Читать книгу Тени старинных коллекций. Дела ведёт консультант по антиквариату господин Савинов - - Страница 5

В гостиной Большаковского дома трещал камин, и праздничный хвойный запах уже начал пробираться в комнаты. Там, под мягким светом ламп, князь Оленьев беседовал с Дмитрием Акакиевичем – помещик, хоть и добродушный с виду, но сейчас в голосе его звучала тревога.

– Дело, видите ли, принимает иной оборот, – говорил князь, аккуратно подбирая слова. – Скажите мне: пропавшая табакерка… Что она собой представляет?

При этих словах взгляд помещика потеплел – будто речь зашла о члене семьи.

– Вещица драгоценная не ценой, а памятью, сударь.

Это подарок французского генерала моему отцу… за храбрость при Бородино. Отец тогда ещё молод был, поручик – горяч как огонь, лих как ветер. Генерал тот, хоть враг, но человек честный – признал доблесть, снял с себя табакерку с орденским знаком и вручил ему лично.

Большаков поднялся и поманив за собой гостя направился в комнату своей покойной жены, где табакерка раньше занимала самое заметное место. На стекле всё ещё виднелся её пыльный отпечаток – как пустое место в сердце.

– С тех пор она – наша реликвия. Присяга памяти отца. Ни за что бы я её не продал… никому.

– Даже если предлагали большую сумму? – уточнил князь, чуть склоняя голову.

Помещик тихо усмехнулся:

– А ведь предлагали… месяца три назад.

Он обернулся и нахмурился, подбирая воспоминания.

– Приезжал один молодой человек, представился учёным-антикваром. Городской такой… щеголеватый, в манерах излишне учтивый. Говорил много и с огоньком: то про редкости, то про историю, то ещё какую диковину. Уговаривал продать табакерку – предлагал сумму неприличную. Я-то и подумал сначала: уж больно сильно интересуется!

– Имя его вы не запомнили?

– Записал… где-то бумажка была… Спросите у Аглаи – она с ним чаще беседовала. Он у нас два дня гостил… и уехал как ни в чём не бывало.

Князь медленно прошёлся по комнате, руки за спину, взгляд – острый, как клинок.

– Простите, Дмитрий Акакиевич, а почему табакерка стояла в комнате вашей жены?

– Дык, я уж и не помню. Повелось так. Да и нравилась она ей больно. «Пусть у меня стоит. Вещь доблестная», говорила. Я тогда, три месяца назад, впервые то, после смерти моей Глафирушки и отворил двери в её комнату, чтобы табакерку гостю показать. Да и побыли мы минуту не больше. И чего меня дернуло, дурака старого, хвастаться, сам не понимаю.

– И всё же странно, сударь: редкая вещь исчезает именно сейчас. И – позвольте догадку – молодой щёголь, что интересовался стариной, весьма похож на того, кого нам описывали торговцы.

Большаков вздрогнул.

Подозрение – тяжкая вещь, особенно когда тихая жизнь вдруг становится чем-то опасным.

– Думаете… это может быть он?

– Думаю, что нить ведёт к нему. И к тому хромому человеку, что его сопровождал.

Князь остановился и спокойно добавил:

– Мне понадобится связаться с Петербургом. Если этот «учёный» – охотник за антиквариатом или, хуже того, участник какого-нибудь подпольного дела… там наверняка о нём что-то известно.

Помещик медленно присел, понимая, что за реликвию отцовской доблести, возможно, пролилась кровь.

– Ради Митьки, ради памяти отца… И ради того, чтобы убийца не ушёл без наказания… Делайте всё, что нужно.

Князь кивнул.

И в этот момент часы на стене пробили полночь.

В 1899-м году оставались считанные дни – и мир, казалось, сам спешил открыть новую страницу своей истории…