Читать книгу Короли соседнего мира - - Страница 3

Еще на лестнице различил дикий вой. Кот орал так, словно умудрился зажать в

Небольшой инцидент чуть отвлек от событий этого дня.

«Все вроде верно, вариантов не было, а что-то не так». И не понять, что, только гложет какой-то нюанс.

Анализируя странности, плеснул в стакан кипятку, заваривая кофе, и озадачено уставился на кухонный стол.

На идеально чистой поверхности лежал лист бумаги. Приличных размеров, по фактуре смахивающий на картон.

Но поразил Андрея не сам факт его возникновения. Это как раз понятно. Подсунул, поди, референт пока одевался.

Поразило содержание документа.

Крупные буквы резали глаз непривычно почти готической вязью.

– Договор. – Выхватил взгляд заголовок. – Что за ерунда?

Отодвинул чашку, уже внимательно читал я в текст, цепляясь за невероятные обороты. Откинулся в раздумье. «Или я дурак, или что-то в этой жизни сломано».

Закрыл глаза, считая до десяти. Распахнул, вновь уставился на никуда не исчезнувший, как он искренне надеялся, манускрипт.

Уже медленнее, отмечая детали, прочел сумасшедшее послание.

Договор.

Стороны:

C одной, человек, звать Андрей, земная жизнь коего близка к завершению по причинам от него независящим.

С другой Магистр, именующий себя Платоном, заключили сей договор.

Обязуется человек, по имени Андрей, служить в том качестве, в том месте, куда сочтено будет ввергнуть его Великим Магистратом, честно, беспорочно и истово, выполняя долг свой на совесть, до момента истечения срока.

Обязуется магистрат, в лице своего полномочного представителя, именуемого Платоном, уберечь сего Андрея от неминуемой гибели в его мире, грядущей в полночь сего дня, доставить к месту дальнейшего служения немедленно, в целости. Обеспечить всем для выполнения своего долга нужным, помогать в случае непреодолимых препятствий по мере возможностей и сил.

В остальном, принимает именуемый Андреем риски и угрозы его жизни, здоровью и разуму на себя.

Договор вступает в силу с момента подписания его человеком, именуемым Андреем.

Составлен на основании устного общения сего человека и магистра, именуемого Платоном. Последний срок подписания – полночь ровно.

Условия.

Имеет право именуемый Андреем: потребовать досрочного расторжения в случае нарушения договора великим магистратом.

В праве великий магистрат: разорвать договор в случае невыполнения обязательств именуемым Андреем.

Чуть ниже громадная витая печать и непонятная подпись. А вот место для его подписи было пустым.

Ильин незряче потянулся к сигаретам, щелкнул зажигалкой и растерянно закурил. – «Это что, шутка»?

Да послать таких юмористов к этой их… родственнице, а еще лучше, морду набить. Нашли, блин, пацана». – Рассердился опер.

Мягко спружинив, на стол запрыгнул Василий.

«Странно. Воспитанный в строгости кот ранее такого себе никогда не позволял? " – Даже не сумел удивиться обалдевший от идиотского послания Андрей. Потому и не стал сгонять нахала. Слишком много всего накопилось. Кофе закончился. Ильин затушил сигарету, потянулся к листку, твердо решив отправить плод розыгрыша в мусорное ведро.

Васька вякнул и вцепился в ладонь. – Да ты что? – дернулся хозяин. – Охренел?

Замахнулся поцарапанной ладонью на взбесившегося приятеля.

Кот недовольно мяукнул и, (а может Андрею это показалось), толкнул листок лапой.

– Кыш, сволочь. – Уже всерьез рассердился Ильин. – Будут мне еще всякие хвостатые советы давать. Это уже дурдом какой-то. – И тут его взгляд мазнул по циферблату висящих на стене часов. Обе стрелки сошлись в одну, замерли на цифре двенадцать. А секундная, медленно перепрыгивая по коротким делениям, завершала оборот.

Смутное чувство надвигающейся опасности сдавило сердце. Повинуясь порыву, встал и глянул в окно. Среди освещенного фонарями двора стоял одинокий человек. В руках, у которого Андрей отчетливо разглядел до боли знакомый по временам армейской службы тубус «Мухи». Раструб гранатомета безоговорочно упирался в окно Андрюхиной кухни. Человек плавно тронул рычаг, взводя пуск.

