Читать книгу Долгая поступь к счастью - Группа авторов - Страница 13

Много воды утекло с тех пор в речке Чембар, и всё это время Павла не покидала надежда подобрать ключик к сердцу Мариши. С мечтой стать её мужем он ложился спать и просыпался. Его ухаживание за ней продолжалось не так рьяно, но настойчиво.

Бойкий характер Мариши ушёл в прошлое. Она стала активнее участвовать в церковном богослужении, которое повысило её духовный уровень. В жизни она старалась равняться на Христа, и в душу ей запали слова апостола Павла: «Любовь не ищет своего». Мариша стала простой спокойной девушкой.

Её мама – Лидия – много раз слышала её ангельский голосок и в одно прекрасное время предложила ей попробовать себя в церковном хоре.

– Что ты, мама, – запротестовала дочь, – там профессиональные певцы. Кто же меня возьмёт?

Но в одно прекрасное время, почти силком повела она дочку на службу настоятеля. После богослужения они подошли к нему, и Лидия спросила, как можно попасть дочери в церковный хор. Батюшка сначала расспросил Маришу о частоте посещения служб, о знаниях молитв и прочее. Затем попросил напеть что-нибудь в полголоса.

Мариша тихо пропела русскую народную песенку:

То не ветер ветку клонит,

Не дубравушка шумит.

То моё, моё сердечко стонет,

Как осенний лист дрожит.

– Вполне, вполне, – туманно выразился настоятель. – Зайдите к регенту. Он сейчас не занят.

Руководитель церковного хора провёл с Маришей ту же процедуру, что и настоятель, и предложил записаться на курсы пения при храме. Мариша с радостью согласилась. С тех пор она брала ноты песнопения домой и разучивала их, изумляя всех красотой голоса и знанием музыкальных церковных произведений.

Хоть и стала Мариша воцерковленным человеком, то есть тесно связанным с церковью и её заповедями, но сердце девушки не потеряло обычные, природой заложенные, человеческие радости. Она по-прежнему ходила на любимую полянку у подножия Крутуши и наслаждалась красотой окружающей природы. И ничто не предвещало уготовленной драмы.

Но однажды на своей поляне она увидела парня, который сидел на земле и морщился от боли, растирая ногу ниже колена. Мариша, подойдя, спросила, что случилось.

– Змея укусила, – сквозь зубы простонал молодой человек и поднял штанину.

На ноге, выше щиколотки, виднелись две красные точки, из которых подтекала кровь, размазанная по ноге штаниной.

– Надо бы чем-нибудь перевязать рану, – посоветовала Мариша.

Парень тут же снял рубаху, которую мускулистыми загорелыми руками разодрал и попросил девушку перевязать ногу. Закончив перевязку, Мариша спросила:

– Вы можете идти?

– Нет, наверно, – пытаясь подняться и морщась от боли, буркнул парень, – очень больно.

– Я сейчас пригоню повозку, – крикнула Мариша и побежала домой.

Минут через десять она уже помогала парню забраться на телегу и прилечь на душистое сено.

– Лихо вы гоняете, любому парню на зависть, – польстил страдалец девушке.

Марише было приятно услышать похвалу от симпатичного молодого человека.

– Держись, – крикнула она и, размахивая концами вожжей, помчалась к бабе Матрёне.

Когда они подъехали к дому знахарки, парень спросил:

– Как тебя зовут, добрая фея?

– Мариша.

– А меня Антон. Куда ты меня привезла?

– К лекарке-травнице.

– Не надо, отвези меня домой.

– Сначала пусть она посмотрит, потом отвезу.

Делать нечего, пришлось парню опереться на плечо Мариши и идти к лекарке. Вышедшей бабе Матрёне она сказала, что парня укусила змея. Его усадили на стул, а под ногу поставили табуретку. Знахарка осмотрела рану, выдавила кровь, смазала марганцовкой и забинтовала. Потом дала парню кружку какого-то настоя из трав и велела всё выпить.

– Должно всё пройти, – заверила она, – но если будет сильно болеть, езжай в Болкашино к врачу.

– Спасибо, – кисло произнёс Антон и снова похромал к повозке.

В эту минуту баба Матрёна шепнула Марише:

– Назад поедешь, заверни ко мне.

– Ага, – кивнула она и поспешила усаживать нового знакомого на высокую телегу.

Теперь уже неторопливо, тронулись в путь. У моста Антон попросил остановиться.

– Дальше я сам дойду, тут недалеко. Не хочу расстраивать маманю. Спасибо тебе, красавица, за помощь.

– Пожалуйста, – разворачивая повозку, смущённо вздохнула Мариша.

Вернувшись к бабе Матрёне, она с любопытством посмотрела на неё.

– Не хочу тебя расстраивать, – ответила на удивлённый взгляд бабушка, – но укуса змеи не было.

Мариша с удивлением уставилась на знахарку, ожидая пояснения.

– Отёка нет, пузырей нет, слабости нет, одно притворство. Я часто бываю в том месте, нет там никаких змей. Моё дело предупредить, а решать тебе.

– Спасибо, – огорчённо прошептала Мариша, – я подумаю.

Дома она долго не могла прийти в себя. Сопоставляла все факты, но так и не нашла ответа. «Неужели это обман? – думала она, – но зачем?» В церковной жизни не сталкивалась она с ложью. Так и не придя ни к какому результату, решила дождаться дальнейших событий.

Через пару дней, выходя из церкви, Мариша встретила Антона.

– Добрый день, ангел мой, – радостно произнёс он, и протянул ей цветок красной розы.

– Спасибо, – улыбнулась Мариша. – Только я не ангел, а простая девушка.

– Голос у тебя ангельский, значит ты ангел, помимо того, очень добрый.

– Стараюсь по мере возможности, – уклончиво ответила Мариша, и щёки её непроизвольно зардели.

С тех пор встречаться они стали чаще. При виде Антона Мариша расплывалась в радостной приветливой улыбке. Антон оказался обаятельным и внимательным мужчиной. Дарил ей недорогие, но красивые подарки. Рассказывал с юмором интересные истории. Сказал, что работает на ипподроме города Арзамас и содержит там скакунов. Приехал на отдых к матери и заодно хотел познакомиться с Алексеем Петровичем Вишняковым, известным коневодом, для обмена опытом. И только недавно выяснил, что Мариша его дочь.

Все эти дружелюбные отношения растопили сердце скромной девушки, и она почувствовала, что он ей всё больше и больше нравится. Но охлаждали её возникшие пылкие чувства слова бабы Марфы: «… укуса змеи не было». Наверное, она ошиблась, стараясь упокоить себя, рассуждала Мариша.

Как-то при очередной встрече Антон пришёл с синяком под глазом. Мариша заметила, что синяк был тщательно замазан каким-то светло-коричневым кремом.