Читать книгу На линии смерти - Группа авторов - Страница 3

Перебрав несколько ключей, Тамара наконец-то отыскала нужный.

– Ох, как же давно сюда никто не заходил! Я уже и забыла, каким ключом открывать, – виновато улыбнулась она.

Дверь со скрипом поддалась, и взгляду открылся вид на помещение скромных размеров. Поток свежего воздуха ворвался в эту забытую всеми комнату. Годами копившаяся пыль взметнулась вверх и заиграла в лучах осеннего солнца, пробивавшихся сквозь мутные окна.

Зайдя внутрь, заведующая нажала на несколько кнопок на деревянной доске, прибитой к стене рядом с дверью. Со всех сторон затрещали люминесцентные лампы – под потолком, и в витринах. Кое-где они всё никак не хотели включаться, а только неприятно мигали, издавая скрипучий звук.

– Это наш первый зал. Дальше еще пять, – широким хозяйским жестом показала Тамара, – А я буду твоим экскурсоводом.

Первый зал был посвящён находкам местных археологических раскопок. На одной витрине под стеклом лежала берцовая кость мамонта, на другой – бусы из клыков какого-то вымершего хищника. Как водится в подобных музеях, были тут и каменные наконечники стрел, и черепки древней посуды, и фрагменты утвари давно забытых народов, населявших эти территории.

– В старом здании у нас было целое чучело мамонта, а еще скелет небольшого динозавра, – печально сказала Тамара, – После переезда их отправили в Иркутск, а это всё, что осталось у нас.

Экспонаты второго зала сразу приковали мое внимание. Точнее, один из них, огромный шаманский бубен с рисунком волчьей морды. Он был главным украшением комнаты и занимал центральное место на стене напротив входа.

– Этот бубен принадлежал шаману аборигенного народа салгычи. – Заметив мой интерес, поспешила сообщить экскурсовод, – Кстати, Николай Степаныч, охранник наш, последний его представитель. Ты же его племянник и должен быть в курсе, так ведь?

Я отрицательно покачал головой, а Тамара продолжила.

– Весь прошлый век молодёжь перебиралась в города на заработки, а стариков потихоньку забирали к себе духи предков.

Оглянувшись вокруг, я заметил символ волка и на других предметах. Он был на посуде, украшениях, оружии и одежде салгычей. Но самое странное, что этот знак был мне знаком. На запястье моего отца красовалась татуировка с точно таким же волком. Он рассказывал, что она у него ещё с армии. Это не могло быть простым совпадением. Я задумчиво ходил по залу и рассматривал разные экспонаты с рисунком волчьей морды, а Тамара продолжала рассказ.

Она поведала, что когда-то салгычи были кочевым народом. Несколько веков назад облюбовали это горное местечко и решили тут обосноваться. Они поклонялись волку, как тотему рода. Говорили на вымирающем наречии, единственным носителем которого остался охранник Николай. Следы языка сохранились лишь в топонимах: самом городке, рядом расположенных гор и озере. Название последнего, насколько я понял, в переводе означало «Волчье озеро».

Три других зала были посвящены советской эпохе. Чёрно-белые фотографии в деревянных рамках плотно покрывали стены, показывая, как рос городок в двадцатом веке. Вот торжественное открытие вокзала. Вот первый поезд с огромной звездой на лбу, окутанный клубами пара. Вот снос старых домов и возведение пятиэтажек. Вот радостные лица новосёлов. Вот строительство горнодобывающего предприятия.

И на этой позитивной ноте экспозиция обрывалась. Девяностых и последующих лет будто не существовало. Создавалось ощущение, что гордиться больше нечем, потому музей и спрятали в этих пяти комнатушках вокзала, больше похожих на заброшенный склад старых вещей.