Читать книгу Алый рассвет будущего - - Страница 9

Тишина в операционном зале была взвинчена до предела, как струна перед самым щипком. Воздух трещал от подавленного напряжения техников, от тихого гула машин, от моего собственного учащенного дыхания. На центральном экране, в высочайшем разрешении, застыла она. Моя Клара. В моем платье. Боже правый, как оно на ней сидело. Алый шелк облегал ее бедра подчеркивая каждую линию, каждый изгиб. Ткань была тоньше, чем я приказал – легкий намек на прозрачность при определенном освещении. И сейчас, под софитами, я видел смутный силуэт ее длинных, сильных ног, тень между ними, упругие очертания ягодиц. Она была закутана в мою милость, и это зрелище было слаще любого вина.

Я провел языком по сухим губам. Мое сердце забилось часто и громко, отдаваясь глухим стуком в висках. Я представил, как этот шелк шуршит под моими пальцами. Как он рвется. Как холодная ткань внезапно сменяется теплотой ее кожи, покрытой мурашками от страха и… чего -то еще. Я бы заставил ее испытать что -то еще. Я бы свел ее с ума между страхом и наслаждением, пока она не перестала бы понимать, где кончается одно и начинается другое.

И он… Этот грубый, неотесанный солдафон. Мое возбуждение, такое острое и сладкое, сменилось ледяной волной раздражения. Он посмел. Посмел встать и испортить момент своим примитивным жестом. Я наблюдал, как его мышцы напряглись под серой тканью, как сок яблока брызнул на его ладонь. Грубо. По -скотски. И… черт возьми, до невозможности сексуально. В этом была какая -то животная сила. Ненависть и вожделение – две стороны одной медали, и я ощущал их обе с одинаковой интенсивностью.

Он бросил ей этот смятый плод. Сказал свои ничтожные слова. И посмотрел на нее. Не так, как смотрят на женщину. Как смотрят на равного. На воина. Я громко выдохнул, заставив пару техников вздрогнуть.

– Увеличьте фокус на ней. Только на ней, – бросил я.

Камеры послушно приблизили ее лицо. Капли от яблока, словно слезы или капли крови, застыли на шелке у ее ног. Она смотрела на них, а я смотрел на нее. На ее губы, приоткрытые от испуга и волнения. На грудную клетку, вздымавшуюся под алым шелком учащенно, почти трепетно. Я представил, как мои пальцы скользят по этому шелку, чувствуя под ним бешеный стук ее сердца. Как мои губы прижимаются к ее шее, впиваясь в место, где пульсирует жилка. Как она замирает, затаив дыхание, не в силах пошевелиться, вся во власти смеси ужаса и пробуждающегося желания…

Она подняла на него глаза. И кивнула. Этот едва заметный кивок, молчаливое соглашение между ними, был для меня пощечиной. И самым сильным афродизиаком, который я когда -либо испытывал. Ревность, острая и обжигающая, пронзила меня, как ток. Моя игрушка. Мое произведение искусства. Мое.

Я хотел быть там. Не наблюдать через экран. Чувствовать напряжение между ними физически. Встать между ними, провести рукой по ее щеке, заставить ее смотреть на меня, а не на него. А его… его заставить наблюдать. Связать его, заставить смотреть, как я развязываю пояс этого платья, как шелк соскальзывает с ее плеч, обнажая грудь, как я прижимаю ее к холодной стене, а он бессилен сделать что -либо, кроме как наблюдать, как наливаются кровью ее соски, как ее тело выгибается под моими ладонями…

Я сжал ручки кресла так, что костяшки побелели. Мое собственное тело отозвалось на эту фантазию настойчивым, требовательным пульсом. Нужно было успокоиться. Контроль. Всегда контроль.

– Техник, – голос мой прозвучал как ледяная сталь. – Внесите коррективы в сценарий первого испытания. Я хочу, чтобы они оказались вместе. Дон и Клара. Изолируйте их. Создайте интимную обстановку.

Техник замер, удивленный.

– Но первоначальный план… – начал он.

– Первоначальный план – это то, что я говорю в данный момент! – я не повысил голос, но он прозвучал так, что техник съежился. – Создайте туннель с биологической угрозой. Не смертельной. Дезориентирующей. Вызывающей. Повышенную сенсорную восприимчивость. И киньте их туда. Вместе.

Он закивал и застучал по клавишам, торопясь исполнить. Да. Я хотел видеть их наедине. Хотел видеть, как они будут бороться с угрозой, друг с другом, с самими собой. Хотел видеть, как их тела будут соприкасаться в полумраке, в липком, душном страхе. Как ее шелк будет прилипать к потной коже. Как его грубые руки будут хватать ее, чтобы защитить или чтобы навредить. Я хотел посмотреть, выдержит ли их молчаливый союз испытание страхом и плотью. Или он рассыплется, превратившись в грубый, животный секс. А может быть, и то, и другое. Это было бы восхитительно.

Я снова посмотрел на экран. Они все еще стояли в зале, избегая взглядов друг друга, но связь между ними была уже как наэлектризованный воздух перед бурей. Я откинулся на спинку кресла, наконец позволив себе улыбнуться. Возбуждение медленно отступало, сменяясь сладким, томным предвкушением. Я провел рукой по паху, чувствуя под тканью костюма напряженную плоть. Скоро. Скоро я получу свое личное шоу.

– Принесите мне вина, – лениво бросил я ассистенту. – И отключите звук в зале. Мне не интересно слушать их жалкое бормотание. Я хочу просто смотреть.

На экране Клара машинально поправляла прядь волос. Ее пальцы дрожали.

О, моя дорогая. Трепещи. Скоро ты узнаешь, что такое настоящая игра. И я буду там. В каждом твоем вздохе, в каждом прикосновении этого животного к тебе, в каждой капле пота на твоей коже. Я буду там, как бог, как любовник, как палач. И это будет прекрасно.