«Сейчас пойдет выстрел». – Мелькнула в мозгу у обалдевшего наблюдателя отстраненная мысль. И вновь разорвал тишину дикий вопль Василия. Андрей отмер, рванулся к столу, сжал неведомо каким образом, оказавшуюся под рукой авторучку, черкнул подпись. Схватил за шкирку надрывающегося кота и кинулся к выходу. Звон разлетевшегося стекла совпал с нестерпимо яркой вспышкой. Взрыва он уже не слышал. Ударная волна подхватила, швырнула в стену. Уже теряя сознание, сжал верного приятеля в объятьях.

И не было никакого загадочного полета по длинному, светящемуся коридору, и вообще ничего такого. И даже не болело нигде.

Андрей открыл глаза, осмотрелся.

Большая комната, высокие потолки. Старинная, темная от времени, мебель. Узорчатый, слегка потертый ковер на паркетном полу, тяжелый бархат вишневых портьер во всю стену. А возле громадного камина, в низеньком кресле с витыми поручнями, глядя на всполохи разгорающегося огня, сидит его недавний собеседник. Все та же гладкая как шар голова, усмешливые спокойные глаза, вот только наряд на госте совсем не тот, что был в лимузине. Да его, этот наряд вообще было, пожалуй, не разобрать. Остался в памяти разве что темный, по виду схожий с бархатом портьеры плащ, накинутый на плечи, да еще мягкая коричневатая кожа высоких сапог на вытянутых к огню скрещенных ногах и, режущая глаз, белизна кружевной крахмальной свежести рубахи. Вот, пожалуй, все, что смог разглядеть Андрей. А еще резной эфес длинной шпаги в кожаных ножнах, на которую опиралась унизанная перстнями рука князя.

– Почему князя? – Удивился Андрей. И сам же себе ответил. – Похож, наверное.

Василий, мертво зажатый локтем хозяина, внезапно оживился. Заворочался, попытался выскользнуть из-под руки, слабо мявкнул.

– Рад, что ты успел принять верное решение. – Усмехнулся Платон, оторвав взгляд от каминного огня. – Я уж было засомневался… – Он не закончил и кивнул, указывая на стоящее по другую сторону от очага креслице. – Садись. Спрашивай, удивляйся… Дело нудное, знаю, знаю… Вы, люди, всегда так.

А вообще, скучно… Одно и то же. Ты не поверишь, с одной стороны, конечно, служба элитная. Везде могу побывать, новые обычаи, все такое. Интересно. Ага. Первые сто лет. А потом, скука смертная… Все наперед известно. Ты хоть спокойно сидишь, а бывают, знаешь какие скандалисты. Скандалисты… Но, к делу. Ритуал, можно сказать уже отработанный. Поэтому на еще не заданные вопросы отвечу сам. Оговорюсь сразу. Никакой в моем предложении, как вы это называете, чертовщины нет. Все куда более запущенно. Это я в качестве оговорки. Теперь к делу.

Обычно задают следующие вопросы: где ты находишься, что с тобой случилось, что это за договор? И прочая, прочая… Но начну я, пожалуй, с краткого пояснения.

Миров во Вселенной бесчисленное множество – это даже вы, люди, поняли. И реальностей, как из этого следует, столько же. Речь идет даже не о веществе. Не о материи. Она, тут ваш классик, пардон, заблуждался, реальность имеет множество форм. А потому и сознание, мысль, чувства, произнесенные слова – тоже материальны. Разве что материя эта ощущается по-разному.

Одни существа воспринимают только грубую материю, другие наоборот – только тонкую. Но есть места, где возможна трансформация одного в другое. Поэтому здесь, в месте, где мы сейчас находимся, тонкие планы реальности преобразованы в привычные для твоего восприятия вещи, объекты и символы. Как?

Ну, это объяснять долго, и вряд ли нужно. Проще говоря, это место, где мысль становится явью. – Рассказчик замолк.

– И что из этого следует? А очень просто. То, что ты видишь, не что иное, как переработанная твоим подсознанием материя этого мира. В реальности это все выглядит совершенно иначе. Ни потрогать, ни увидеть ничего этого, – тут Платон картинно повернулся, плавным жестом указал на окружающий их интерьер, и закончил, – нельзя. И это нормально.

– Так, о чем я? – Платон опустил ладонь на рукоять. – Ага. Вот, смотри. Это в моих руках то, что вы называете шпага. Оружие давних времен. Но, по сути, никакое это не оружие. Это символ. Так? За века обычное средство поражения противника трансформировалось в образ, признак мужчины, рыцаря, воина, добавь там от себя десяток сравнений. А вот для меня, изначального, это непостижимо. Вернее, это совсем иное. И вовсе не вещь. А еще в каком-то другом мире, там, где понятия, история, даже среда другая, таким символом может быть что угодно. К примеру, легкий свист, или…, да что угодно. Я понятно излагаю?

