Читать книгу Леденцы со вкусом крови - Группа авторов - Страница 3

Жирдяй сказал, что положит дурь в «Сникерсы» размера «фан-сайз». Похоже, он совсем поехавший. Робби, открою тебе страшную тайну, ты не вмуруешь ничего твердого в «фан-сайз»: пострадает форма. Затея совершенно дебильная, ну я и говорю:

– Я просто в шоке, чел. Может, лучше угостить ребенка сладким супермолоком или типа того?

Робби даже не улыбнулся. Косил под крутого робокопа, видимо. И говорит:

– Мальцу, который только-только перестал гадиться в штаны и до сих пор оставляет следы, не стоит шутить о заначке взрослого мужика.

Ну вот и чего он ворчит? Этот жирдяй видел, как я жарил Редди-Уип, видел, как я обжегся. Видел, как я выблевал целую бутылку вонючего абрикосового шнапса. Видел и ржал как конь.

Но я молчу: еще скажет, что веду себя как ребенок. Без его подначек я точно обойдусь. По больному бьет, зараза. Ну я мысленно переключаюсь и говорю:

– Остынь, Робби, все чушня.

Толстяк расплывается в улыбке и вдруг обращается ко мне по имени – Джоди, – что вообще-то редкость. Говорит, значит:

– Рад это слышать, Джоди. Мне надо, чтобы ты сходил за конфетами. Ты будешь наяривать там все утро или все-таки спустишь свою бледную задницу в «Уолгрин» за «Сникерсами» «фан-сайз», как я просил?

Да сосет этот «Уолгрин» мое левое яйцо. Мой любимый магаз – «Таргет». Но дело в том, что «Уолгрин» – единственное место рядом с хатой Робби, где можно прикупить штучек-дрючек. А я сразу спорить, мол, не пойду туда, там работает этот старый злобный хрен Дик Трикл. Робби плевать, подходит к этой дурацкой перекладине в дверном проеме и начинает подтягиваться. И угадайте, где этот могучий утенок прикупил себе кусок металлолома? В «Уолгрин», конечно!

Один фиг это выглядит смешно. Робби и двух-трех раз не подтянется без сердечного приступа. Ниже шеи он густо покрыт черными волосами, похожими на лобковые; дряблые щеки усыпаны прыщами, а маленькие усики – самое грустное зрелище, какое только можно вообразить. Когда этот жирдяй выпячивает все свои два подбородка, наружу показывается и его огромное белое жирное брюхо. А я хоть и безумно низкого роста, зато пресс у меня шикарный, так что мне смешно. Даг всегда отводит взгляд, вроде как не хочет пялиться, проявлять неуважение. Но это она зря, «Неделя акул» для могучих утят – это все та же ржачная «Неделя акул»!

Вы, наверное, задаетесь вопросом, почему я так безобидно на него обзываюсь. Объясняю: с тех пор как Робби расстался с Маленькой Овечкой, он терпеть не может ругательств. В прошлый раз, когда я обозвал обычного прохожего, Робби дернул меня за рубашку и сказал:

– Малец, не стоит тебе так выражаться. Это показывает, что ты не уважаешь старших. Блин, да ты даже себя самого не уважаешь.

– А как тогда говорить? – спрашиваю.

– Мне откуда знать, – говорит. Ну я и взял названия, которые видел-слышал по телику.

Робби спрыгивает и приземляется на четвереньки. Этот чел офигеть какой старый, Даг говорит, ему под тридцак. Ну вот дедуля вытирает пот, убеждается, что сердце не разорвалось, и жестом указывает на нас с Даг и Лили-путкой. Таким жестом, знаете, как будто он – Том Круз, а мы – «Миссия невыполнима». Говорит, мол, не доверяет он мне поход в «Уолгрин», не с его деньгами, нет. Так что пусть девчонки со мной пойдут. Смешно вообще-то, Даг ведь в десять раз больше меня ворует.

