Читать книгу Радио до дома - - Страница 5

Утро началось с того, что меня разбудили звуки хозяйства.

Где-то хлопнула дверь. Кто-то вылил воду. Пробежала курица и устроила истерику. На улице кашлянул мужик так, будто пытался вытолкнуть из себя всю зиму сразу.

Я вышел во двор и сразу понял: электричества тут нет. Ни проводов, ни столбов, ни привычного «ж-ж-ж» трансформатора где-то вдали.

Солнце было низкое, воздух прохладный, и всё вокруг казалось… настоящим. Таким, каким оно бывает только в деревне, где у каждого запаха есть хозяин.

Староста уже стоял у ворот.

– Лёша, – сказал он, – ты сегодня у Фёдора побудешь. Поработаешь по мелочи. А там поглядим. Если ты и правда из учёных, польза будет. Если нет – тоже польза, руки-то есть.

Это было честно.

Польза. Руки.

Мне дали ведро, показали, где таскать воду, как не проливать. Я таскал. Старался не выглядеть как человек, который впервые видит колодец.

Потом помогал Фёдору во дворе – что-то поднести, что-то удержать. Он был не злой. Просто молчаливый.

И вот, когда мы остались на минуту вдвоём у сарая, я рискнул.

– Фёдор… а у вас тут… железо где берут? Медь… бывает?

Он посмотрел на меня удивлённо.

– Медь? Это тебе зачем? Самовар хочешь паять?

Я быстро придумал.

– Учёба, – сказал я. – Я… штуки разные делаю. В гимназии показывали.

Фёдор хмыкнул.

– В гимназии… Ну, к кузнецу сходи. Савва у нас. У него всякого добра хватает.

Кузнец.

Слово прозвучало как «магазин радиодеталей», только без витрины.

Я дождался, когда появится возможность, и пошёл к кузнице.

Кузница была в стороне, у края деревни. Там пахло дымом и горячим металлом. Слышались удары – глухие, тяжёлые, и от каждого удара у меня в голове как будто вспыхивала мысль: вот он, настоящий прогресс.

Кузнец Савва оказался огромным. Не «качок», а именно деревенский гигант: плечи, руки, борода, и глаза – умные.

– Чего надо? – спросил он, не прекращая работу.

– Медь, – сказал я и сразу пожалел. – То есть… если есть. Я бы… кусочек. Для опыта.

Савва остановился. Стук прекратился, и мне стало страшно вдвойне.

– Ты кто такой? – спросил он.

– Лёша, – сказал я. – Потерялся. Временно у Фёдора.

Савва посмотрел на меня так, будто выбирал: выгнать или проверить.

– Опыт… – протянул он. – А опыт какой?

И тут я понял: сейчас решается, стану ли я для них «учёным чудиком» или «подозрительным шпионом».

Я выбрал правду, но не всю.

– Я… хочу сделать штуку, – сказал я. – Чтобы издалека слышать. Ну… вроде телеграфа, только без провода.

На словах «без провода» Савва тихо усмехнулся.

– Без провода, значит. Ага. Ты это… не в сказке ли учился?

Я почти улыбнулся.

– Почти, – честно сказал я. – Но я попробую.

Савва помолчал, потом кивнул в угол, где лежал ящик с разным железным хламом.

– Вон там копайся. Найдёшь что полезное – забирай. Медь… – он мотнул бородой на полку, – вот обрезки. Только много не возьму, самоварщик я, что ли.

Я кивнул так часто, будто боялся, что он передумает.

Вернувшись в сарай Фёдора, я наконец сделал то, что откладывал со вчера:

разобрал свой «мёртвый» телефон.

Не полностью – у меня не было нормальной отвёртки. Но я нашёл щель, поддел ногтем, потом скрепкой, потом ещё чем-то – и в конце концов крышка поддалась.

Я смотрел на внутренности телефона, как на сокровищницу.

Там были провода. Там были тонкие дорожки. Там был маленький динамик с магнитом.

Даже если телефон «умер», он всё равно оставался набором материалов, которые в этой деревне стоили бы как… как чудо.

Я вынул наушники и аккуратно расплёл провод.

Тонкие жилки меди блестели в луче солнца, и меня вдруг накрыло странным чувством: это не «проводок из коробки». Это мой единственный шанс. Каждая ниточка – как золотая.

Я взял гвоздь, который валялся у Фёдора, намотал на него тонкую медь – аккуратно, слой к слою. Получилась грубая катушка.

Рядом положил магнит от динамика. Пытался понять: как заставить мембрану двигаться от тока. Как услышать хотя бы щелчок.

Это было смешно и страшно. В школе катушки были чистые, ровные, как на картинке. Тут – гвоздь, провод и мои дрожащие руки.

Я сделал примитивный «наушник» из фанерки и кусочка ткани – так, как подсказывала логика и отчаяние.

Потом взял обрезок меди от Саввы и начал делать из него контакт – тонкий, пружинящий. Не знаю, насколько это выглядело умно, но выглядело очень старательно.

У меня не было батарейки.

То есть была – внутри телефона. Но я не решался её трогать: всё внутри неё казалось слишком опасным. А опасности у меня и так было достаточно.

Поэтому я начал с простого: приём.

Если где-то рядом есть искры – гроза, кузница, телеграф (если он тут вообще есть) – мой кривой детектор должен хотя бы дернуться.

Я протянул «антенну»: тонкую медную жилку под потолком сарая, закрепил её на гвоздь, второй конец – на землю (точнее, на влажный угол у стены, где земля была темнее).

Сел. Прижал самодельный «наушник» к уху.

Тишина.

Минуту. Две.

Я уже начал думать, что я просто сижу в сарае и слушаю собственное унижение, как вдруг снаружи далеко прогремел гром.

И в ту же секунду в «наушнике» что-то… щёлкнуло.

Слабо. Едва. Но щёлкнуло.

У меня внутри всё подпрыгнуло.

– Есть… – прошептал я. – Есть!

Я снова ждал. И снова гром. И снова – слабый треск.

Это было не радио. Это был шум мира. Но мир, оказывается, можно было слушать проводом.

Значит, можно слушать и людей.

Значит, можно слушать их.

Я уже собирался радоваться, как внезапно в треске на долю секунды мне показалось… слово.

Не звук. Не щелчок. А будто слог, прожеванный помехами.

«…при…»

Я замер.

Сердце стукнуло так, что я испугался: оно заглушит всё.

Ещё один треск.

«…ём…»

Я снял «наушник», посмотрел на него, как на живое существо.

– Вы… – прошептал я. – Вы правда там?

Ответа не было. Только гроза далеко за лесом.

Но мне хватило этого на весь день.

Потому что теперь цель перестала быть абстрактной.

Она стала слышимой.

И это была самая опасная вещь на свете: надежда.