Платон не стал дожидаться ответа.

– Ладно, попробую иначе. Ты видишь, что я сижу в этом, кстати, довольно мягком, кресле. А существо, ползающее на брюхе, увидит плоский пористый камень. Теплый и удобный.

А поскольку для меня и то и другое чуждо, то вижу я… совсем иное. Ну, это уже личное. Как бы могло все это разнообразие сосуществовать? Ответ простой. Барьеры не в материальном мире, они в голове. В восприятии.

Ну, это я увлекся. Теорией. Перейдем к практической стороне. То, что мы стоим на уровне развития куда выше человеческого, закономерно. И потому, естественно, что распоряжаемся в вашем мире с некоторой, скажем так, свободой. Ничего странного. Вы, например, животных даже в пищу употребляете. И ничего. А кто знает, может эти коровы, так старательно отыскиваемые вами представители иного мира?

Что до контракта. – Заметив, что его слушатель несколько заскучал, перешел к главному собеседник. – Оговорюсь. Мы не захватчики, не поработители. Поскольку договор человек подписывает сам. Правда, возможность наблюдать ваш мир в несколько иной плоскости позволяет нам заключать его в нужный момент. Это ведь не преступление?

Ох, нелегко ее объяснять, чуждую логику, но терпи, иначе никак. – Платон подвинул сапог от разгорающегося полена. – Итак, ты оказался в сложной ситуации, и подписал договор, став одним из винтиков в нашей реальности. Заметь, вы электричеством вообще без разрешения пользуетесь. А может это тоже часть чужого естества? Или чья-то реальность. – Он хитро глянул на слушателя.

– Да отпусти ты своего приятеля. Никуда он отсюда не денется. Потому, как некуда. А знаешь почему? – магистр, обвел полумрак комнаты ленивым жестом. – Потому что все это – плод твоего сознания. Не фантазии, а именно сознания. Ты не можешь им управлять, но он есть. То место, где мы сейчас находимся, просто сгусток материи. Ее создали мы. Но вот придать ей вид того, что она сейчас представляет, – это уже способность человеческого разума. Понял? Если да, то будет легче сообразить, почему вы нам нужны. Замечу, мы не бегаем по земле, собирая всех подряд. Только тех, кто способен, как говорится, вписаться в эту реальность.

Андрей не выдержал. – Рассказчик вы, простите, не важный. Хреновый, прямо сказать, рассказчик. Ни чего я не понял, но сообразил главное. Поправьте, если ошибся. Итак. Из текста договора, и ваших слов я делаю вывод, что это все – иной мир? Хорошо, предположим. Раз он нематериален, то выяснять, в какой, скажем галактике или созвездии он находится тоже бессмысленно. Может это какая-то, как говорится параллельная реальность, или, простите перпендикулярная, не суть. Иная. Но вот загвоздка. Реальность этого Мира формируется и управляется тем, что вы называете подсознанием попавших в этот мир существ. А именно людей. Не каких-то там амеб с альфы Центавра, или зеленой плесени откуда-то еще, а именно существ, которые существуют на планете Земля.

Платон кивнул: – Логично. В первом приближении. Главное то, что мир не создан искусственно. Это наш мир. Мы просто…

Просто вы не способны создать реальность… – Слегка хамовато оборвал рассказчика Андрей. Он уже немного освоился, и, хотя не слишком поверил всей этой ереси, которую нес его визави, но решил обострить ситуацию в надежде, что тот сорвется и даст более связное объяснение странной, если не сказать более, ситуации

А вот это уже не твое дело. – Андрею показалось, что в голосе Платона скользнуло легкое раздражение. – Твое дело просто жить. Жить так, как тебе предначертано. Вполне может статься, ты исчезнешь всего через несколько мгновений после того, как войдешь в нашу реальность. Значит, такова твоя роль… Но это событие принесет свою пользу… Договор об этом, ты, к слову, уже подписал.

Рассказчик прервался. – Понимаю, нужно привыкнуть, осознать, и все такое. Но, сам посуди, мы общаемся каких-то десяток минут. Разве возможно объяснить все за такой короткий срок. И время ограничено. Моя служба – простая. Выбрать, принять человека. Да я мог бы тебе вообще ничего не говорить. – Костяшки пальцев, сжимающих эфес шпаги, слегка побелели. Однако Платон внезапно расслабился, и улыбнулся снисходительно, как взрослый улыбается несмышленому ребенку. – Напоследок. Живи и ничему не удивляйся. Самое худшее с тобой уже произошло. А если тебе это наскучит, то смерть твоя в нашем мире тоже означает расторжение договора. И возвращение туда, откуда ты исчез. Понимаешь? Так что имей ввиду. Выход у тебя всегда есть. Не слишком, правда, веселый, но выход. Ох, заболтал ты меня. Время уже…

– А что меня там вообще может ожидать?.. – заторопился Андрей.

