Читать книгу Пыльные дни - Группа авторов - Страница 2

В комнату нервно и настойчиво постучали.

– Иван, просыпайтесь. Сегодня начинается ваша программа реабилитации, – женский молодой голос.

Ваня продрал глаза. Настенные механические часы показывали 8:05. Милый ретро-стиль, на Земле таких уже давно не делают. Повезло, что бабушка научила его определять по ним время.

У Вани совсем вылетело из головы, что он не будет просто шататься туда сюда и пить подпольный коньяк с Сан Санычем. Деньги заплачены не только за мотель и перелёт – его ждет полноценный религиозный санаторий.

– Пять минут. Одеваюсь.

– Жду внизу, – девушка засеменила прочь, стуча туфлями.

***

На первом этаже уже собралась толпа, человек тридцать, кого-то Ваня видел на корабле по дороге сюда. Молодая девушка в черном платье отмечала людей по списку. Увидев Ваню, она резко вычеркнула его имя, вдавливая ручку в бумагу. Он заглянул ей через плечо – остальных она просто помечала галочкой. Видимо, он был последний.

– Наконец вы спустились. В следующие дни попрошу не опаздывать. Сбор на первом этаже ровно в 8, – и дальше уже для всех чуть громче. – Братья и сестры, следуйте за мной. Нас ждет автобус.

Ваня занял место у окна и надеялся, что никто к нему не подсядет. Но мест оказалось ровно столько, сколько пассажиров. Рядом сел пухлый мужчина, который не помещался в кресло, суетился и все время вытирал пот со лба.

Сестра, как экскурсовод, вооружилась микрофоном, но поднесла его слишком близко ко рту. Шурша воздухом, она быстро проговорила заученный текст:

«Всем еще раз здравствуйте. Приветствуем вас на программе реабилитации “Акедия лайт”. Сегодня ваш первый день этого удивительного путешествия к исцелению и полной яркой жизни. Через тридцать минут мы приедем в храм, где вам подробнее расскажут, что будет происходить».

Мужчина рядом с Ваней восторженно похлопал, но осекся, не найдя поддержки.

– Я Павел! – он протянул руку для знакомства.

– Иван, – рука оказалась потной, и Ване пришлось незаметно протереть свою ладонь о рубашку.

– Вы же опоздали, да? Наверняка не успели позавтракать.

– Да, не успел.

Желудок Вани резко скрутило от голода.

– С завтрака я прихватил бутерброды. Будете? – Павел достал пакет. Пахло колбасой и черным хлебом.

– Спасибо, – Ваня без оглядки на приличия вынул бутерброд из пакета и жадно откусил большой кусок.

– Угощайтесь, – Павел казался довольным собой.

Минуты две Ваня жевал бутерброд в тишине, краем глаза наблюдая, как Павел украдкой поглядывает на него и не решается заговорить. Он ерзал по сиденью, мял пальцы и, казалось, сейчас лопнет от нетерпения. Наконец, на Ваню полился поток рассказа.

– Тут все так интересно! Надеюсь, терапия мне поможет. Я тут из-за жены, она развелась со мной, представляете? Ушла, говорит, разлюбила. Ничего не оставила, даже кошку забрала. Дом опустел, стал холодным. Уже прошел почти год, как я тоскую, – его голос дрогнул, и, прокашлявшись, он сменил тему. – А вот у того дедушки, Елисея Алексеевича, сын пропал, и он никак в себя прийти не может. Не выходил из дома неделями, его сюда внуки отправили. Достаточно смело, скажу я вам – такого пожилого человека отправлять в космос! Но тут намолено, так что даже если умрет, его похоронят по всем правилам, – от быстрой речи Павел начал задыхаться и продолжил уже медленнее. – А рядом с ним женщина, Виктория, у нее дом сгорел, представляете? В наш-то век технологий, а все равно огонь – страшная сила! А у вас что случилось?

Ване стало неловко. Он старался быстрее дожевывать кусок бутерброда, чтобы ответить.

– Да в общем ничего.

– Не может такого быть! Вы же здесь. Почему унываете?

– Сложно сказать. Просто ничего не радует.

Павел, кажется, был сбит с толку.

