Читать книгу Лукаринвест – рождение легенды - - Страница 9

После окончания десятого класса, окрылённый успешным переводом в сильный класс и уверенный в своих силах, я с новым рвением взялся за поиски работы на лето. Мне было шестнадцать, и я был готов пахать, чтобы помочь семье и доказать свою самостоятельность. Однако я столкнулся не с возможностями, а с ужасающей жёсткой реальностью взрослого мира.

Тольятти в то время – надеюсь, сейчас это не так – был городом, где при трудоустройстве молодёжи сплошь и рядом практиковалось откровенное мошенничество. Куда бы я ни приходил, меня ждало разочарование. Я часто приезжал в офисы, где зазывалы кричали: «Требуются менеджеры по продажам!». На деле же моя задача должна была сводиться к тому, чтобы приводить «инвесторов», готовых вложиться в сомнительные проекты, красиво изображённые на картинках. За это мне обещали какой-то мизерный процент. Офисы эти были крайне непрезентабельными: пластиковые стулья, обшарпанные столы, всё выглядело дёшево и временно. Я, ещё школьник, уже тогда внутренним чутьём понимал – это обман, пирамида, построенная на пустом месте.

Другие «работодатели» предлагали и вовсе наглую схему: вначале заплатить за оформление документов, а уже на следующий день «выйти на работу». Сумма, которую они требовали, была сравнима с недельной заработной платой на нормальной работе. От знакомых я вскоре узнал, что в таких местах ребят просто обманывали – взяв деньги, их выставляли за дверь под первым же предлогом. И такая картина была повсеместной.

В итоге, пройдя через десяток таких псевдовакансий, я выбрал то, что казалось мне более-менее надёжной работой, – стал мойщиком машин на автомойке. Мне было шестнадцать лет. Я полон энтузиазма и готов трудиться.

Первый день на работе стал для меня шоком. В нашей команде были ещё одна женщина и мужчина – нас было трое мойщиков. Я отработал с самого утра до позднего вечера – четырнадцать часов без перерыва, выбиваясь из сил, стирая грязь и пену с бесконечного потока машин. Когда пришло время расчёта, администратор сунул мне в руку 210 рублей. 210 рублей за четырнадцать часов каторжного труда.

Я шёл домой поздно вечером, не зная, успею ли на последнюю маршрутку. В кармане звенели жалкие монеты. Я плакал. Не от усталости, а от осознания чудовищной несправедливости этого мира. Это были слёзы горького прозрения, унижения и ярости. Но в тот же момент, стирая слёзы, я внутри себя упёрся. Я решил, что докажу им. Докажу, что я способный, что я могу зарабатывать, что могу работать лучше всех.

На следующий день я пришёл снова. Отработал ещё больше, на час дольше, выкладываясь на все сто. И когда пришло время расчёта, мне заплатили 190 рублей. Ещё меньше.

В этот раз я шёл к остановке и ревел уже по-взрослому – негромко, сдержанно, но от этого было ещё больнее. Я был голодным, уставшим, разбитым морально и физически. Это был страшный урок. Сильный урок. Мощнейший урок всей моей жизни.

Именно в тот вечер, на той тёмной остановке во мне родилось железное, непоколебимое убеждение: я никогда не буду работать руками. Я буду всё делать для того, чтобы работать головой. Я больше никогда не позволю себя так обманывать и унижать.

Оглядываясь назад, я, конечно, всё понимаю. Я проехал мимо той мойки недавно, и у меня даже промелькнула мысль: я могу выкупить всю эту мойку и попросту снести её. Честно скажу, такая мысль была – отголосок той детской боли и обиды. Но я провёл над собой работу и простил тех людей. Сегодня я понимаю, что благодаря тому жестокому уроку я стал тем, кто я есть. Спасибо им, моим невольным учителям. Они закалили во мне ту самую решимость, которая заставила меня с ещё большей яростью грызть гранит науки. Я понял, что любой ценой, через любые лишения я должен учиться и поступить на бюджет. Другого пути у меня не было. Тот голодный, плачущий мальчик на остановке дал себе слово, которое я сдержал.