Читать книгу Красавица и шейх. Исправить все - - Страница 6

– Доброго вечера, шейх Салман. Ты хотел меня видеть, – вопросительно смотрю на него, стараясь не выдать внутреннего напряжения.

– Кади Мухаммад прибыл из Каира на хадж. Я подумал, что ты будешь рада повидаться с ним, и пригласил его на ужин, – говорит Салман, а у меня вытягивается лицо.

Чего?!

Спросить я не успеваю. Минуя центральные ворота к нам спешит седой невысокий старик, окруженный слугами.

Я впиваюсь взглядом в его загорелое лицо, но лишь убеждаюсь в том, что этот дед мне незнаком. Я не знаю никакого Мухаммада! Не знаю никакого кади!

Почему я должна быть рада встрече с ним?!

А, Салман?

Я поднимаю голову, чтобы наши взгляды встретились. И ищу в его глазах ответ… но его нет.

Предполагаю тогда, что если Мухаммад из Каира, то может быть он родственник Али?

– Кто такой кади? – ломким от волнения голосом спрашиваю.

Салман удивленно приподнимает брови.

– Исламский судья.

Я хмурюсь, почти наверняка уверенная в том, что среди родни Али нет людей положением выше, чем простые рабочие.

А тем временем перед нами возникает Мухаммад.

– Господин Салман, для меня большая честь получить приглашение, – горячо жмет ему руку кади. И кажется, такого крепкого рукопожатия от худощавого старика сам Салман не ожидал.

– Нам давно следовало увидеться, – отзывается он. И поворачивается ко мне с намерением что-то сказать, но кади опережает его вопросом:

– Кто эта прелестная госпожа?

Наступает такая тишина, что я слышу собственное дыхание. Салман чуть прищуривается, словно неприятно удивлен.

От его пристального взгляда внутри резануло. Мне крайне не по себе и хочется спрятаться, но нет такой возможности. Не выдерживая, я опускаю подбородок и разглядываю свои босоножки.

– Ева невеста Али – сына Садики Абдалла Хасана из Маншият Насира.

– Когда-то я хорошо знал Садики… У него двое сыновей. Али его младший сын или старший? – спрашивает кади.

Я резко поднимаю взгляд на Салмана, и прочитав в его глазах очевидный вопрос, едва заметно качаю головой.

Нет, я не знала, что у Али есть брат, он всегда упоминал только сестер. Странно, что и Салману о нем ничего неизвестно.

– Али не говорил, – отвечает шейх и предлагает пройти во дворец.

Задерживая дыхание, я поднимаюсь по широким ступеням. Оказавшись внутри, на мгновенье замираю.

Некрасиво так таращиться по сторонам, но у меня выходит непреднамеренно.

Дворец восхищает роскошью, изяществом и вниманием к деталям.

Высокие своды, арки и колонны, украшенные резьбой. Витражи, на стенах мозаика и традиционные арабески со сложными узорами, которые едва ли можно повторить.

Ничего подобного я прежде не видела…

И сейчас осматриваясь, краем глаза слежу за шейхом и кади, чтобы не отстать от них. Дворец огромен, в нем легко заблудиться.

– Как поживает твой отец, почтенный шейх Эмир ибн Халид Аль-Сафар? – голос кади отвлекает меня от созерцания зала.

И уже сидя за большим столом, я начинаю прислушиваться к разговору.

– Из Катара приходят добрые вести. Шейх здоров, и недавно у него родилась пятая дочь.

– Долгих ему лет, чтобы воспитать столь позднее дитя, – улыбается сухими губами кади и тихо говорит: – Я слышал, что ты не видел его больше двадцати лет. Вокруг твоей семьи немало тайн…

Я перестаю жевать пряные овощи и заинтригованно смотрю на Салмана.

– Только за пределами Саудовской Аравии, – голос его едва уловимо меняется, но я отчетливо в нем слышу предостережение. Кади хочет знать больше, чем ему положено. – А здесь история моей семьи всем известна.

Мухаммад кивает и пробует магрибский суп. А я с сожалением понимаю, что саму историю мы не услышим.

Признаться, во мне просыпается женское любопытство. О каких таких тайнах обмолвился кади? Возможно, Али знает…

Расспрошу его, как только вернется.

Несколько минут сохраняется молчание, но я чувствую, что Салман пристально наблюдает за мной. Сама же упорно делаю вид, что этого не замечаю, но порозовевшие щеки выдают смятение.

Внутреннее волнение нарастает, когда он обращается к Мухаммаду:

– В Каире уже не требуется вали для невесты?

– Те, кто чтут традиции, соблюдают все предписания. Вали – одно из них.

Я непонимающе хлопаю глазами, и кади мне поясняет:

– Вали – покровитель невесты во время сватовства, помолвки и никяха. Обычно, это ее махрам – отец, брат или сын. Но если у нее нет махрама, то защищать ее права и выбрать достойного жениха поручается исламскому судье.

Я начинаю кое-что понимать…

Мой папа умер рано, почти сразу после моего рождения. Мама пыталась построить личное счастье заново, но замуж больше так и не вышла. Поэтому у меня нет ни отца, ни отчима, ни брата. Только дедушка, но он уже многие годы не выходит из дома, из-за старческой болезни у него путается разум. Бабушка заботится о нем, как о малом ребенке.

Немыслимо, чтобы дедушка поехал в Египет в качестве моего покровителя.

А раз Али сказал, что я помолвлена с ним, то мог наплести Салману, что на “помолвке” присутствовал кади…

Я стреляю взглядом в Мухаммада. Уж не этот ли?

Это бы объяснило, почему я должна его знать.

– Сын Садики нашел себе очаровательную невесту, – взглянув на меня, говорит он. – А что же ты, господин Салман?

– Я не искал подходящую девушку, она сама нашла меня, – отвечает он.

– Раз подходящая девушка нашлась, то дело осталось за малым, – говорит Мухаммад, явно уверенный в том, что никто не откажется отдать шейху свою дочь.

Скорее всего, так и есть.

– Посмотрим, – пожимает плечами Салман и опускает взгляд на меня.

А я сижу, ни жива, ни мертва, потому что допускаю смелую мысль – он говорит обо мне.

Ведь благовоспитанные арабки не находят сами мужчин, не знакомятся с ними и тем более не падают им в руки так, как это сделала я.

Отвечаю шейху ровно таким же внимательным взглядом.

Где-то очень-очень глубоко в душе он нравится мне. И в этом нет моей вины, невозможно оставаться равнодушной рядом с ним. Салман обладает той красотой, которая заставляет женщин провожать взглядом мужчину. Но я ни на секунду не позволяю себе забыть о том, что у меня есть жених.

Спустя недолгое время кади говорит, что ему нужно набраться сил перед долгой дорогой в Мекку. И откланивается.

Как только за ним закрывается дверь, Салман отсылает оставшихся слуг, и я остаюсь с ним наедине.

И только собираюсь немедленно улизнуть, как он пригвождает меня к стулу вопросом:

– Кто для тебя Али?