– Но все-таки, что стало причиной? – он осекся и перешел на странный шепот. – Женщина, а? Шерше ля фам? Если, конечно, вы хотите поделиться.

– Да не было причины, – Ваня начал раздражаться от внезапного допроса и тучности Павла, который занимал полтора места и придавливал его к окну. Голос стал громче и резче. – Или я не могу вспомнить. Это происходило постепенно, пока я вдруг не очнулся без вкуса к жизни.

Павел смутился вспышке раздражения, и оставшуюся часть поездки они ехали молча.

***

– Пожалуйста, не толпитесь. Встаньте в полукруг, вот так, спасибо. Приветствую всех, – мужчина прокашлялся, повышая голос. – Меня зовут отец Михаил, я руковожу этим храмом и буду одним из ваших кураторов на программе. Надеюсь, после реабилитации вам станет лучше, и вы уедете домой другими людьми. Сейчас сестра проводит вас в комнату для лекций.

Группа засеменила за девушкой в черном платье. Все шли так медленно, что Ваня успел разглядеть окрестности. Белая стена по периметру огораживала территорию. Наверх можно было подняться – Ваня видел там нескольких людей, а потом разглядел и лестницу.

В центре стоял храм. Он выглядел гораздо опрятнее всех построек в городе, отражал рассеянный свет планеты и благодаря этому как будто светился. Дверь была открыта, но с улицы было сложно разглядеть что-то внутри. По бокам от храма стояли маленькие белые домики, видимо, с техническими помещениями.

Служителей церкви почти не было видно, всего пара сестер и священников в черном. Но было много людей в форме серого цвета – они сажали цветы, красили стены, ухаживали за огородами.

– Это наше будущее, – парень рядом с Ваней проследил за его взглядом. – Мы на самой дешевой программе, а, значит, для церкви мы бедные. А бедняков лечат работой, – он хмыкнул.

– Почему? – Ваня озадаченно посмотрел на собеседника.

Тот пожал плечами.

– Считается, что у бедняков уныние от безделья. Будем копать картошку и, Бог знает, что еще делать, – он улыбнулся. – Простите за каламбур. Рабская сила, в общем.

– А вы откуда знаете? Уже бывали тут?

– Нет, поболтал с сестричкой утром, пока группа собиралась, – он кивнул в сторону работающих людей. – Земля тут каменная, все руки переломаешь. Как они умудрились столько зелени посадить?

И правда, на контрасте с каменистым и песчаным пейзажом планеты на территории храма было много яркого – деревья, островки травы, редкие клумбы с цветами, капуста и другие овощи. Мужчина рядом поливал газон, и Ваня вдруг понял, что в горле пересохло – утром он даже не успел выпить чая или воды.

Наконец группа добралась до нужной двери. В нос ударил запах пыли, старого дерева и лака. Похоже на класс в школе, только столы были больше, а на стене не висела доска.

– Пожалуйста, рассаживайтесь. Скоро отец Михаил подойдет и начнет вводный инструктаж.

По старому паркету заскрипели ножки стульев, все выбирали себе места. Ваня с удивлением заметил, что пока он гулял по городу, боролся с бурей и угрюмо ехал в автобусе, многие из его группы уже познакомились и даже сформировали компании и садились кучками. Он сразу пошел назад и сел у окна, чтобы отвлечь себя видами, если инструктаж окажется скучным.

– Еще раз здравствуйте, братья и сестры! – высокий и тучный, отец Михаил зашел в класс и тут же заглушил все разговоры. Из под рясы виднелся круглый упитанный живот. Его голос убаюкивал, но были слышны нотки снисхождения. Ване это не понравилось.

– Сегодня ваш первый день в нашем храме. Следующие пару часов я буду рассказывать про историю и суть нашей программы. Мы коснемся основ борьбы с унынием и дальше проведем вашу первую службу.

Сестра, которую Ваня окрестил «будильником», раздала всем брошюры с расписанием и книги с молитвами. Как верно заметил Ванин собеседник, в основном клиентам «Акедии Лайт» придется работать в храме. Но было и любопытное, например, факультативный день, когда каждый мог выбрать себе занятие – пение в хоре, рисование икон и роспись стен, изготовление свечей и посуды или шитье одежды. Всего программа длилась два месяца.

