Читать книгу Кардинал Ришелье. Самый дальновидный и удачливый политик у трона Людовика ХIII - Группа авторов - Страница 2

Эта книга – рассказ о жизни человека. Арман Жан дю Плесси, кардинал Ришелье, был первым министром Франции на протяжении восемнадцати решающих лет XVII века (1624–1642). В тот период во Франции произошло два крупных изменения. Во-первых, монархия укрепилась настолько, что ее устои оставались незыблемыми даже в тот долгий период, когда Людовик XIV был несовершеннолетним и произошел ряд антиправительственных мятежей, известных под общим названием «Фронда». Во-вторых, Франция стала главенствующей державой на Европейском континенте как в политике, так и в области культуры и искусства.

Принимая во внимание все объективные силы, которые способствовали двум указанным изменениям, в обоих случаях невозможно не отдать должное достижениям кардинала Ришелье. Роль личности в истории обычно переоценивают. Вместе с тем не менее ошибочным кажется современный модный подход, согласно которому роль личности в истории вовсе отрицают и приписывают все исторические достижения социальным или экономическим силам. Если силы, которые находятся за пределами влияния отдельной личности – духовная сила великого религиозного возрождения, экономическая и социальная силы, вызвавшие повышение национального сознания французов, – и играли важную роль при укреплении французской монархии, едва ли они привели бы к должным результатам, если бы во главе государства не стоял такой человек, как кардинал Ришелье. Трудно себе представить меру его величия, благодаря которому стали возможными укрепление французской монархии или развитие Европы в XVII веке.

Кардинал был личностью настолько яркой и производил настолько сильное впечатление, что при его жизни почти каждое событие в Европе, каким бы незначительным оно ни казалось, зачастую объясняли его тайным или явным вмешательством. Англичане ошибочно полагали, что он развязал войны за независимость Шотландии 1638 и 1640 годов. Испанцы вполне обоснованно считали, что он стоит за восстаниями в Португалии и Каталонии. По численности его шпионы или агенты в Европе не уступали конно-полицейским стражам в самой Франции. Многие современники представляли Ришелье этаким коварным всевластным пауком, сидевшим посреди громадной паутины интриг.

Сейчас преобладает иная точка зрения, согласно которой столь сильные, яркие личности не обязательно служат ведущими силами истории. Под яркими, но поверхностными достижениями искусного дипломата и проницательного политика скрыты сложные, многоцветные узоры, сплетенные миллионами других людей. Ришелье в самом деле не мог бы достичь столь внушительных результатов, если бы не удачное стечение обстоятельств, не благоприятные возможности, включенные в более обширный и сложный замысел. Франция не стала бы ведущей европейской державой, если бы не ее закаленные, трудолюбивые крестьяне, неустанно трудившиеся на виноградниках и в оливковых рощах, и не ее изобретательные ремесленники, ткачи, сидевшие за станками в Лионе и Туре, рабочие стеклодувных заводов в Мо. Большую роль сыграла и французская практичная и экономная буржуазия, серьезные и расчетливые лавочники в сотнях провинциальных городов. Французская монархия не окрепла бы без общего желания стабильного правительства, которое стало следствием растущего процветания и необходимости экспансии.

Ришелье достиг лишь необходимых результатов. Более того, его нельзя назвать творческим государственным деятелем, так как он не изобрел ничего нового. Зато он обладал талантом выбирать, если того требовал случай, уже существующие во французском государстве силы и укреплять их за счет других.

Его величие проявлялось и в дальновидном противодействии враждебным элементам, которые препятствовали возникновению французского национального государства. Если бы в тот решающий период национального развития во Франции не нашлось государственного деятеля, обладавшего проницательностью и сильной волей, вся история Европы, безусловно, была бы другой. Возможно, все окончилось бы центральноевропейской консолидацией под властью Габсбургов или даже Швеции. Франция могла распасться на части, как Германия, из-за пагубного разобщения классов и провинций. Франция как монархия могла загнивать изнутри, как загнивала Испания, из-за негибкости и разложения монархического правительства.

Целью жизни Ришелье было предотвращение подобных бедствий. Благодаря тому, чего он достиг, его следует причислить к важнейшим личностям в европейской истории.

В XVII веке к политическим проблемам подходили еще с некоторой простотой, свойственной временам Гомера. Почти никому тогда не приходило в голову, что, например, изучение статей расходов французского путешественника важнее для государственного деятеля, чем любовные похождения брата французского короля. Если современному читателю кажется, что наша книга перенасыщена ссорами и интригами членов королевской семьи, необходимо помнить, что подобные события играли непропорционально важную роль в структуре тогдашней политики. Многочисленные мемуары того времени, личные письма самого Ришелье, доклады его агентов, депеши послов – все сосредоточено на личностях. Историк испытывает большое искушение пойти по их стопам; возможно, противиться такому искушению ошибочно, так как внимание к личности весьма ярко характеризует тот период.

Власть в то время по-прежнему была сосредоточена в руках нескольких человек. Если внимание к влиятельным людям той эпохи и не позволяет нарисовать всеобъемлющую картину, оно позволяет вполне четко разглядеть политический фон. История Франции при жизни Ришелье и даже при правлении Ришелье – предмет бесконечной глубины и сложности; однако это лишь малая часть содержания жизни и поступков Ришелье – микрокосм целого, настолько существенным был он для Франции и для своего времени.