Читать книгу Прайм-9. Между Союзом и Артором - Группа авторов - Страница 8

Разбудил ее тревожный сигнал. Ей казалось, что она только закрыла глаза, а уже пора вставать. Поняв, откуда доносится звук, хирург в том же в чем была бросилась в палату. Арторианин суетился вокруг капсулы и рвал на себе волосы спиральки, гидрогель в капсуле окрашивался красным. С силой оттолкнув мужчину, Агафья просканировала парня, выискивая причину кровотечения. Кровь шла из швов; похоже, у инопланетян была иная система свертывания крови. Она уменьшила количество вводимых антикоагулянтов.

Только после того, как сделала экспресс-анализ крови, Агафья поняла свою ошибку и почувствовала на себе взгляд мужчины. Она спала в коротких шортах и топике – они были свободного кроя и больше показывали, чем скрывали. Обычно она успевала накинуть халат, но в этот раз бездумно бросилась к пациенту. Новое непонятное чувство опалило ее щеки, стало жарко, и она поспешила покинуть палату.

Только спустя время она осознала, что это был стыд. Она впервые его испытала – и из-за кого? Из-за пришельца! Чёрная дыра его поглоти! Остаток ночи прошел без происшествий.

***

Больше оплошностей от простого незнания не было. Пациент достаточно быстро восстанавливался, отторжения экзоскелета не наблюдалось, и Агафья примерно рассчитала время, когда арторианина можно будет выводить из искусственной комы. Дни тянулись размеренно, Агафья вошла в привычный ритм и практически не вспоминала, что двое пришельцев незаконно находятся на ее станции.

С мужчиной после инцидента с объятиями она не общалась. Он быстро восстановился после полученных травм и откровенно скучал в стенах палаты. Но не жаловался – стоически терпел вынужденное заключение. Девушка сохраняла все данные об арторианской физиологии и фиксировала каждое изменение состояния главного носителя своего эксперимента.

Парочку раз заходил Диего, рассказывая последние сплетни, хотя он называл их «новостями из первых уст». Он получил свои обновленные протезы и обещал больше не экспериментировать. Были пациенты с рваными ранами, ожогами, появился новый клиент на протезы, даже роды приходилось принимать. Агафья была довольна и начала даже благодарить судьбу за свалившихся пришельцев.

Спустя время появились официальные новости об арторианских капсулах и сбежавших пришельцах. Рекомендовалось не вступать с ними в контакт, а сразу обращаться в галополицию. На эти новости Агафья только фыркала и дергала головой – так иногда проявлялась ее нервозность.

В день, когда она собралась выводить Нилана из комы, появился Вальтер с официальным ордером на обыск. Вот тогда Агафья серьезно забеспокоилась.

– Меня в чем-то подозревают? – девушка в этот раз была предельно вежлива, потому что грубить офицеру при исполнении было неразумно.

– Нет, это стандартная процедура. Проверяются все учреждения. Мы должны подать отчет о проделанной работе. Мне, откровенно, не хочется всем этим заниматься, но нужно. Мы можем просто пройтись по станции и зафиксировать отсутствие нарушений или еще чего-то или кого-то незаконного.

Вальтер мог отправить подчиненных, но пришел сам. Это был акт доверия: мужчина сильно дорожил своей репутацией, а у Агафьи находилось слишком много компромата на него. Она, конечно, не собиралась публиковать его в общий доступ – это нарушило бы закон. Вальтеру не хотелось ссориться с человеком, от которого зависел внешний вид.

Девушка кивнула и начала «экскурсию», но перед этим шепнула Вальтеру, что одну палату показать не сможет: там находится очень тяжелый пациент в коме и полная стерильность. Можно только по голосвязи с робота, что увидеть, что находится внутри. Вальтер кивнул, у него не было причин не доверять единственному врачу на планете. Агафья была законопослушной гражданкой Союза, даже незаконной установкой биочипов она не занималась – это было слишком низко для нее.

Осмотр прошел без происшествий: Вальтер внимательно изучил все помещения и задавал вопросы о пациентах и процедурах. Агафья отвечала уверенно, стараясь скрыть внутреннее волнение

Когда они подошли к последней палате перед выходом в главный коридор станции, сердце девушки забилось быстрее.

– Тут лежит тяжело больной? – Вальтер указал на закрытую дверь.