Михаил еще не успел начать лекцию, и Ваня решил воспользоваться паузой.

– Простите, можно вопрос? – он поднял руку. Сестра, которая стояла сзади, сделала шаг в его сторону и прошептала «Вы что, он же меня…», но не успела закончить.

– Все вопросы в конце, но сейчас я сделаю исключение, – отец Михаил просверлил Ваню взглядом с натянутой улыбкой.

– Если я не умею петь, шить, рисовать или делать посуду, как мне быть в факультативный день?

– Вы всегда можете научиться. Если будете совсем бесполезны, в частном порядке вас приставят к кому-то из священнослужителей в помощь. Но это исключительный случай.

Отец Михаил начал лекцию. Его презрительный тон раззадорил Ваню. Захотелось специально шуметь, нарушать правила и раздражать Михаила еще больше. С этим чувством азарта Ваня повернулся к сестре и тихо спросил:

– Вы испугались моего вопроса?

Она ответила не сразу и нервно наблюдала за отцом Михаилом. Потом приблизилась к Ване и прошептала:

– Нет.. То есть.. Он не любит, когда перебивают. Просит следить за порядком и наказывает, если не стараемся.

– Не переживайте. Вы пытались меня остановить. Так ему и передайте.

Сестра покраснела и кивнула. Удивительно, как утром она была деловой и даже суровой, но стоило оказаться рядом с начальством, она тут же стала по-детски робкой и боязливой.

Инструктаж длился два часа. За это время Ваня узнал, что по мнению церкви человек сам выбирает впадать в уныние, и именно поэтому это считается грехом. Унывающий человек опустошен и неудовлетворен своей жизнью и не хочет трудиться, чтобы что-то улучшить.

После диалога перед лекцией Ваня все никак не мог выкинуть из головы идею про работу. Почему им надо трудиться? Ответ нашелся почти сразу – по мнению церкви уныние у бедняков проявляется от лени и неумения построить свою жизнь. Их душа настолько расслабляется, что они растекаются по дивану и не могут собрать себя. Программа на Акедии заботливо берет на себя организацию труда и помогает внести ясность в ум.

На вопрос Вани, какой работой занимаются богатые клиенты, отец Михаил неохотно ответил, что для высших сословий причина уныния – меланхолия и истощенность ума, а значит для них методы борьбы будут другие. Церковь предлагает им отдых и полное отвлечение от забот мирской жизни. Ване это показалось абсурдным. Работающих людей заставляют больше работать, а неработающих людей – меньше работать. Казалось, должно быть наоборот.

***

Перед службой все убивали время как могли – гуляли, дремали или общались с местными. Всех немного развеселил обед в церковной трапезной. В большой комнате с длинными деревянными столами сидело человек 50. Для Вани так и осталось загадкой, где прятались все эти люди и почему он не видел их раньше в мотеле или автобусе.

Стоял гул от разговоров, все стучали металлическими тарелками и ложками. Запах еды вскружил голову – пахло супом, рыбой и выпечкой. Кажется, впервые за пару дней Ваня поел нормальную еду и выпил чай с сахаром. Металлическая кружка нагрелась и обжигала губы, приходилось дуть и пить маленькими глотками.

После обеда всем снова нужно было дотянуть до вечера, и часы казались бесконечными. Кто-то прилег поспать под деревом, кто-то гулял или изучал книги из библиотеки в учебной аудитории.

Наконец сестра повела группу на службу. На улице темнело, и небо окрасилось темно-синим, контрастируя с белой пустыней и храмом. Звезды выделялись, ярче, чем на Земле. У Вани даже затекла шея, настолько долго он не мог оторваться от неба.

Из окон храма лился желтый уютный свет фонарей и свечей. Дверь была в два раза больше, чем сестра, но та открыла ее с необычным изяществом. Внутри женщинам предложили надеть накладные юбки и завязать платки, а мужчинам снять головные уборы. Пока все собирались, сестра громко прошептала:

– В мотеле вас уже ждет форма, завтра приезжайте сразу в ней.