– Да я тоже не знаю. Судя по тому, в каком виде ты меня представляешь, романтизьма какая-то… – Отмахнулся Платон с непонятной гримасой. – Деталей, прости, и я не знаю. Это ведь твой мир. Никто, кроме тебя не сделает его ни хуже, ни лучше…

Магистр еще не закончил говорить, а все вокруг изменилось.

Андрей ухватил перепуганного кота, но вдруг заметил, что комната и камин, и сидящий в кресле магистр начали исчезать. Растворяться в белесом тумане.

Зажмурился, не в силах перебороть страх. Однако ничего не произошло. Только прошелестел, холодя кожу, легкий порыв ветра, словно кто-то открыл дверь, или потянуло сквозняком. Да еще возник слабый, но вполне узнаваемый запах. Травы. Запах клевера.

Путешественник выдохнул, напрягся, распахнул глаза: Ух-ты. Небо, словно бирюзовый океан, раскинувшееся перед глазами бескрайнее поле. – Что это? Неужели почудилось? Или, наоборот, обещанная реальность?

Андрей блаженно откинулся на мягкий ковер из шелковистого ковыля, замер, глядя в бездонную синеву.

Кот тихонько выбрался из-под локтя и принялся осторожно обнюхивать окружающее пространство.

«Что это было? Нежели и впрямь? А почему нет? – пришло какое-то непонятное спокойствие. – Вспомни. Когда в командировке вас впервые погнали в рейд. Ты мог предположить, что люди могут творить такое? Оказывается, еще как могут. А тут…

И никаких тебе мэров-ворюг, стрелков с базуками, мордоворотов из подворотни…

Поднялся, завертел головой, осматриваясь вокруг. – «Ага, следов цивилизации не видно. Ни ЛЭП, ни свежевспаханной земли, но, тем не менее, делать что-то нужно. Как он сказал? Жить? Тогда давай рассуждать. Что нужно в первую очередь узнать и сделать? Определиться, обеспечить свою безопасность».

Воздух перед ним заструился и начал уплотняться. Темнеть и приобретать форму.

Из ниоткуда возник маленький, одетый в смешной наряд человечек. Несоразмерно большой нос, островерхие уши, туфли с загнутыми носками. «Прямо эльф какой-то или как их там». – Подумал невнимательно смотревший знаменитую сагу Ильин.

– Новенький? – Без особого удивления поинтересовался новый персонаж. – С прибытием. Могу узнать, ваше имя?

– Андреем звать. – Ильин задумался. – Слушай. Я пока не в курсе, что и как, поэтому могу попасть в неловкую ситуацию… – Пояснил он.

Человечек не удивился. Он сел рядом, прижал колени к груди, и затих, внимательно разглядывая кота.

– Твой хищник будет? – Словно ненароком поинтересовался собеседник.

Андрей опасливо глянул на соседа. «Как помнится инопланетный „Альф“ из фильма крепко уважал рагу из кошек. Может и этот»?

– Товарищ мой это. – Веско произнес Андрей.

– Понятно. – Ушастый едва приметно скривил губы, и вздохнул. – А я значит… этот, как его… «Альф» я. Но сразу предупреждаю. Кошек не ем.

Человечек оглядел поле: – А что, мне нравится. Очень даже симпатичная реальность. Он покрутил головой. Нос только чуть великоват, но это ничего. Короче, в твоем мире здорово. Я рад, что ты появился. Идем вместе? Или ты еще не созрел? Вопросы будешь задавать, так я, извини, много не знаю. А сидеть толку-то?

И тут прозвучал недовольный и даже слегка сварливый голос: – Ага, как же, пойдет он. Пока все мозги не свернет, не тронется.

Андрей уставился на сидящего чуть поодаль мужичка. Как тот сумел подкрасться, непонятно. Однако он был. И, без сомнения, произнес нелицеприятную фразу именно он.

Ильин всмотрелся в новоприбывшего. – Вот, значит, как? Может, кто пояснит?

Тот фыркнул. – Сам только появился, а уже будьте нате.