В обычной ситуации я бы вякнул что-то типа: «А не хочешь ли, жирдяй, сам в “Уолгрин” сгонять?», но он сказал, что деньги его. Невероятно, жирдяй дает нам денег на конфеты. Такого на «Неделе акул» еще не бывало.

Ну и будем честны, у меня конъюнктивит третий раз за год. Так что, возможно, он просто не хочет передавать мне деньги лично, и, если так, я его не виню. Конъюнктивит – штука чертовски заразная.

Даг, как обычно, сомневается, мол, чего это он троих детей отправляет? Дорогая, спроси меня, я знаю! Три месяца назад Робби пытался спереть бритву «Жиллетт», и его застукали. С тех пор у них в кассе лежит его фотка, стоп-кадр с видеокамеры. Но это же Даг. И она продолжает вещать, что нефиг ему сидеть дома, что, если он не инвалид по ожирению, оправданий нет…

Ха! Робби смотрит на нее, как король Теоден из второго «Властелина колец», втискивает свою королевскую задницу в продавленное мягкое кресло, где уже вставлена коробка из-под домино, чтобы спина не болела. Спина у жирдяя болит постоянно, если что. Ну он и начинает излагать план. Безумный, если хотите знать. Хорошо, что Даг начала его расспрашивать.

Суть такова: он собирается насыпать разной жесткой наркоты в обычные леденцы и раздать их сегодня вечером любителям сладостей. Вот поэтому я с этим жирдяем и тусуюсь. Большую часть времени Робби скучен, как скамейка в парке, но время от времени – бам – и он совершает настоящее безумство, которого никто не ожидал. Как в прошлый раз, когда он купил себе двух тарантулов, вроде как брата и сестру, и выпустил этих мохнатых жопошников побегать по хате. Само собой, потом жирдяй не смог достать их из-под кровати и теперь-то очень забоялся. Мы тогда забрались как можно выше и начали верещать, а когда Робби наконец поймал их в ведро, он сразу вышел на улицу, залил ведро грязью и закопал его. С тех пор тарантулов никто даже словом не поминал.

Ну а план с конфетами раза в два-три сложнее и запутаннее всех его прежних планов. Но Даг ведет себя так, словно уже все знает.

– Скажи, с чего вдруг задумал такое, – говорит она.

– Эти идиоты заслужили, – ответил Робби.

– Так почему дети идиоты? Они просто еще не выросли.

– Идиоты – я имею в виду родителей.

Даг смотрит на нас с Лили и внушительно кивает, мол, поняли? И мы все понимаем и чувствуем. Взрослые постоянно поступали с Робби некрасиво, и, видимо, настала пора отомстить.

Работы, похоже, предстоит много, я и начинаю: мол, давай отдохнем, подождем выхода этой смешной чертовки Эллен. Сейчас же восемь утра, да?

Кладу, в общем, ноги на телик, и «Неделя акул» наконец набирает обороты. Робби начинает трястись, как будто у него «белочка», глаза слезятся – а когда у Робби слезятся глаза, это не грусть, а лютая, бешеная, свирепая ярость. А если этот жирдяй врежется в тебя всей массой, он может и сломать тебе что-нибудь. Так что я опускаю ноги и говорю:

– Остынь, чувак, принесу я твои конфеты!

Я не то чтобы дрожал от страха, но блин. Не очень-то мне нужен еще один перелом пальца на ноге. Сломанные пальцы заживают целую вечность, и бег получается очень косолапым.

Лили-путка так обрадовалась конфетам, что описала штаны. Моя младшая сестренка без ума от сладостей. Вы бы этого не поняли, она не умеет разговаривать, но я-то – ее приемный брат и хорошо изучил ее за год с небольшим. Сестренка пожирает конфеты прямо из пакета. Однажды в лакомстве оказались муравьи, а Лили-путка словно и не заметила! Маленькая безумная сучка помешалась на этой дряни. Когда она доела, у нее изо рта что есть силы выкарабкивался муравей. Я серьезно. Я болел за него, но нет. Она его сожрала.