Читать книгу Тени старинных коллекций. Дела ведёт консультант по антиквариату господин Савинов - - Страница 4

Утром, когда город проснулся, Аглая и князь Оленьев шли по узким улицам Глушиц, держа рукавицу в руках бережно – словно ту самую нить, которая однажды выведет их в центр преступления. Кожа перчатки была грубой, но сшита умело – эта не казённая вещь, а работа мастера.

Игорь Владимирович, ещё не успевший привыкнуть к тому, что в уезде новости разносятся быстрее колокольного звона, старался говорить спокойно, с расстановкой, но в глазах у него разгоралось азартное пламя следователя.

Первым делом они направились к ряду лавок, где торговали рукавицами. Там царил запах овчины, сажи и дешевого пива: здесь покупали всё – от новых лаптей до ненужных сплетен.

Лавочник – круглый, как бочонок, мужичок с румяными щеками – принял рукавицы в свои пухлые пальцы, поднёс к глазам и фыркнул:

– Да знаю я эту работу! Семён Гордеевич шил. Он в конце улицы держит мастерскую, что у кузницы.

Семён оказался угрюмым мастером с глазом-измерителем и бородой, в которой, казалось, жили иголки.

– Ага… мои, – признал он неохотно. – Вот только пара редкая – крепкая кожа, подкладка теплая, заказывали недели три назад.

– Кто? – одновременно спросили Аглая и князь.

Семён почесал затылок:

– Да чёрт его знает по имени. Невысокий такой, плечистый, лицо…

будто ножом резано. На ногу прихрамывал – правую. Всё молчал, только деньги отсчитывал. Нечистый народец!

Аглая переглянулась с князем – зацепка была явная.

Дальше путь их лежал на рынок – туда, где шум никогда не замолкал и где свежие слухи продавались даже активнее, чем свежий хлеб. Там они разузнали о другом мужчине: молодом, щеголеватом, модно одетом городском красавце. Говорили, что тот рассыпал деньги так, будто у него их никогда не станет меньше.

– При нем ходил хромой, – сказала торговка рыбой, утирая руки о фартук. – Глаза у того, хромого, как у волка: глядел – и мурашки по спине. А щёголь – всё улыбался. Словно знал, что его улыбака – лучше любой сабли.

– Когда видели их в последний раз?

– Да вот вчера и видели. В трактир заходили: ели, пили, а потом умотали.

Трактирщик, разумеется, помнил посетителей: таких не забываешь.

– Остановились на ночь в номере, к первым петухам и исчезли. Документы показывали – только, по правде сказать, бумага-то новая, лежит как только что из типографии. А печати незнакомые мне – не ставили таких у нас ни в канцелярии, ни в уезде…

Попытались узнать, на чём уехали, но никто не видел ни саней, ни телеги – словно растаяли.

На улице Аглая прижала ладонь к груди – тревога в ней переплелась с восторгом поиска.

– Значит, убитый лакей мог знать их?

– Или видеть что-то такое, чего знать не должен был, – тихо ответил князь. – И тогда… табакерка – важнее, чем кажется.

Аглая кивнула:

– И ещё… Селиван Иванович, похоже, рад бы закрыть дело поскорее – лишь бы на праздники не работать.

Князь усмехнулся:

– Бюрократия – хуже мороза, сударыня. Она душит живое и надеется, что никто не заметит.

Их расследование только начиналось – но уже захватывало город, как вьюга крышу. Те двое – хромой с волчьими глазами и щеголь с улыбкой – стали тенями, скользящими где-то рядом.

Аглая посмотрела в серое небо, где не хватало снега и спокойствия.

– Если они причастны к смерти Герасима, – сказала она решительно, – мы их найдём.

Князь слегка поклонился:

– Мне нравится ваш настрой, Аглая Дмитриевна. Давайте спасём хоть одну человеческую жизнь… пока не поздно.

И снег, наконец, посыпался – как будто сам город вздохнул перед тем, что ждёт его впереди.