Мужичок поднялся, шаркнул подошвой растоптанной в хлам обувки. – Создан твоим, сударь, подсознанием. Существо ворчливое, склонное к резонерству. А вообще, главное – найти, где тут пожрать можно.

Андрей всмотрелся в перепаханное морщинами лицо, неуловимо напомнившее ему кого-то виденного в том, покинутом уже мире. – «Точно. Слесаря из ЖЭКа. Но как же его звали»?

Мужичок встрепенулся. – Точно! А звать меня – Степа. Тебе, конечно, виднее, но как бы меня ни называли, только пожрать найти надо в первую очередь. Это без вариантов. А для этого первое дело дорогу…

– Только вот не видать что-то дороги, – встрял Альф, – и, думаю, идти нужно в ту сторону.

– Это почему сразу туда? – Вскинулся Степан, поддернув спадающие штаны, – мое разумение – двигаться следует к лесу. – Спорщик указал измазанным в саже пальцем в противоположную сторону.

– Интересно, а почему именно туда или сюда? – Вмешался в разговор Андрей. – Я, например…

– Да это я так просто, из вредности. Какая разница? Ты ведь тоже не знаешь, куда надо двигаться, чтобы…

«Альф» возмущенно фыркнул, и замахал коротенькими ручками. – Замолкни! Не ломай картину. Пусть он сам решает. Забыл?

– Ладно, – Подвел итог спорам Андрей, вынув из кармана монету. – Решим иначе.

– Туда. – Ткнул пальцем в сторону взгорка, глянув на ладонь. – Север там, значит нам в эту сторону.

– Можно и так. – Сговорчиво кивнул «Альф».

Степан, занятый разглядыванием Василия, промолчал.

– Знатный зверюга. – Восхитился мужичок и почесал кота за ухом.

Васька прищурился, заурчал и потерся о заскорузлую ладонь.

– Смотри. – Расплылся в улыбке спутник. – Доброту мою чует. Я страсть как… – Он замялся и добавил слегка растеряно. – Но, котяра знатный, хотя в первый раз этакого вижу. – Закончил монолог любитель животных.

Он подхватил довольно тяжелого кота на руки и вопросительно глянул на хозяина. – Ничего, если так?

Маленький отряд двинулся через луг. Солнце поднялось к зениту, начало припекать.

– Фу-у. – Вытер пот Ильин. – Однако. Когда уж конец этому полю? Риторический вопрос повис в воздухе, поскольку он тут-же, и с некоторым замешательством, увидел впереди высокие стены, сложенные из больших каменных глыб. Крепость.

– Чтоб я… – Обрадовался Степан. – Нет, ты видел? – Он радостно закивал на возвышающиеся над крепостной стеной башенки. – Интересно, а?

«– Подумаешь, ну крепость, замок. До него еще дойти нужно.

Скептическое замечание Альфа слегка охладило восторги Степы. Тот насупился и произнес, обращаясь почему-то к Василию. – Вот, что за народ? Крепости ему мало.

– Не пойму, какая разница, крепость это или, наоборот, к примеру, барак. – Удивился Андрей, прислушавшись к перебранке спутников.

– Вот про бараки, пожалуй и не стоит. – Степан покрутил в воздухе ладонью: – Не ровен час – накличешь. Ладно, пошли скорее, а то…

– А то что? – Андрей непонимающе покосился на спутника. – Ребята, вы, сдается мне, недоговариваете.

«Альф» вздохнул. – Да чего тут непонятного. Тебе ведь вроде говорили. Это особенность здешнего мира. Пока ты никого из обитателей не встретил, все, что появляется вокруг, создается из, так сказать, местной субстанции, под воздействием твоего подсознания. Формируется твой мир. Собственность. И зависит не от желания, а от каких-то там, факторов… Короче, не знаю я.

– Что значит, мой? – оторопел Ильин. – А если бы я, как ты сказал, барак увидел?

– Во-первых, про барак это не я. А, во-вторых, не увидел же. – Обиженно засопел Степан, но не удержался от колкости. – Хотя, я не удивлюсь, что если бы туда, куда этот, ушастый, указывал, пошли, вполне могло и такое быть…

– Хорошенькое дело. – Раздумчиво произнес Андрей. – Клещами из вас все тянуть? Не хотите объяснить?

Он повернулся к Альфу: – Но ты что-то про местных сказал, а вы тогда кто?

– Мы? – На секунду запнулся, но быстро исправился. – Мы… Мы твои спутники. Но это не главное. Короче. Вперед, и дорогу осилит идущий. – Ускользнул от разговора хитрец.