Девушка кивнула. Она связалась с Малусом и попросила показать палату и пациента, робот понял ее и двигался так, чтобы было видно палату только с одной стороны, арторианин спрятался в санузле, а тот который лежал в капсуле был увешан и утыкан всеми возможными трубками и датчиками, что расовая принадлежность была неопределима.

– Итак, мы закончили? – спросила она с легким напряжением в голосе.

– Да, кажется, все в порядке, – ответил Вальтер с легкой улыбкой. – Спасибо за сотрудничество. Он протянул ей планшет, где она оставила свой отпечаток пальца.

Агафья облегченно вздохнула, они направились к выходу из станции. Но внутри нее все еще оставалось чувство тревоги. Как долго еще удастся скрывать правду?

Она поняла, что тянуть больше некуда.

Вбежав к плату словно ураган, Агафья развела активную деятельность. Снизила дозу седативных препаратов, добавила нейростимуляторы, отслеживая состояние пациента. Ее пальцы подрагивали от стресса, рядом напряженно сопел арторианин, и она за все время так и не узнала его имя. Тот, что был в коме, звали Нилан – в сообщениях мужчина называл его именно так.

Агафья взяла планшет и написала: «Как твое имя?». Тарек удивился ее вопросу, даже приподнял бровь, но все же ответил: «Тарек». Она несколько раз произнесла имя, пробуя его на вкус, каждый раз, когда она говорила: «Тарек», у того пробегали мурашки по спине.

Пациент медленно открыл глаза. Белки были красными, зрачки сужены. Радужка глаз у Нилана была серой, а у его темноволосого собрата практически черной. Первый раз при обследовании она не обратила внимание на цвет радужки, сосредотачивая все внимание на реакциях зрачка. Если абстрагироваться от того, что они враги, представители расы арториан были симпатичными, можно даже сказать красивыми. У Тарека были темные спиралевидные волосы, они мило торчали, удлинённые уши подрагивали, выдавая нервозность, девушке подумалось, что они должны краснеть при смущении. Светлая перламутровая кожа придавала необычный вид, черные глаза притягивали взгляд, Агафья поймала себя на том, что разглядывает мужчину с интересом.

Она быстро отвела взгляд и снова сосредоточилась на Нилане. Важно было вернуть его к жизни и помочь ему справиться с последствиями комы.

Агафья боялась, что будут эксцессы, но на удивление все прошло как надо, словно по медицинско – неврологическому справочнику. Она попеременно включала модули управления, расположенные в разных отделах мозга. Каждый модуль отвечал за определенные функции: один контролировал двигательные навыки, другой сенсорные восприятия, а третий автономные процессы.

Агафья давала микроимпульсы для стимуляции нервных окончаний, заставляя мышцы сокращаться и восстанавливать связь между мозгом и телом. Чтобы Нилан смог самостоятельно управлять своим телом, и чтобы оно работало в автономном режиме, необходим был энергетический блок модуля. Это было самым сложным этапом.

Энергетический блок представлял собой компактное устройство с миниатюрными портативными элементами питания. Он обеспечивал работу всех активных модулей и поддерживал их функционирование в течение 48 часов. После этого «батарейку» нужно было заменить. Зарядка происходила стандартным способом: блок подключался к универсальному зарядному устройству, которое использовало индукционную технологию для быстрой подзарядки без необходимости физического подключения проводов.

Агафья внимательно следила за показателями на экране монитора, контролируя уровень энергии в блоке и состояние Нилана. Она знала, что успешная активация модуля зависит не только от правильной настройки импульсов, но и от стабильного питания системы. Каждый шаг был критически важен для восстановления его функций и возвращения к нормальной жизни.

– Тарек… мы живы, – прохрипел Нилан слабым голосом. Агафье показалось, что у арторианина, услышавшего голос друга, появились слезы. Она отмахнулась от этого, списав увиденное на отблеск света. Девушка тихо покинула палату, не желая мешать их общению.

– Тарек проронил скупую арторианскую слезу, – с ехидством заметил вылетевший следом Малус.

– Вот ты вредина! Он переживал за друга, и это слезы счастья…

– Давно ты стала такой сентиментальной? – поддразнил ее Малус.

Агафья перестала изображать из себя чуткого человека.

– Тарек – плакса, – тихо сказала она, и они с роботом захихикали.

Смех смехом, а липовый отчет по проведённой операции нужно составить, Агафья с большим энтузиазмом начала сочинять болезнь и способ ее оперативного лечения. По сути, она не придумывала инсульт просто описала стандартный способ решения, умолчав о своем уникальном эксперименте.