это слишком мягко. На самом же деле мне хочется заорать первобытным криком, чтобы выбраться из кармической петли, в которую я, кажется, попал.

Тут я понимаю, что мои шансы пойти на праздник вместе с Валентин тают так же быстро, как в шляпе фокусника исчезает кролик. Я спешно набираю ответ для Арески – «Забей, это ситуативный маркетинг, ты не поймешь» – и как ни в чем не бывало продолжаю свой путь.

Мобильник сразу начинает вибрировать. Я отвечаю на звонок, понимая, что это не самая хорошая затея.

– Ну что? Снял костюм Простака? – хохочет Арески на том конце провода.

– Черт, чувак. Это не костюм гнома. И ты меня уже задолбал своим трепом.

– Ой, ну это уже настоящий Ворчун.

– Ага, именно. Продолжай. А я сейчас положу трубку, приду домой и лягу спать. Может, завтра ты перестанешь быть такой сволочью.

– Хорошо, спокойной ночи, Соня.

– Ха. Ха. Ха.

Злобно сбросив звонок, я убираю телефон обратно в карман. Хоть Арески мой лучший друг, иногда у него мастерски получается меня взбесить.

Когда я прихожу домой, на улице уже почти стемнело. Я мечтаю только об одном: подняться к себе, упасть на кровать и проспать до утра. Завтра начнется новая учебная неделя, последняя перед экзаменом по французскому, так что мне больше нельзя ни на что отвлекаться.

Я открываю входную дверь. Телевизор включен, как и всегда по вечерам. Перед ним развалились молчаливые родители. Они не разговаривают и не смотрят друг на друга; уже очень давно они куда больше общаются со своими телефонами, чем между собой. Гостиную наполняет рев телевизионной публики.

У меня нет сил на это смотреть. Не сегодня. Я сразу же иду в свою комнату. Включаю комп и захожу на Deezer[14].

Одним глазом я кошусь в сторону окна. Последние солнечные лучи бросают на землю неясный рассеянный свет, окрашивая город в оттенки оранжевого. Почетное место у меня на столе занимает наша с Валентин фотография в стальной рамке из «ИКЕА». Валентин улыбается во весь рот, кажется, она безумно счастлива. Я не сказал родителям, что мы расстались. Не знаю почему, не смог решиться. Мама постоянно спрашивает:

– Как там Валентин?

– Отлично, – уверенно вру я, растягивая губы в фальшивой улыбке.

Лежа на кровати, я вспоминаю вчерашний день. Что сейчас делает Даниэль Маркюзо в своем мире в 1988-м? Может, пересматривает свои секретные снимки? Ссорится с бабушкой? Мечтает об Элиз Броссолетт или о Джессике Стейн? Не знаю. Просто надеюсь, что «этого» больше не повторится. У меня нет ни малейшего желания выносить очередной день из чужой жизни. Если Бог все-таки существует – я представляю его в образе подозрительного типа из финала «Матрицы–2» – я молю его перестать использовать меня в пространственно-временных опытах как лабораторную крысу. «Ты мог бы взять вместо меня Джереми Клакара…» – со вздохом проговариваю я про себя. Эта мысль заставляет меня улыбнуться: напомаженный кретин навсегда застревает в восьмидесятых – вот смеху было бы!

Из динамиков компьютера доносится монотонная меланхоличная песня Гарри Стайлза «Sign of the Times». Я пытаюсь успокоиться, справиться с тревогой, контролировать дыхание. Бесполезно: разум бурлит и закипает против моей воли. Что делать, если я снова проснусь в чужом теле? Переживу ли я еще один день в шкуре Даниэля Маркюзо? Нет, это невозможно! Мне просто приснился кошмар. Да, очень реалистичный кошмар. Но кошмар, который не может повториться!

Терзаясь сомнениями, я все же решаюсь отложить айфон на край прикроватного столика. «Вот и посмотрим, останется ли он на том же месте завтра», – думаю я, отворачиваясь к окну.

Теперь солнце зашло окончательно. На Вальми опустилась темнота, в которой поблескивают звезды и фонари. Я думаю о тысячах людей, которые сейчас там, снаружи. Обо всех этих душах, которые сомневаются, грустят, смеются, плачут. Как и я. Обо всех телах, которые страдают. Об Арески, о Даниэле Маркюзо, о Джессике Стейн. Чего они ждут в своих далеких закоулках времени и пространства? Что кто-то придет им на помощь? Что жизнь станет лучше? Что будущее будет к ним благосклонно?

Я гоняю в голове эти мрачные мысли, зная, что уже слишком поздно. Что было, то прошло, и никто не в силах это изменить.

Каким будет завтра? Я изо всех сил стараюсь не думать об этом и не заснуть, но чувствую, как мышцы постепенно расслабляются и все тело охватывает сон. Веки смыкаются. Рефлексы сходят на нет.

И мозг медленно погружается в водоворот снов и кошмаров.