В храме пахло сладко, немного дымно, с нотками древесного лака. Люди находили себе места, кто-то садился, кто-то стоял в ожидании службы. Ваня рассматривал роспись на потолке, многоярусные светильники с каркасом из металла, темным налетом и царапинами от времени. Настоящих свечей почти не было, электрические светили желтым подъездным светом. Букеты у окон добавляли романтичности.

Было видно, что инновации с Земли добрались и сюда. Большую часть икон показывали на электронных экранах с приглушенным желтым светом – так они почти походили на настоящие. Обычные иконы были по карману только богатым храмам, но тут висела парочка физических полотен. Должно быть, их выбил Михаил. Ваня одобрительно закивал головой и даже немного зауважал его, как руководителя.

Подумать только, человечество давно освоилось в космосе, технологические компании строят корабли, заселяют планеты, а люди все еще ставят свечки рядом с портретами людей и придерживаются обычаев из древней книжки. Кажется, за столько лет вера не умерла только потому, что в неопределенности дает ответы, понятные четкие правила, на которые можно опереться. Если жить «правильно», можно получить привилегии. Не надо думать, просто делай так, как говорят.

Ваня был сыт, доволен и в тепле даже начал зевать, пока тучная дама в возрасте не взбодрила его.

– Молодой человек, подвиньтесь. Встали у прохода и не даете войти, – она толкнула его в бок.

Неожиданно из толпы вынырнул вчерашний долговязый парень в нарядном одеянии к службе. Кажется, Юра.

– Мария Иосифовна, опять скандалите? Можно же повежливей, – потом он обратился к Ване. – Идем, встань вот тут, у стены. Здесь будет хороший вид.

– Я присяду, устал. Мы не познакомились вчера, я Ваня, – и он протянул руку.

– Юра.

– Ты в храме работаешь?

– Да, на подхвате. Отец Михаил сегодня службу проводит. Завтра будет отец Афанасий, – он осекся и добавил. – Мужчина, который вчера с нами был.

Ваня кивнул.

– А Вера?

Вопрос потерялся в толпе, Юра убежал, не дослушав.

Сегодня можно расслабиться – они только смотрят, а исповедь и работы начинаются с завтрашнего дня.

Звонкий, но глубокий голос резко прервал шепот в зале. Солистка хора, женщина постарше и в очках, пела, сидя на табуретке. Затем подхватили остальные, человек семь, женщины и мужчины, в основном молодые. Ваня не вникал в суть, только слушал мелодию. Хор то замолкал, то раскатисто и звонко врывался в тишину.

Когда не нужно было петь, в хоре девушки помоложе почти беззвучно перешептывались, улыбались и слегка задирали друг друга. Их лица, юные и светлые, контрастировали с окружающей мрачной загадочной обстановкой. Это были обычные молодые люди, без церковной печати важности и превосходства.

На очередной паузе, когда отец Михаил читал молитву, хор зашуршал. Кто-то опоздал и теперь пытался найти место. Одна из девушек рядом с молодым мужчиной явно не хотела уступать, и опоздавшему пришлось встать с краю, почти у самой стены. Это была Вера.

Узнать ее оказалось сложно – платок закрывал темные волосы. Куртка и штаны сменились на черное платье. Это был не тот человек, которого Ваня встретил накануне. Вера выглядела кроткой, потерянной и совсем не бойкой. Трудно поверить, что она могла спасти кого-то из песчаной бури.

Солистка хора услышала шум за спиной и слегка повернулась. Казалось, она уже знала, кто стал поводом для беспокойства. Ваня видел по лицу Веры, что они встретились взглядом, и она смущенно опустила глаза.

***

На службе Ваня почти не обращал внимание на содержание молитв, только рассматривал храм. Мурашки шли только от пения хора. Иногда Ваня бросал взгляд на Веру и думал о ее настроении. Было непонятно, серьезная она или расстроенная – глаза ее были опущены, и она никак не включалась в игривое настроение хора.

Когда все кончилось, часть прихожан собралась рядом с отцом Михаилом.

– Братья и сестры, сегодня был тяжелый день, прошу меня простить, – он поднял руку, показывая остановиться. – Все вопросы передавайте через сестру-координатора, и я отвечу на лекциях или после следующей службы.

Толпа неохотно расходилась, что-то живо обсуждая. Отец Михаил проскользнул в открытую дверь, но не закрыл ее. Туда же до этого вошли хористы, видимо, это было подсобное помещение или комната отдыха. Ваня встал рядом с дверью, сам не зная, что ожидал услышать. Сложно было признаться даже себе, что он хотел подкараулить Веру и поблагодарить за спасение. Да и познакомиться по-человечески. Накануне на это не было сил, и он ничего не соображал.

Девушки звонко переговаривались о предстоящем дне. Прозвучал женский голос постарше – Ваня догадался, что это была солистка хора.

– Вера, останься, пожалуйста. Мне надо с тобой поговорить.

Голоса стихли, и хористы кучкой вышли из комнаты. Ваня спрятался за дверью и продолжал слушать.

– Тамара Сергеевна, я могу объяснить, – знакомый Ване уверенный голос, но уже не такой командный, как в машине посреди бури.

– Не надо. Отец Афанасий за тебя поручился, и мне нужен твой талант. Ты не ведешь себя, как будущая солистка. Опоздания недопустимы. Я не могу доверить тебе хор, если ты не контролируешь даже свое время.

В диалог вмешался отец Михаил.

– Тамара Сергеевна, не будьте такой строгой. Просто отец Афанасий не справляется со своими подопечными…

– Отец Афанасий тут не при чем, – Вера повысила голос, и он дрогнул.

– Верочка, я понимаю, что он вам дорог, но все-таки… Если вы и дальше будете нарушать дисциплину, я буду вынужден поднять вопрос о смене вашего куратора. Пока думаю, что предложу свою кандидатуру. Под чутким руководством вы будете прилежной работницей и прихожанкой.

Повисла тишина. На поверхности голос отца Михаила был успокаивающим, вводящим в транс, но если прислушаться, чувствовалось второе дно. Казалось, он хищный цветок – ничем не примечательный, но готовый съесть тебя, как только расслабишься.

– Хорошо, отец Михаил, – вздохнула Тамара Сергеевна. – Вы знаете, я ценю Веру. И мне бы не хотелось ставить солистом кого-то другого. До свидания.

Ваня вжался в стену, и Тамара Сергеевна вышла, не заметив его. Изнутри кто-то прикрыл дверь, но не закрыл до конца.

В комнате началось движение. Ваня услышал громкий шепот отца Михаила.

– Верочка, почему ты так огрызаешься? Неужели твой Афанасий тебе дороже, чем я? – его интонации будто облизывали собеседника.

– Вы мне противны, – Вера тоже перешла на громкий, но уверенный шепот.

– Ну-ну, Вера, не горячись. Со времени твоей учебы ты так отдалилась. Когда я стану твоим куратором, у нас будет много времени для продолжения знакомства.

Зашуршала ткань, заскрипели ножки стола по деревянному полу. Вера зарычала.

– Отойдите от меня и никогда не приближайтесь.

– Ой, а как же ты меня остановишь? Расскажешь своему драгоценному Афанасию?

– А может и расскажу…

– И что же он? Расскажет мудрую притчу? – в голосе Михаила прозвучала издевка. – А проболтаешься кому-то еще, Афанасия уволят и никуда больше не возьмут. Будет он в городе чинить ботинки. Подумай, я не тороплю.

Дверь резко открылась. Вера вылетела из комнаты, быстро добежала до выхода и скрылась. Ваня не решился окликнуть ее и так и остался стоять у стены, не зная, что делать. Из другого конца храма эхом долетели звуки открывающейся двери и шагов.

– Вот вы где! Весь автобус ждет. Вы меня довести решили или что? – сестра-будильник засеменила к Ване.

– Пожалуйста, тише, – Ваня приложил палец к губам и побежал к сестре. Он боялся, что их услышат и его раскроют, поэтому быстро шел к выходу. Страшно было даже оборачиваться, чтобы не увидеть, смотрит ли на него отец Михаил.

– Что вы вообще тут забыли? – подыгрывая Ване, прошептала сестра.

– А?.. Да так, осматривал храм и потерял счет времени.

– Это похвально. Но давайте в следующий раз не будем опаздывать.

Ваня потратил все силы на шпионские игры. Тело вдруг стало тяжелым, как будто в него набрали воды, глаза закрывались. В мотеле он заполз к себе наверх и сразу заснул.